Следствие не отвечает больше месяца, как быть?

Сын за следствие и аварию не отвечает

Следствие не отвечает больше месяца, как быть?

Мать искалеченных детей в аварии на “Дороге жизни” 9 сентября обратилась в следствие. Она сама еще на костылях, но ее так и не допросили за пять месяцев. Следствие же устанавливает виновника. А таранивший семью сын бывшего начальника из ГИБДД спокоен. Надо следствию помочь. Следствию трудно.

Почти пять месяцев сотрудники Главного следственного управления ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области не могут установить виновника ДТП в котором серьезно пострадала семья с двумя детьми.

Единственная признанная потерпевшей по данному делу Ольга Недомовная, 9 сентября обратилась с заявлением на имя следователя, в котором отражает свою позицию по факту случившегося с ее семьей.

За истекшее время допрашивать находившуюся в машине женщину, получившую в аварии тяжелейшие травмы, сотрудники не спешат. Вот потерпевшая и требует допроса.

Как писал 47news, авария произошла 20 апреля на “Дороге жизни”. В остановившийся для поворота налево автомобиль Hyundai IX35, которым управлял гражданский муж Недомовной Николай Куликовский, на большой скорости врезалась BMW 645. Удар пришелся в заднюю часть Hyundai и, все находившиеся в машине оказалась во Всеволожской центральной районной больнице.

Анна и Артём до аварии

Ольга переломала кости таза и ребер. Врачи удалили женщине селезенку. У двухлетней Анны сломано бедро. От еще более тяжелых травм девочку защитило специальное детское кресло. 12-летний Артем и его отец были госпитализированы с сотрясениями головного мозга. Кроме того медики зафиксировали у мужчины разрыв связок на плече.

Своё Яши

В автомобиле BMW тоже был пострадавший. 28-летний бизнесмен Яков Градов, сын бывшего заместителя начальника Всеволожского ГИБДД. Ему досталась ссадина на левой части лица и повреждение правой ноги.

Не смотря на то, что многочисленные свидетели аварии заявляли, что из-за руля BMW вылезал именно Градов, находящийся в состоянии сильного опьянения, сам он первоначально утверждал, что машиной управлял другой.

Как рассказала корреспонденту 47news сестра Ольги Елена Дубодел, она первая из родственников пострадавшей семьи оказалась во всеволожской больнице.

“В приемном покое я увидела Якова Градова, который был абсолютно пьяным. Его опрашивали полицейские. “Яша, опять ты за свое”, спросил один из них.

На что Градов заявил, что не он был за рулем, а какой-то друг по имени Макс, который, якобы, скрылся с места ДТП”,- рассказала сестра.

Фраза “опять за свое” не удивляет. Градов уже был фигурантом как минимум одного ДТП со смертельным исходом. Несколько лет назад его “Мерседес” столкнулся с “КамАЗом” на Мурманском шоссе. В результате в иномарке погибла девушка. Тогда следствие решило, что именно она была водителем машины, а Яков Градов — пассажиром.

Обращение “Яша” от сотрудников ГИБДД при исполнении, тоже простительная вольность. Толкование можно найти в должности его папы.

Спокойствие Яши

24 апреля, через четыре дня после аварии на “Дороге жизни” в подразделении, специализирующимся на расследовании серьезных аварий, было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 264 УК (нарушение правил дорожного движения повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека). 26 мая потерпевшей по делу признана Ольга Недомовная.

Не прошло и три месяца, как 11 июля следователь Николай Трофимов прибыл в больницу допросить женщину. Но так, как в этот день был занят ее адвокат, потерпевшая попросила перенести разговор на другой день. Больше ее показания полицию не интересовали. Остальные в семье потерпевшими пока не признаны.

Все же за прошедшее время в деле появились изменения. Так, Яков Градов перестал отрицать, что лично управлял BMW. У знакомых с делом создалось впечатление, что он больше не волнуется за результаты анализов крови, взятых у него в больнице.

Согласно новой версии Градова, он начал обгон на разрешенном участке дороги, а следовавший впереди Hyundai Куликовского неожиданно перестроился влево. При такой ситуации теоретически возможна обоюдная вина. Как минимум.

На месте Яши

Отец семейства Николай Куликовский 14 мая на допросе у следователя чувствовал себя неуютно. По его словам “как военнопленный”. “Мне показалось, что я участник фильма про войну, где тебя допрашивает особист.

