Правомерность должностного лица

Нарушения при исполнении гособоронзаказа: когда должностное лицо привлекут к ответственности?

Правомерность должностного лица

КоАП РФ предусматривает административную ответственность для должностных лиц головного исполнителя за нарушение условий государственного контракта по государственному оборонному заказу (далее — ГОЗ), а также должностных лиц исполнителя за нарушение договора, заключенного во исполнение ГОЗ.

Однако, как показывает административная и судебная практика, на сегодняшний день правоприменитель не выработал единый подход к оценке правомерности привлечения должностных лиц к административной ответственности в случае, когда нарушения при исполнении ГОЗ вызваны действиями самих государственных заказчиков или иными объективными обстоятельствами.

Об отличительных чертах состава правонарушения по ст. 14.

55 КоАП РФ с точки зрения квалификации действий должностных лиц головного исполнителя (исполнителя), особенностях субъектного состава, проблемах соотношения институтов административной и гражданско-правовой ответственности, а также о практике применения указанной статьи и возможных стратегиях защиты интересов руководящего состава головного исполнителя (исполнителя) в случае возникновения риска привлечения к административной ответственности читайте в материале.

В большинстве составов административных правонарушений в области предпринимательской деятельности ответственность должностного лица носит дополнительный характер по отношению к ответственности юридического лица. Однако в случае со ст. 14.55 КоАП РФ субъектом административного правонарушения является не сама организация, а только ее должностное лицо.

Поскольку нарушения в сфере ГОЗ могут привести к серьезным негативным последствиям для оборонно-промышленного комплекса, на протяжении последних лет законодателем проводится последовательная политика по усилению контроля в данной сфере, в том числе по повышению ответственности должностных лиц при исполнении ГОЗ. А персонифицированная ответственность за совершение правонарушений является одним из способов стимулирования руководящего звена организаций-исполнителей на осуществление более тщательного контроля за исполнением государственных контрактов.

Основной риск для должностного лица связан с возможностью квалификации его действий по ч. 3 указанной статьи (как грубое нарушение при исполнении ГОЗ). В таком случае безальтернативной санкцией будет дисквалификация должностного лица на срок до трех лет.

Далеко не всегда лицом, привлекаемым к ответственности, выступает единоличный исполнительный орган компании (генеральный директор, руководитель организации). Согласно ст. 2.

4 КоАП РФ должностное лицо подлежит административной ответственности в случае совершения им административного правонарушения в связи с неисполнением либо ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей.

Следовательно, контролирующий орган — ФАС России — должен установить то должностное лицо, в чьи обязанности входило осуществление контроля за исполнением государственного контракта, условия которого предположительно были нарушены.

Субъекта, привлекаемого к ответственности, ФАС России устанавливает на основании локальных нормативных актов организации (положений, должностных инструкций, трудовых договоров). При таких условиях риски привлечения к ответственности высшего руководящего состава могут быть существенно снижены за счет правильного построения системы делегирования полномочий.

Практический аспект, на который следует обратить внимание при проработке системы делегирования полномочий, состоит в том, что при невозможности точного установления ФАС России в ходе разбирательства ответственного должностного лица (например, в силу неясности положений локальных нормативных актов, наличия противоречий, одновременного наделения одинаковыми полномочиями нескольких должностных лиц и т.д.), бремя ответственности может «вернуться» к единоличному исполнительному органу как к лицу, осуществляющему общее текущее руководство деятельностью компании.

Административная vs гражданско-правовая ответственность

Объективная сторона правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 14.55 КоАП РФ, может выражаться в следующих действиях (бездействии):

  • в нарушении головным исполнителем условий о количестве, качестве, комплектности поставляемых товаров, о качестве выполняемых работ или оказываемых услуг, о сроках исполнения государственного контракта по ГОЗ;
  • в нарушении исполнителем аналогичных условий договора, заключенного в целях выполнения ГОЗ.

Повторное совершение административного правонарушения образует состав по ч. 3 ст. 14.55 КоАП РФ (грубое нарушение).

Таким образом, законодатель предусматривает равнозначную публично-правовую ответственность за нарушение условий государственного контракта по ГОЗ (сторонами которого являются государственный заказчик и головной исполнитель) и условий договора, заключенного в целях выполнения ГОЗ между головным исполнителем и исполнителем (исполнителями).

Нельзя не отметить тот факт, что аналогичные действия, квалифицируемые как нарушения, свойственны для института гражданско-правовой ответственности юридического лица. Получается, что одни и те же действия могут повлечь гражданско-правовую ответственность для юридического лица и административную — для его должностного лица.