Следователь Прокофьев, который изначально вел наше дело, говорил, что со мной еще предстоит разобраться. Что, судя по схеме ДТП, виноватым могу оказаться именно я, не смотря на то, что машина въехала в нас сзади.

Уверен, что если бы роли поменялись и на месте Градова оказался я, то уже несколько месяцев сидел бы в тюрьме”, – рассказал Куликовский.

Он допускает и вариант этого сценария. “Я строитель, но из-за полученных травм работать сейчас не могу. Если придется оплачивать стоимость БМВ, то единственный вариант, это экономить на лекарствах двухлетнему ребенку и жене”,- предсказал Куликовский.

Костыли и гипс

Мы приводим фрагменты записи из разговора журналиста с Ольгой Недомовной. Разумеется, жизнь всей семьи после 20 апреля изменилась. Журналисты не предполагали, что через пять месяцев Ольга придет в редакцию на костылях.

Прошло уже почти четыре с половиной месяца после ДТП в которое попала я и вся моя семья, двое несовершеннолетних детей — сын 12-и лет и дочка двухлетняя…

На данный момент я своим двухлетним ребенком заниматься, разумеется, не могу. Мне помогает в этом мама. Не могу ее поднимать, не могу с ней гулять. Мне просто физически этого не сделать. Ребенок, конечно, тянется на руки. Ну что, что я могу сделать? Благодаря помощи мамы как-то общается с ребенком…

Гипс Ане сначала был установлен обычный. Ребенок естественно писается. Все это мокло, прело. Поменяли на пластиковый гипс. Все эти процедуры стоят денег. Я сейчас на больничном, получаю только то, что по больничному полагается. Муж тоже не может работать. Так и живем. Большое спасибо простым людям, которые кто, сколько мог, помогали.

Сейчас гипс с Ани уже сняли. Однако из-за необходимости извлекать из бедра спицу, врачи не смогут провести ребенку плановую операцию на сердце, которая была назначена на первое октября. “У Ани врожденный порок сердца, две операции уже были проведены ранее в центре Алмазова. Теперь, после этой аварии, даже не знаю, когда Анюта будет готова к новой операции”,- рассказала мама девочки.

Сложное, сложное дело

Собеседник корреспондента 47news в Главном следственном управлении сообщил, что в данном деле за неполных пять месяцев сменилось уже три следователя Главной причиной длительности этого следствия называется сложная экспертиза автомобилей, которая была назначена давно, но до сих пор не завершена. “Экспертам и следователям нужно выехать в место хранения автомобилей, провести экспертизу, затем сопоставить данные. Это долго. Возможно, экспертиза уже идет, но у следствия окончательных результатов пока нет”,- сообщили в ГСУ.

Действительно, это вам не спицу из бедра двухлетнего ребенка вынимать.

То, что остальные участники аварии не признаны потерпевшими по делу в органах объясняют просто — не установлена достаточная тяжесть полученных травм.

Потерпевшими по 264 статье признаются только граждане, получившие тяжелый ущерб здоровью, либо погибшие в ДТП. И то верно, что они живы. Редакция 47News может это под присягой подтвердить.

Изменчивый Яша

Никаких попыток поинтересоваться здоровьем семьи или предложить им помощь ни сам Градов, ни его друзья и родственники не предпринимали. Журналисты решили поинтересоваться процессуальной позицией Якова Градова, однако найти его нам не удалось.

Мы побеседовали с его знакомым Романом Завацким, который не отрицал, что был пассажиром BMW в момент аварии. Впрочем, беседовать на тему ДТП по телефону он не стал. Отказался Роман и сообщить мобильный телефон Градова.

– Мы иногда встречается с Яковом, однако он так часто меняет номера мобильных телефонов, что звонить ему бесполезно, – сообщил Завацкий.

– Может быть, дадите какие есть, я все же попробую. Вдруг ответит, – настаивал журналист.

– Нет, вряд ли? – отрезал пассажир BMW.

Что касается фактов на сегодня, 9 сентября, то Яков по медэкспертизе трезв, на протоколах безупречен.

Артем Шалякин, 47news

Чтобы первыми узнавать о главных событиях в Ленинградской области – подписывайтесь на канал 47news в Telegram

Источник: https://47news.ru/articles/79650/

Уголовное дело на разных стадиях: в полиции, в зале суда и в голове судьи

Следствие не отвечает больше месяца, как быть?

Институт проблем правоприменения при поддержке фонда Алексея Кудрина представил очередной доклад о проблемах российского уголовного делопроизводства, по которому в ближайшее время составят и проект реформы. В нем анализируется ход уголовного дела по всем инстанциям.

От поступления сообщения о факте преступления до принятия решения судом – от МВД до СКР, Генпрокуратуры и системы судов общей юрисдикции.

ИПП выяснил, что в этой цепочке действий есть несколько ключевых, выглядящих совершенно абсурдно моментов, от которых часто зависит не только конечный исход дела, но и то, насколько тяжело придется человеку, попавшему в поле зрения правоохранительных органов. Именно на такие моменты Slon обращает внимание читателя.

Данные ИПП собирались в течение трех лет (2009–2012) посредством интервьюирования участников уголовного процесса, анализа текстов ведомственных приказов, а также материалов статистики.

В основе исследования – изучение «стандартных дел», которые в стране возбуждаются десятками и даже сотнями тысяч в год.

Резонансные дела проживают все-таки несколько другую жизнь, хотя по последним шумным процессам, например Pussy Riot, заметно, что и в их отношении система работает очень шаблонно. 

Главных героев в уголовном процессе три – это подозреваемый, потерпевший и работник правоохранительных органов. Этому третьему, независимо от того, в каком именно ведомстве он работает, очень тяжело. Причем чем хуже ему, тем больше проблем возникает и у подозреваемого, и даже у потерпевшего. 