В связи с этим возникают вопросы: означает ли отсутствие нарушения с гражданско-правовой точки зрения невозможность привлечения должностного лица к административной ответственности? Возможно ли ссылаться на предусмотренные гражданским законодательством основания для освобождения от ответственности в административном процессе? Как показывает практика, на настоящий момент административные и судебные органы расходятся в оценке данного вопроса.

С точки зрения Гражданского кодекса юридическое лицо, выступающее головным исполнителем (исполнителем) по ГОЗ, не будет нести гражданско-правовую ответственность, в частности, в следующих случаях:

  • приостановления встречного исполнения обязательства вследствие непредоставления исполнения другой обязанной стороной (соответственно государственным заказчиком или головным исполнителем) (ст. 328 ГК РФ);
  • невозможности исполнения обязательств вследствие непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ);
  • просрочки кредитора (государственного заказчика или головного исполнителя), препятствующей исполнению обязательства (п. 3 ст. 405, п. 3 ст. 406 ГК РФ).

Федеральным законом от 05.04.

2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе) также предусмотрено основание для освобождения от ответственности в случае, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, предусмотренного контрактом, произошло вследствие непреодолимой силы или по вине другой стороны (п. 9 ст. 34). Данные положения в полной мере применимы к исполнению государственных контрактов в сфере ГОЗ.

Ситуация, когда головной исполнитель (исполнитель) не может исполнить обязательства по обозначенным объективным причинам, является достаточно распространенной.

Особенно это касается нарушения сроков поставки товаров, выполнения работ или оказания услуг из-за «препятствий» со стороны контрагента (непредоставления необходимой информации, невозможности создать условия для приемки товара и пр.).

Пример из практики

Минобороны России обратилось в суд с иском к исполнителю по госконтракту о взыскании неустойки за несвоевременное выполнение работ по утилизации боеприпасов. Между тем судом было установлено, что заказчик сам своевременно не совершил действия, предусмотренные государственным контрактом, а именно не разработал и не утвердил график отправки боеприпасов на утилизацию.

Исполнитель проявил должную осмотрительность и сообщил заказчику, что готов принять боеприпасы в определенном количестве и в определенный срок. Однако заказчик передал боеприпасы исполнителю за пределами установленного госконтрактом срока для их утилизации.

Суд первой инстанции, позицию которого поддержала апелляция, резюмировал, что подрядчик не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора в соответствии с п. 3 ст. 405, п. 1 ст. 406 ГК РФ и п. 9 ст. 34 Закона о контрактной системе.

Доводы истца о том, что ответчик обязан был предупредить его о наличии обстоятельств, создающих невозможность завершения работы в срок, суды отклонили, поскольку были представлены доказательства обращения к заказчику и принятия мер по согласованию нового графика и внесению изменений в договор. Даже с учетом установленного в законе запрета на изменение условий контракта о сроке выполнения работ ответчик смог доказать наличие вины истца.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.08.2017 № 09АП-33798/2017 по делу № А40-213284/16

Источник: https://www.eg-online.ru/article/372232/

Должностные лица

Правомерность должностного лица

Физические лица, наделенные государственно-властными полномочиями или осуществляющие исполнительно-распорядительную деятельность в негосударственных органах, организациях, учреждениях, относятся к должностным лицам.

Для взаимоотношений должностного лица характерна служебная соподчиненность: должностное лицо определяет меру легитимного поведения других участников правоотношения и обязано исполнять правомерные требования вышестоящего начальника.

Должностное лицо вправе устанавливать и изменять права и обязанности, что и приводит к возникновению или прекращению административных отношений в сферах государственной, муниципальной или частноправовой деятельности.

Таким образом, статус должностного лица распространяется на любое физическое лицо публичного или частного права, действия которого влекут за собой возникновение, приостановление, изменение или прекращение юридически значимых событий и обстоятельств (т.е. юридических фактов).

Статус должностного лица обусловлен правовой регламентацией его полномочий и не зависит от их объективной реализации.

Должностное лицо в зависимости от существа административного отношения вправе осуществлять вверенные ему права и обязанности либо воздерживаться от таких действий.

Отождествление публичной и частноправовой деятельности, отнесенной к ведению должностного лица, характерно только для административного права: должностное лицо в уголовном праве наделено только публичными полномочиями (прим. 1 к ст. 285 УК).