Возбуждение уголовного дела О самом преступлении правоохранители узнают разными способами: это может быть простой звонок в полицию, заявление потерпевшего, материалы различных проверок (если, к примеру, речь идет об экономических преступлениях) или рапорт полицейского. Если речь идет о звонке, заявлении или рапорте полицейского, который выявил преступление, то дело должно возбуждаться немедленно. Но на практике так происходит далеко не всегда. Дело в том, что при возбуждении уголовного дела следователь должен не только определиться с тем, что именно нужно расследовать, но и назвать конкретный состав преступления (часть и пункт при наличии статьи УК). По установившейся практике, возбуждая уголовное дело, следователь согласовывает текст постановления (квалификацию) со своим начальником и в подавляющем большинстве случаев (кроме самых тривиальных ситуаций) с помощником или заместителем прокурора. Однако здесь есть довольно большая региональная вариация. В некоторых регионах прокуратура практически полностью отказалась от неформального согласования следственных документов, в других же согласуются практически все решения следователя (можно вспомнить Северо-Кавказские регионы). Кроме того, дополнительные барьеры возникают на пути следователя при расследовании тяжкого преступления. В этом случае большое число должностных лиц будет согласовывать необходимые документы, а значит, возрастет вероятность дальнейшего давления этих людей на процесс.
Все решается до следствия При возбуждении уголовного дела обязательна доследственная проверка. Формально на нее отводится три дня. После этого руководитель органа дознания или следственного органа может продлить этот срок до десяти дней. На практике, по экспертным оценкам, все дела рассматриваются в течение как минимум десяти дней, кроме самых очевидных или резонансных, где невозбужденное уголовное дело становится поводом для обвинений следствия в бездействии (такие ситуации чаще характерны для дел, которые ведет Следственный комитет). Если в деле есть необходимость «производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов», то руководитель следственного органа (для следователя) или прокурор (для дознавателя) могут продлить срок рассмотрения до тридцати суток. Здесь нужно понимать, что это смещает следственные действия на формально более ранний этап процесса: то, что, в сущности, должно было бы происходить в рамках следствия, происходит на этапе доследственной проверки.
Следователь может отказаться от уголовного дела Неформально в ходе доследственной проверки следователь оценивает вот какие вещи: Шанс установить виновного. Это решение, как правило, принимается в контакте с оперативными службами. Если такого шанса нет или он мал, то следователь сразу задается вопросом, есть ли шанс отказать в возбуждении уголовного дела (об этом ниже), если же такой шанс есть, то происходит переход дальше. Судебная перспектива. Объем усилий и сроки, которые потребуются для адекватного расследования дела. Задача следователя – не превысить установленные процессуальные сроки (желательно два месяца) и не принять в производство такое уголовное дело, работа по которому отнимет все его время (у следователя, как правило, в производстве одновременно находятся несколько уголовных дел). На основании этих параметров следователь решает, «устраивает» его дело или нет. Те дела, которые «не устраивают», подлежат устранению. Как правило, речь идет о преступлениях, по которым можно отрицать либо факт преступления, либо наличие преступной составляющей (соответственно события и состава преступления). Чаще всего это происходит с такими преступлениями, как нанесение телесных повреждений средней тяжести или грабежи. В этих случаях срабатывают примерно такие критерии: потерпевший должен быть единственным, кто может что-то сообщить о преступлении. Материальные свидетельства должны быть подвергаемы сомнению (например, гематома на затылке и легкое сотрясение мозга может быть получено как в результате нападения, так и совершенно самостоятельно). Показания потерпевшего должны нейтрализовываться показаниям того, кого он обвиняет (он меня ударил / я его не бил, он сам упал; свидетелей нет). Поскольку найти какие-либо доказательства того факта, что преступление имело место, кроме слов потерпевшего, затруднительно, по таким делам по мере возможности выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Роль играет социальный статус потерпевшего и (при наличии) потенциального обвиняемого. Особенно часто такие постановления (основанные на отрицании факта) выносятся по делам, в которых обвиняемым мог бы оказаться сотрудник правоохранительных органов. Здесь достаточно вспомнить то, как долго не выплывала история с ОВД «Дальнее».
Если гопник, то можно пытать В том, чтобы лицо с официальным статусом подозреваемого (и с перспективой на обвинение) появилось в кратчайшие сроки после возбуждения уголовного дела, заинтересован и следователь, и оперативник. Так у оперативника проставляется в статистической карточке +1 к раскрытию – главному показателю его работы, а у следователя уменьшается риск работы вхолостую: когда подозреваемый установлен, а основная информация об обстоятельствах преступления, потенциально оформляемая в виде доказательств, уже собрана, то увеличиваются шансы на то, что дело будет иметь «процессуальную перспективу». Результатом такой заинтересованности часто бывает физическое воздействие, которое считается вполне приемлемым в этой профессиональной среде, если оно применяется к лицу, которое, по мнению следствия, на самом деле и виновно. Явно негативное отношение к применению силы в полицейской среде возникает только по фактам намеренной фальсификации уголовного дела и только в тех случаях, когда фигурант не рассматривается сотрудниками правоохранительных органов как преступный элемент (наркоман, гопник), изоляция которого считается благом в любом случае. Таким образом, практика жестких методов поддерживается на уровне общей культуры да еще и усугубляется ограниченностью доступа адвоката к лицу, не являющемуся еще ни подозреваемым, ни обвиняемым по возбужденному уголовному делу.
Почему протокол судебного заседанияведется не так, как следовало бы Протокол судебного заседания – это основное доказательство, которое создается судом. Формально его значение очень высоко; все, что происходило в суде, должно быть отражено в протоколе судебного заседания. Все выводы суда должны опираться на протокол судебного заседания. Однако в отличие от протоколов следственных действий, которые подписываются всеми участниками, в том числе с правом дополнять и делать уточнения, протокол судебного заседания изготавливается без участия сторон и подписывается только секретарем и судьей. Поэтому возражения в протокол судебного заседания внести затруднительно, потому что единственным критерием для определения состоятельности возражений является субъективное восприятие судьи, и его выводы нельзя обжаловать, так как никто из вышестоящих судей не может знать, что именно происходило в процессе. Переход на видео-, (аудио) фиксацию всего судебного заседания изменил бы ситуацию, однако до настоящего момента ничего в этом направлении не решено (за исключением случаев, когда к делу приковано внимание журналистов). Любой участник имеет право вести аудиозапись, но нет безусловных механизмов к тому, чтобы эта аудиозапись признавалась как доказательство. Существует даже особая формулировка «произведено не в рамках процессуальной формы», позволяющая игнорировать видео- и аудиосвидетельства. Суд старается принимать только те решения, которые не позволили бы усомниться в качестве работы органов предварительного следствия. Поэтому оправдательные приговоры так редки. В случае если есть сомнения в доказанности вины, большой популярностью пользуются такие суррогаты оправдания, как назначение условного наказания, назначение минимально возможного по данной статье наказания или исключение некоторых эпизодов. Суд, по сути, включен в цепочку правоохранительных органов (что не так уж сложно при том, что судьи зачастую – бывшие работники прокуратуры). И хотя такой подход совершенно не совпадает с ожиданиями общества, судьи охотно поддерживают эту порочную традицию.
Лучше совершать «редкие» преступления Дела, возбужденные по «редким» статьям УК, дают большую вероятность выйти оправданным. Нельзя однозначно утверждать, что более значимо – редкая статья или социальный статус. Указанные характеристики накладываются друг на друга. С одной стороны, «белый воротничок» является маргинальной категорией среди общего потока подсудимых, и поэтому он имеет больше шансов на оправдание. Статистика показывает, что если дело было возбуждено по одной из ниже перечисленных статей УК, то шансы быть оправданным очень высоки. Так, за нарушение правил охраны труда (статья 143 УК) только 0,05% обвиняемых были осуждены, за получение взятки (статья 290 УК) – 0,25% , за преступления против интересов службы в органах власти и местного самоуправления – 0,53% , а за коммерческий подкуп (статья 204 УК) – 0,05%. С другой стороны, есть редкие категории преступлений (частота менее одной десятой процента), которые не могут быть отнесены к беловоротничковой или должностной преступности, но которые демонстрируют аномально высокую долю оправданий. Это статьи 208–210 УК (бандитизм, организация незаконных вооруженных формирований) – 0,08% дел по этой статье закончились обвинительным приговором.Еще лучше обстоит дело с экстремизмом (статьи 280, 282, 282.1–2 УК): только в 0,02% от всех дел по этим составам суд признает вину. С этой точки зрения обвинительный приговор в отношении Pussy Riot также был прогнозируемым. Хотя хулиганство и достаточно редкая статья (0,2% от всех дел), но она относится к общеуголовной преступности, и доля оправданных по ней составляет всего 0,73%. В том случае, если дело относится к разряду типичных, суд ограничен в праве выбора. Обвинительный приговор запрограммирован. Степень давления на суд со стороны всей правоохранительной системы можно увидеть, сопоставив долю оправданий по делам, по которым проводилось предварительное следствие, по ним мы имеем 0,26% оправданных, а по тем делам (это только дела частного обвинения), по которым не проводилось предварительного расследования, – 29,4% признанных невиновными.
Обжаловать нельзя и оправдать Сложность, которая ждет сторону защиты в случае неудачи на стадии обжалования приговора, в том, что суды вышестоящей инстанции очень ограничены во времени. В среднем на каждое уголовное дело приходится 10–20 минут. Часто этого недостаточно для полноценного разбирательства. Поэтому, во-первых, судьи стараются ускорить рассмотрение «простых» дел (а их они определяют на глазок), чтобы более обстоятельно разобрать сложные ситуации. А во-вторых, неизбежно возникает такая ситуация, при которой решение принимается до выхода в судебное заседание. Это означает, что суд выходит в заседание со сформировавшимся убеждением, и речи о непредвзятости вовсе не идет.

ИПП объясняет, что в результате всех этих недоразумений (Slon выбрал только некоторые из них) решение, которое должно приниматься на выходе, принимается на входе.

Так вина де-факто устанавливается прокуратурой (суд никого не оправдывает, следовательно, вопросом вины не занимается). Доказуемость вины определяется не по результатам следствия, а в его начале – на стадии привлечения к уголовной ответственности.

Оперативник отвечает не за то, что предоставил не «потенциального» обвиняемого, а за то, что привел настоящего «злодея», и в ходе дальнейшей работы поменять своего мнения уже не может.

Следователь отвечает за то, что дело пройдет в суде, и в ходе следствия уже не может прекратить дело за недоказанностью. А судья же всего лишь подтверждает компетентность правоохранительных органов.

Источник: https://republic.ru/posts/l/846948

«Если дело возбуждено, закрывать его уже невыгодно». Бывший прокурор рассказывает о надзоре за следствием

Следствие не отвечает больше месяца, как быть?

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий].

В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу.

Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела.

Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение.

И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет.

Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть.

Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место.

Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период.

Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства.

В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности.

Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку.

Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях.

Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается.

Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел.

И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор.

Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет.

Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю.

Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте.

Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел.

В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать.

А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений.

Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет.

А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно.

В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен.

Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

https://www.youtube.com/watch?v=eaSKQbWtd00

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда.

А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь.

Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Источник: https://zona.media/article/2018/07/30/prosecutor

Как сидеть под домашним арестом? — Meduza

Следствие не отвечает больше месяца, как быть?
Перейти к материалам

Не совсем. Это один из видов меры пресечения — то есть меры, которая применяется к людям, ожидающим суда по своему делу. После того, как человека в чем-то обвиняют, суд сперва решает, что делать с подозреваемым, пока работает следствие. Домашний арест в России появился недавно — в конце 2009 года (применяется с 2010-го).