Должностные лица различаются в зависимости от содержания их публичных обязанностей.

Должностное лицо, наделенное организационно-распорядительными или административно-хозяйственными обязанностями по специальному полномочию, исполняет функции, возложенные на него законом, нормативным актом, приказом или распоряжением вышестоящего должностного лица.

Специальные полномочия, определяющие статус должностного лица, ограничены сроком государственно-служебных обязанностей либо они прекращаются в момент исполнения служебного поручения, возложенного на него нормативным актом или распоряжением.

К должностным лицам, наделенным публичными административными обязанностями, относятся государственные и муниципальные служащие.

Административные обязанности должностного лица распространяются на подчиненных ему государственных и муниципальных служащих, а также на лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

Указанные должностные лица вправе принимать решения, обязательные для исполнения гражданами и организациями независимо от формы собственности и ведомственной подчиненности.

Должностные лица органов местного самоуправления также наделены властными административными обязанностями, однако они вправе их осуществлять в исполнительно-распорядительных муниципальных (негосударственных) органах. Таким образом, возложенные на них обязанности не относятся к государственно-властным обязанностям.

К должностным лицам публичного права относятся лица, осуществляющие властные административные обязанности в государственных и муниципальных органах. Физические лица коммерческих, некоммерческих организаций, наделенные административными обязанностями, относятся к должностным лицам частного права.

Должностные лица частного права, так же как и должностные лица государственных и муниципальных органов, наделены распорядительными полномочиями, но такие полномочия не являются властными, хотя они и обязательны для исполнения подчиненными им лицами, т.е. лицами, находящимися с ними в трудовых отношениях.

Должностные лица частного права осуществляют коммерческую деятельность, что невозможно для лиц, наделенных публичными правомочиями.

Действующее право допускает различия в правовом положении должностных лиц федеральных органов государственной власти и государственных органов субъектов РФ. В последнем случае такие лица занимают должности, установленные только конституциями и уставами субъектов Федерации.

Применительно к сфере деятельности негосударственных организаций (кроме муниципальных) действующее законодательство устанавливает статус должностных лиц, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющих управленческие функции в коммерческой или некоммерческой организации. управленческих функций этих лиц совпадает с содержанием полномочий, предусмотренных для должностных лиц государственных и муниципальных органов, такие лица наделены организационно-распорядительными или административно-хозяйственными обязанностями.

Должностные лица должны быть дееспособными гражданами, т.е. обладать возможностью своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их.

Такие граждане вправе вступать в обязательственно-правовые отношения, обладать имущественными и личными неимущественными правами. Возрастной критерий дееспособности не обязательно связан с достижением 18 лет. Гражданин, не достигший указанного возраста, может быть признан дееспособным лицом в силу п. 2 ст.

21 ГК и тем самым обладать статусом должностного лица предприятия, организации, учреждения любой негосударственной формы собственности. Однако обретение такого статуса несовершеннолетними гражданами в сфере публичных отношений существенно ограничено.

Например, правом поступления на государственную службу обладают граждане, достигшие 18-летнего возраста, владеющие государственным языком и имеющие профессиональное образование.

Властные полномочия государственного служащего заключены в реализации организационно-распорядительных и административно-хозяйственных обязанностей, следовательно, такой служащий обладает также и статусом должностного лица.

Осуществляя от имени и по поручению соответствующего министерства (ведомства) вверенные им публичные полномочия, должностные лица содействуют возникновению, изменению, приостановлению или прекращению административных отношений.

Дефиниция должностного лица, установленная ст. 2.4 КоАП, базируется на синтезе двух определений, установленных соответственно в ст. 201 и 285 УК: лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, и должностного лица.

Таким образом, в отличие от УК, в КоАП дано единое обобщающее понятие должностного лица. Тем самым предпринята попытка устранить логическое несоответствие статуса должностного лица в сферах частного и публичного права.

Должностные лица подлежат административной ответственности только в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ими своих обязанностей (см. абз. 1 ст. 2.4 КоАП).

Должностное лицо сохраняет свой юрисдикционный статус применительно к своей профессиональной деятельности, при совершении должностным лицом нарушений общественного порядка (например, мелкого хулиганства или незаконного распития пива и спиртных напитков, см. соответственно ст. 20.1, 20.

20 КоАП) не принимается во внимание должностной статус нарушителя, последний привлекается к ответственности на общих основаниях с другими физическими лицами.

Административная ответственность за проступки должностных лиц предусмотрена также отдельными федеральными законами, например, в ст.