Под домашним арестом часто оказываются фигуранты резонансных дел: режиссер Кирилл Серебренников, оппозиционный политик Алексей Навальный, директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина, видеоблогер Руслан Соколовский и многие другие.

По другим делам — с похожими обвинениями, но не столь резонансными — людей чаще отправляют в СИЗО. Иногда следствие предлагает арестантам перевод из изолятора под домашний арест в обмен на признательные показания и сотрудничество со следствием.

 

Могут и отправить — и, учитывая более жесткие альтернативы, это скорее хорошая новость. Судья может назначить домашний арест вместо содержания в СИЗО, если есть смягчающие обстоятельства: например, маленький ребенок, какое-то серьезное заболевание, отсутствие судимостей. При этом у вас должна быть квартира или дом — место, где вы будете отбывать арест.

И все-таки домашний арест достаточно редкая мера пресечения. За 2018 год суды назначали ее 6329 раз. Для сравнения — за тот же период в СИЗО отправили 102 165 человек.

Нет, все немного сложнее. Закон позволяет суду создать разные условия домашнего ареста. Чаще всего его делают максимально жестким: запрещают выходить, общаться с определенными людьми, отправлять и получать письма, пользоваться телефоном и интернетом. Например, Голунову запрещено пользоваться средствами связи и общаться с другими фигурантами его дела.

Такова традиция российских судов — следователям и судьям проще переписать все ограничения из УПК, не особенно вникая в специфику. Но теоретически вы можете ходатайствовать о более мягких условиях — например, попросить суд разрешить вам ходить на работу или на прогулки. Если вы тяжело заболеете, вам могут разрешить временно отбывать домашний арест в больнице.

 

Можно и в съемной — главное, чтобы у вас были законные основания там жить. Но эти основания надо подкреплять документами: например, регистрацией или договором найма жилого помещения.

Чаще всего под домашний арест человека отправляют туда, где он обычно живет, но бывают и исключения — скажем, блогер Руслан Соколовский, которого обвиняли в ловле покемонов в храме, жил в квартире своего адвоката. 

Нет. Но вам наденут на ногу специальный браслет, который позволит следить, не нарушаете ли вы условий ареста. В квартире установят точку приема сигнала, и если он прервется, инспектор ФСИН приедет или позвонит выяснить, что случилось. Сломанный браслет не сможет передавать сигнал.

Кроме того, у вас могут установить прослушку и камеры наблюдения, но об этом вас обязательно должны предупредить заранее. В спальнях, ванной и туалете камеры не ставят. Если вас заподозрят в нарушении условий домашнего ареста, суд может изменить меру пресечения на более жесткую — СИЗО.

Обычно — про других фигурантов уголовного дела. Но бывает, что запрещают общаться со всеми, кроме родственников, которые живут вместе с вами, и адвоката. Право на звонок в экстренные службы, следователю и инспектору ФСИН есть у всех отбывающих домашний арест — вне зависимости от ограничений. 

Нет, на родственников никакие ограничения не распространяются. Так что они могут от вашего имени позвонить по телефону, написать письмо или даже пост в фейсбуке.

Например, во время ареста Алексея Навального его страницы в социальных сетях вели сотрудники Фонда борьбы с коррупцией и его жена. Но тут есть опасность: следователь и суд могут счесть, что это нарушение условий ареста и отправить вас в изолятор.

Так что лучше, если человек, который ведет за вас переписку и соцсети всякий раз указывает, что текст писал именно он.

https://www.youtube.com/watch?v=GTVgADjFyjc

Сказать можно, но нарушать условия ареста опасно. В любой момент к вам могут прийти с обыском, забрать все компьютеры, проанализировать переписку и историю посещения сайтов и попытаться обвинить вас в нарушении условий домашнего ареста. Лучше не рисковать. О том, как защитить свою переписку и информацию на устройствах, читайте в памятке «Информационная самооборона».

Тут многое зависит от ваших отношений с работодателем. Но нужно помнить, закон не позволяет вас уволить, потому что считается, что домашний арест — уважительная причина, чтобы не ходить на работу. Возможно, вам удастся как-то организовать работу дома, но для многих профессий отсутствие телефона и интернета исключает такую возможность.