289-306 БК, определяющих виды правонарушений бюджетного законодательства, понятие “должностное лицо” не упоминается, однако правонарушителями в указанных случаях являются лица, наделенные государственно-властными полномочиями, руководители хозяйственных и муниципальных органов и иные лица, осуществляющие функции должностных лиц в том смысле, как это предусмотрено дефиницией должностного лица, содержащейся в прим. 1 к ст. 285 УК.

В зависимости от целей и предназначения деятельности выделяются публичные и частноправовые лица.

К публичным должностным лицам относятся должностные лица государственных, муниципальных органов, специальных публичных органов (Банка России, Счетной палаты, Следственного комитета РФ), должностные лица публичных некоммерческих организаций – государственных корпораций, государственных компаний, бюджетных, автономных и казенных учреждений, саморегулируемых организаций, а также должностные лица публичных коммерческих организаций – открытых акционерных обществ с государственным участием, государственных и муниципальных унитарных предприятий. Должностные лица частного права действуют в коммерческих организациях, основной целью которых является извлечение прибыли, а также в некоммерческих организациях, предназначенных для осуществления непубличной деятельности.

Статус частноправовых должностных лиц обусловлен их процессуальными правами и обязанностями как субъектов административных правонарушений.

Общественная опасность правонарушений, совершенных частноправовыми должностными лицами, как правило, превышает вред (ущерб), причиняемый правоохраняемым интересам лицом, не наделенным должностными полномочиями, поэтому КоАП устанавливает для должностных лиц более обременительные штрафные санкции в сравнении с иными нарушителями – физическими лицами. Таким образом, юрисдикционная значимость частноправовых должностных лиц обусловлена:

  • а) презумпцией значимости причиняемого ими вреда (ущерба);
  • б) наделением их дополнительными правами и обязанностями в случаях, специально предусмотренных КоАП;
  • в) распространенностью совершаемых ими правонарушений.

Относительно последнего из указанных критериев следует отметить специфику субъектного состава КоАП: почти всегда санкции статей Кодекса устанавливают ответственность для частноправовых должностных лиц, например, публичные должностные лица являются субъектами административных правонарушений, предусмотренных ст. 14.9 (ограничение конкуренции органами власти, органами местного самоуправления), ч.

1, 2 ст. 14.25 (нарушение законодательства о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей), ч. 3 ст. 14.32 (заключение ограничивающего конкуренцию соглашения, осуществление ограничивающих конкуренцию согласованных действий), ч. 2 ст. 14.35 (нарушение законодательства о государственном кадастровом учете недвижимого имущества), ст. 19.

74 КоАП (непредставление сведений либо несвоевременное представление сведений о заключении государственного или муниципального контракта либо о его изменении, исполнении или расторжении в федеральный орган исполнительной власти, орган исполнительной власти субъекта РФ, орган местного самоуправления, уполномоченные на ведение реестров государственных или муниципальных контрактов, заключенных по итогам размещения заказов).

Законодательство субъектов РФ устанавливает ответственность публичных лиц только в исключительных случаях, например, в соответствии с КоАП города Москвы административная ответственность только для публичных должностных лиц предусмотрена при совершении проступков, установленных ст. 7.27 (несоблюдение организациями лимитов энергопотребления), ст. 7.

29 (нарушение порядка декларирования энергопотребления).

Применительно к этим составам к субъектам административных правонарушений относятся также и публичные юридические лица, созданные в организационноправовой форме государственного учреждения или государственного унитарного предприятия, должностные лица государственных организации-нарушителей в этих случаях могут быть привлечены к ответственности независимо от квалификации корпоративного правонарушения (см. ч. 3 ст. 2.1 КоАП). Привлечение к ответственности публичных организаций в соответствии с КоАП и КоАП города Москвы возможно только в указанных случаях, при этом КоАП и КоАП города Москвы не предусматривают ответственность государственных или муниципальных органов. Таким образом, общая тенденция федеральных и московских законодателей квалифицировать по преимуществу проступки частноправовых субъектов остается незыблемой. Характерно, что примечанием к ст. 2.4 КоАП установлены квалифицирующие признаки частноправовых и публичных должностных лиц, однако, как было указано выше, последние значительно реже привлекаются к административной ответственности.

Санкции за налоговые правонарушения чаще применяются к должностным лицам коммерческих организаций.

Санкции, определенные БК и НК, в отличие от КоАП, не предусматривают дифференциации наказаний, совершенных должностными лицами и лицами, не наделенными правомочием должностного лица: при выявлении обстоятельств, отягчающих ответственность за совершение налогового правонарушения, принимается во внимание лишь повторное совершение указанного проступка лицом, к которому уже были применены налоговые санкции.

Административная ответственность должностных лиц в соответствии с КоАП, как правило, является следствием противоправного бездействия: нарушитель не соблюдает своих должностных обязанностей либо уклоняется от их исполнения, допуская тем самым наступление общественно опасных последствий.

Источник: https://studme.org/196201284522/pravo/dolzhnostnye_litsa

Статья 10. Назначение выборов

Правомерность должностного лица

Статья 10. Назначение выборов

1. Выборы указанных в пункте 1 статьи 8 настоящего Федерального закона органов или депутатов назначает уполномоченный на то орган или должностное лицо.

2. День ания на выборах в федеральные органы государственной власти определяется в соответствии с федеральным законом.

3.

 Днями ания на выборах в органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления являются второе воскресенье марта или в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, второе воскресенье октября года, в котором истекают сроки полномочий указанных органов или депутатов указанных органов, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 4–6 настоящей статьи и пунктом 8 статьи 81 1 настоящего Федерального закона.

4. В случае досрочного прекращения полномочий органов или депутатов, указанных в пункте 3 настоящей статьи, влекущего за собой неправомочность органа, досрочные выборы должны быть проведены не позднее чем через шесть месяцев со дня такого досрочного прекращения полномочий.

5.

 Выборы в органы государственной власти субъектов Российской Федерации, вновь образуемые в соответствии с федеральным конституционным законом, федеральным законом, конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации, назначаются на второе воскресенье марта либо на второе воскресенье октября, а в год проведения выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации очередного созыва – на день ания на указанных выборах либо на иной день в соответствии с федеральным конституционным законом, федеральным законом, указом Президента Российской Федерации.

6. Голосование на выборах может быть назначено только на воскресенье. Не допускается назначение ания на нерабочий праздничный день и на предшествующий ему день, на день, следующий за нерабочим праздничным днем, а также на воскресенье, которое в установленном порядке объявлено рабочим днем.

Если второе воскресенье марта, на которое должны быть назначены выборы, совпадает с нерабочим праздничным днем, или предшествующим ему днем, или днем, следующим за нерабочим праздничным днем, либо второе воскресенье марта объявлено в установленном порядке рабочим днем, выборы назначаются на первое воскресенье марта.

Если второе воскресенье октября, на которое должны быть назначены выборы, совпадает с нерабочим праздничным днем, или предшествующим ему днем, или днем, следующим за нерабочим праздничным днем, либо второе воскресенье октября объявлено в установленном порядке рабочим днем, выборы назначаются на первое воскресенье октября.

7. Решение о назначении выборов в федеральный орган государственной власти должно быть принято не ранее чем за 110 дней и не позднее чем за 90 дней до дня ания.

Решение о назначении выборов в орган государственной власти субъекта Российской Федерации должно быть принято не ранее чем за 100 дней и не позднее чем за 90 дней до дня ания.

Решение о назначении выборов в орган местного самоуправления должно быть принято не ранее чем за 90 дней и не позднее чем за 80 дней до дня ания.

Решение о назначении выборов подлежит официальному опубликованию в средствах массовой информации не позднее чем через пять дней со дня его принятия. При назначении досрочных выборов сроки, указанные в настоящем пункте, а также сроки осуществления иных избирательных действий могут быть сокращены, но не более чем на одну треть.

8.

 Если уполномоченный на то орган или должностное лицо не назначит выборы в сроки, предусмотренные пунктом 7 настоящей статьи, а также если уполномоченный на то орган или должностное лицо отсутствует, выборы назначаются: в федеральные органы государственной власти – Центральной избирательной комиссией Российской Федерации в порядке, установленном федеральным законом; в органы государственной власти субъекта Российской Федерации – избирательной комиссией субъекта Российской Федерации не позднее чем за 80 дней до дня ания; в органы местного самоуправления – соответствующей избирательной комиссией не позднее чем за 70 дней до дня ания. Решение избирательной комиссии о назначении выборов публикуется не позднее чем через семь дней со дня истечения установленного пунктом 7 настоящей статьи срока официального опубликования решения о назначении выборов.

9.