Это важный вопрос — с деньгами могут возникнуть трудности. Если у вас нет накоплений, возможно, вам помогут друзья или родственники. Если такой возможности нет, и вам совсем не на что жить, надо обратиться к следователю или в суд и просить изменить условия домашнего ареста или меру пресечения на более мягкую — разрешить вам зарабатывать на жизнь. 

Обычно это делают родственники арестованного. Потому что сам арестованный, как правило, для каждого похода в магазин должен получать разрешение судьи или следователя.

Все зависит от обстоятельств уголовного дела и характера обвинений. По закону, максимальный срок домашнего ареста — два месяца, но его могут и продлевать по ходатайству следователя. Всякий раз это решает суд, и вы со своим защитником на заседании можете пытаться убедить судью, что в вашей ситуации домашний арест — слишком строгая мера пресечения.

Если вас обвиняют в совершении нетяжкого преступления, то предельный срок домашнего ареста в период следствия — не более полугода. Для тяжких и особо тяжких преступлений предусмотрены длительные сроки содержания под домашним арестом (полтора года, а в отдельных случаях и больше).

На этот вопрос мы попросили ответить муниципального депутата Константина Янкаускаса, который провел под домашним арестом год:

«Электронный браслет практически не мешает, если не считать того, что с ним нельзя мыться, и из-за этого я год не мог принять душ. Шутка. На самом деле, это водонепроницаемая, легкая и незаметная конструкция, к которой быстро привыкаешь, но лучше этого не делать».

Янкаускас: «Чтобы не сойти с ума в четырех стенах, начинаешь по-максимуму занимать свое время. Я делал все домашние дела: готовил, убирал, стирал. Научился неплохо готовить зразы с грибами, печь коврижку, шарлотку. Пересмотрел почти все стоящие сериалы. Занимался на тренажерах.

После того, как разрешили прогулки, обязательно гулял час в день, изучал район. Ну и конечно, если судом не запрещено общение с другими людьми, то это очень помогает. Меня очень поддерживали друзья, коллеги, соратники, журналисты, которые почти каждый день приходили в гости.

Когда суд резко ограничивает общение, наверное, действительно можно сойти с ума».

Иван Павлов, адвокат, руководитель Команды 29

Источник: https://meduza.io/cards/kak-sidet-pod-domashnim-arestom

У меня, простите, все время что-то не так с кишечником. что это может быть? — meduza

Следствие не отвечает больше месяца, как быть?
Перейти к материалам

Партнерский материал

Каждый хотя бы раз в жизни сталкивался с ситуацией, когда боль в животе или расстройство кишечника заставляли отменить все планы и остаться дома. При этом недомогание могло быть кратким и самочувствие приходило в норму буквально через несколько часов.

Кажется, что обращаться к врачу в такой ситуации как-то неловко — ведь все уже само прошло. Но если такие приступы случаются регулярно — это повод задуматься. Врачи считают, что примерно каждый десятый человек страдает от непредсказуемого поведения кишечника по несколько раз в месяц.

Такое состояние называется синдром раздраженного кишечника (СРК).

Это такое заболевание пищеварительной системы, при котором временами человек ощущает боль в животе, а стул становится нерегулярным.

То есть вместо того, чтобы опорожнять кишечник раз в сутки (или так часто, как человек привык), приходится бегать в туалет каждые несколько часов. Или, наоборот, человек страдает запором по несколько дней. Консистенция стула тоже меняется.

При этом приступ никак не связан с некачественной пищей или какими-то патологическими изменениями в строении кишечника.

https://www.youtube.com/watch?v=qpb1ovnvuVE

Врачи называют СРК одним из самых распространенных заболеваний желудочно-кишечного тракта и второй после простуды причиной пропуска работы. Чаще всего симптомы этого заболевания проявляются у людей до 45 лет, а две трети больных — это женщины.

Мы этого не знаем, это можно сказать только после обследования и исключения других заболеваний желудочно-кишечного тракта. Есть особые диагностические критерии, с помощью которых можно подтвердить или опровергнуть диагноз СРК. Например, заболевание считается вероятным, если:

  • в течение как минимум полугода бывают периодические боли в животе, которые сопровождаются изменениями частоты стула (запор или диарея) и его консистенции;
  • эти симптомы дают о себе знать не реже чем раз в неделю последние три месяца;
  • результаты анализов не выявили наличие какого-либо патологического изменения в организме.