 Если соответствующая избирательная комиссия не назначит в установленный пунктом 8 настоящей статьи срок выборы указанных в пункте 1 статьи 8 настоящего Федерального закона органов или депутатов либо если такая избирательная комиссия отсутствует и не может быть сформирована в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом, соответствующий суд общей юрисдикции по заявлениям избирателей, избирательных объединений, органов государственной власти, органов местного самоуправления, прокурора может определить срок, не позднее которого уполномоченный на то орган или должностное лицо, а в случае их отсутствия – соответствующая избирательная комиссия должны назначить выборы. При этом суд также вправе возложить на Центральную избирательную комиссию Российской Федерации или избирательную комиссию субъекта Российской Федерации (соответственно уровню выборов) обязанность сформировать в десятидневный срок со дня вступления в силу решения суда временную избирательную комиссию в количестве не более 15 членов комиссии с соблюдением требований к составу избирательной комиссии, предусмотренных статьями 22–24 и 29 настоящего Федерального закона, а при отсутствии уполномоченного назначить выборы органа или должностного лица – также установить срок, в течение которого временная избирательная комиссия должна назначить выборы. Срок полномочий и количество членов временной избирательной комиссии с правом решающего голоса устанавливаются сформировавшей ее избирательной комиссией.

Источник: http://cikrf.ru/law/federal_law/comment/st10.php

Неповиновение законному требованию должностного лица: вопросы правоприменительной практики

Правомерность должностного лица

Шевцов Виктор Герасимович,
судья суда Минского района
Минской области

В силу ст. 23.4 КоАП неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица государственного органа (организации) при исполнении служебных полномочий лицом, не подчиненным по службе, влечет штраф в размере от 2 до 50 базовых величин или административный арест.

Указанная норма — своеобразная гарантия государственному органу, осуществляющему властные полномочия, что его правомерные требования будут выполнять все граждане и представители юридических лиц.

Вместе с тем конструкция статьи выглядит чрезмерно общей, требует отсылки к конкретным обстоятельствам и учета различных факторов, влияющих на правовую ситуацию, что порождает множество вопросов в практике правоприменения.

В связи с такой конструкцией статьи, на практике возникают спорные вопросы при рассмотрении дел об административных правонарушениях по ст. 23.4 КоАП. Необходимо констатировать, что вопрос о привлечении к ответственности по ст. 23.4 КоАП может быть решен лишь применительно к конкретным обстоятельствам дела, с учетом различных факторов, влияющих на правовую ситуацию.

Чаще всего административный процесс по ст. 23.4 КоАП начинается по инициативе органов внутренних дел (далее — ОВД).

Основанием для составления протоколов служат сообщения сотрудников ГАИ и охраны общественного правопорядка о неповиновении лиц, совершивших другие правонарушения и препятствующих ведению административного процесса.

Рассмотрим спорные вопросы правоприменения, урегулированные не только КоАП, но и другими нормативными правовыми актами.

Вправе ли сотрудник ОВД (сотрудник департамента охраны, участковый инспектор и т.д.) отстранить водителя от управления транспортным средством (далее — ТС)? Когда сотрудник ГАИ может потребовать у водителя выйти из машины?

Классический пример правоприменительной практики по ст. 23.4 КоАП — это требование сотрудника ГАИ или сотрудника ОВД предъявить документы, выйти из ТС, отстранение от управления им. Нередко задержанные водители требуют назвать норму закона, которая регламентирует их обязанности, в противном случае отказываются выполнить распоряжение сотрудников ОВД.

Пример

Сотрудники ГАИ остановили водителя М., управлявшего легковым ТС, за превышение скорости. При ведении административного процесса инспектор ГАИ П. потребовал от М.

представить водительское удостоверение, свидетельство о регистрации ТС, страховое свидетельство. Получив отказ, задержал М. с применением физической силы. В дальнейшем на основании сообщения П.

был начат административный процесс по ст. 23.4 КоАП.

Водитель М. вину не признал. Пояснил, что все документы тогда забыл дома, поэтому не мог представить их сотруднику ГАИ. В задержании не видел необходимости — П. мог составить протоколы по ст. 18.12, 18.13 и 18.20 КоАП и вызвать водителя на разбирательство в ГАИ, а личность проверить по имеющимся в распоряжении ГАИ базам («Кулон», «ИС Паспорт»).

Суд привлек М. к административной ответственности в виде штрафа по ст. 23.4 КоАП. Вышестоящий суд жалобу М. на вынесенное постановление оставил без удовлетворения. В анализируемой ситуации сотрудник ГАИ выполнил все требования закона, в то время как водитель проигнорировал их.

В данном случае полномочия инспектора регламентировали Правила дорожного движения и Закон о дорожном движении.

Согласно подп. 9.1 п. 9 ПДД водитель обязан останавливаться по требованию сотрудника ГАИ в форменной одежде. Инспектор П. был в такой одежде, назвал свою должность и данные. Требование об остановке ТС сотрудник ГАИ должен подать своевременно, оно должно быть понятно водителю. Требование может выражаться во включении на ТС оперативного назначения маячка красного цвета.

Согласно п. 12 ПДД водитель механического ТС обязан иметь при себе и передавать для проверки сотрудникам ГАИ водительское удостоверение, свидетельство о регистрации ТС; документ (сертификат) о прохождении государственного технического осмотра; документ, подтверждающий заключение договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца ТС.

Исходя из ст. 11 Закона о дорожном движении ГАИ в области дорожного движения отстраняет водителей от управления ТС, самоходными машинами в случаях, предусмотренных законодательными актами Республики Беларусь.

Согласно ст. 25 Закона об органах внутренних дел сотрудники ОВД в пределах своей компетенции имеют право останавливать ТС и отстранять от управления ими лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения или в состоянии, вызванном потреблением наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, токсических или других одурманивающих веществ, а равно не имеющих права управления ТС.

Таким образом, если есть сомнения, что водитель обладает правом управления ТС либо находится в состоянии, в котором управлять ТС не допускается, сотрудники ОВД вправе отстранить его от управления автомобилем.

При этом не имеет значения, кто предъявил требование — сотрудник ГАИ или другой представитель ОВД, поскольку ст. 25 вышеуказанного Закона дает такие полномочия любому сотруднику ОВД.

Отметим, что признаки опьянения содержит постановление Совмина от 14.04.2011 N 497.

К ним относится запах алкоголя изо рта, затруднения при сохранении равновесия, нарушения речи, выраженное изменение окраски кожных покровов лица, покраснение глаз, сужение или расширение зрачков глаз, шатающаяся походка, спонтанные движения глаз в горизонтальном направлении при их крайнем отведении в сторону (нистагм).

Если водитель правонарушение не совершил, признаки опьянения у него отсутствуют, документы в порядке, требование сотрудника ГАИ (ОВД) покинуть автомобиль не будет правомерным. Кроме того, если правонарушение не предполагает отстранения водителя от управления ТС и (или) задержания, то протокол могут составить и без выхода лица из ТС.

Исключает ли привлечение к ответственности по ст. 18.16, 18.19 КоАП, другим статьям привлечение к ответственности по ст. 23.4 КоАП?

Ответственность за неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица государственного органа (организации) по ст. 23.4 КоАП в случае установления виновности наступает независимо от привлечения к ответственности по статье, по которой был начат административный процесс.

Вместе с тем если лицо привлекается к ответственности по ст. 18.16 КоАП и отказывается только от медицинского освидетельствования, то ответственность по ст. 23.4 КоАП не наступает, поскольку ст. 18.16 КоАП устанавливает ответственность за отказ водителя от прохождения медицинского освидетельствования как за управление ТС в нетрезвом виде.

Также нельзя привлечь к ответственности лицо, в отношении которого ведется процесс, за отказ дать пояснения, т.к. это его право, а не обязанность; за отказ представить информацию о других лицах, совершивших правонарушение.

В иных ситуациях привлечение к ответственности по ст. 18.16, 18.19 КоАП не исключает привлечения к ответственности по ст. 23.4 КоАП, если лицо отказывается назвать свои данные, представить документы, удостоверяющие личность, убегает от сотрудника ГАИ (ОВД), не выполняет иных законных требований (распоряжений).

Кто не может составлять протокол по ст. 23.4 КоАП?

Недопустимо, чтобы протокол об административном правонарушении по ст. 23.4 КоАП составил сотрудник ОВД, предъявивший требования (давший распоряжения).

Указанное лицо (сотрудник ОВД) даже при признании вины лицом, в отношении которого ведется процесс, получает статус свидетеля. Значит, подлежит опросу, при необходимости — вызову в суд для дачи пояснений. Согласно ст. 5.

1 ПИКоАП должностное лицо органа, ведущего административный процесс, подлежит отводу, если участвовало ранее в этом же деле в качестве свидетеля.

Наступает ли ответственность по ст. 23.4 КоАП за отказ проследовать в отделение милиции?