Потому что стресс активирует симпатическую нервную систему (ту самую, которая отвечает за реакции «бей или беги» и способствует выделению адреналина). Но если у здорового человека это приводит только к кратковременному замедлению работы ЖКТ, то при СРК волнение может вызвать приступ боли в животе и кишечное расстройство.

Ошибка в работе нервной системы на фоне стресса не единственное объяснение, почему развивается синдром раздраженного кишечника (точную причину ученые пока в принципе не установили).

Среди других правдоподобных теорий — связь с перенесенной кишечной инфекцией: у многих пациентов СРК развивается после сальмонеллеза или других заболеваний.

Еще СРК объясняют повышенной болевой чувствительностью кишечной стенки к естественному растяжению газами, выделяющимися при пищеварении, или ее слишком сильными сокращениями. 

Иногда все действительно так: у небольшой группы людей в кишечнике отсутствуют определенные ферменты, необходимые для расщепления молочного сахара, или, например, нарушены механизмы переваривания глютена. Поэтому врач может попросить какое-то время вести дневник питания или назначить диету, исключающую тот или иной продукт.

 Тем не менее пока ученые не могут доказать связь между СРК и рационом, поэтому не существует универсальной диеты, которая наверняка поможет при этом заболевании.

А отказываться от продуктов с глютеном или лактозой «на всякий случай» нерационально: человек лишит себя многих полезных (и вкусных!) продуктов, а проблема никуда не уйдет.

Это может сказать только врач. Есть много серьезных заболеваний, проявляющихся болью в животе, диареей или запорами. Поэтому так важно не игнорировать неприятные симптомы, особенно если они сопровождаются так называемыми красными флажками:

  • необъяснимым похудением;
  • болью в животе, не утихающей по ночам (при СРК такой не бывает);
  • постоянной интенсивной болью в животе, которая требует приема обезболивающих;
  • кровью на туалетной бумаге.

Также не стоит откладывать визит к врачу, если симптомы, похожие на СРК, появились после 50 лет или если у кого-то из родственников когда-либо диагностировали рак толстой кишки.

Нет. Доказано, что синдром раздраженного кишечника никак не влияет на продолжительность жизни и не приводит к другим заболеваниям. То есть если ничего не предпринимать — хуже не станет. Но и терпеть неприятные ощущения совсем не обязательно: существует несколько способов справиться с проявлениями СРК.

Первое, что может помочь, — мониторинг симптомов. Надо анализировать все, что предшествовало приступу: стресс, поход в ресторан (вообще обязательно вспомните, что вы ели накануне), употребление алкоголя или, быть может, долгая поездка на автомобиле.

Возможно, исключение провоцирующих факторов поможет избежать повторных проблем с кишечником.

Нередко пациенты с СРК считают, что болезнь делает их нервными и тревожными, однако если разобраться с причинами хронического стресса, неполадки в животе проходят сами собой. 

Сначала все-таки к терапевту. Пускай он удостоверится, что дело именно в СРК.

Тем не менее, согласно исследованиям, от 50 до 90% людей с синдромом раздраженного кишечника страдают от расстройств психики — например, повышенной тревожности или депрессии.

Иногда, чтобы вылечить СРК, бывает достаточно несколько раз посетить психотерапевта, даже не принимая антидепрессанты или успокоительные препараты. 

Есть. Можно принять спазмолитик. Например, препарат «Необутин®», вместе с производителем которого мы написали эти карточки. Спазмолитики, и в частности «Необутин®», временно снижают активность нейронов кишечной стенки.

Благодаря этому спазмы, вызывающие боль и вздутие в животе, исчезают, а моторика кишечника восстанавливается — и, как следствие, стул снова становится регулярным.

При этом спазмолитическое действие «Необутина®» распространяется только на ЖКТ и не влияет на другие органы и ткани.

https://www.youtube.com/watch?v=6TRQq_fdwIk

Другие препараты, например слабительные или противодиарейные, могут пригодиться тем, у кого СРК проявляется преимущественно запорами или диареей. Но нужно помнить, что использовать их следует строго в соответствии с инструкцией (некоторые препараты нельзя принимать слишком часто).

Имеются противопоказания, необходимо проконсультироваться со специалистом.Партнерский материал

Источник: https://meduza.io/cards/u-menya-prostite-vse-vremya-chto-to-ne-tak-s-kishechnikom-chto-eto-mozhet-byt

Автоправо
Добавить комментарий