Согласно ст. 25 Закона об органах внутренних дел сотрудники ОВД имеют право проверять у граждан документы, удостоверяющие личность, при подозрении в совершении ими административных правонарушений.

В соответствии со ст. 3.31 ПИКоАП административный процесс ведется по месту совершения административного правонарушения. Всякое принудительное доставление лица в отдел милиции (за исключением добровольной явки) является задержанием. Его правила регламентирует ст. 8.2 ПИКоАП.

Административное задержание физического лица применяется в целях:

1) пресечения противоправной деятельности;

2) составления протокола об административном правонарушении, если его невозможно составить на месте;

3) установления личности;

4) обеспечения участия при рассмотрении дела об административном правонарушении;

5) пресечения сокрытия или уничтожения доказательств;

6) обеспечения исполнения административного взыскания в виде административного ареста или депортации.

Таким образом, сотрудник ОВД обязан обосновать причины, по которым считает необходимым доставить лицо в территориальный отдел ОВД, разъяснить права и обязанности.

Если лицо откажется выполнить требования сотрудника ОВД, может идти речь о привлечении к административной ответственности по ст. 23.4 КоАП.

Однако это не означает, что всякое задержание сотрудниками ОВД физического лица суд признает обоснованным.

Пример

В отношении граждан С. и Г. был составлен протокол об административном правонарушении по ст. 23.4 КоАП ввиду отказа проследовать в отделение милиции при ведении административного процесса по ч. 2 ст. 18.23 КоАП.

При рассмотрении дела суд установил, что С. и Г. в темное время суток следовали с велосипедами, оборудованными катафотами, по проезжей части навстречу движению. Сотрудники ОВД в гражданской форме одежды, проводившие мероприятия по обнаружению ранее похищенных велосипедов, установили личности С. и Г.

, убедились, что это их велосипеды. Затем в отношении С. и Г. был начат административный процесс по ст. 18.23 КоАП по факту нарушения ПДД. Сотрудники ОВД потребовали, чтобы С. и Г. проследовали в отдел милиции, но они отказались. При этом вину по ст. 18.23 КоАП не отрицали. В дальнейшем С. и Г.

задержали и доставили в ОВД с применением физической силы.

Суд производство по ст. 23.4 КоАП в отношении С. и Г. прекратил за недоказанностью их вины.

Сотрудники ОВД не доказали умысел на неповиновение их законным требованиям, при этом протоколы о задержании С. и Г. не составили.

Не получил суд доказательств, что требование проследовать в отдел милиции было законным, а ведение административного процесса не было возможно на месте выявления правонарушения.

В настоящий момент оценку законности требований (распоряжений) сотрудников ОВД дает суд, рассматривающий дело. В определенной степени она зависит от позиции конкретного судьи.

Отчасти это связано и с широкими полномочиями, которыми наделили сотрудников ОВД нормативные правовые акты. Законодатель принимает в качестве постулата, что сотрудники ОВД не будут злоупотреблять своими полномочиями (к примеру, при задержании).

Вместе с тем анализ уголовных дел, связанных именно со злоупотреблением должностными полномочиями, свидетельствует об обратном.

Пример

Районный суд рассмотрел уголовное дело по ч. 5 ст. 16, ч. 1 ст. 431, ч. 1 ст. 209 УК (подстрекательство к даче взятки, мошенничество) в отношении Г., инспектора — дежурного отдела милиции. Сотрудник ОВД, обнаружив, что участковый инспектор задержал гражданку Д. по подозрению в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 17.

5 КоАП, предложил отпустить ее и не привлекать к ответственности за незаконное вознаграждение в виде двух бутылок виски. Данное преступление стало возможно, поскольку сотрудник ОВД, задержавший Д., не составил протокол о задержании, а обладавший широкими полномочиями Г.

формально имел право решать вопрос о задержании лиц, доставленных в ОВД.

Как видно из приведенных примеров, ключевой повод для совершения гражданами правонарушений по ст. 23.4 КоАП — незнание пределов полномочий сотрудников ОВД. Предоставленные им законом права весьма широки, кроме того, урегулированы различными нормативными правовыми актами.

Для совершенствования правоприменительной практики по ст. 23.4 КоАП по делам, производство по которым начато на основании сообщений сотрудников ОВД, требуется выработать более четкие критерии законности требований (распоряжений). Необходимое условие искоренения конфликтных ситуаций — повышение правовой культуры как среди граждан, так и среди сотрудников ОВД, взаимная вежливость и уважение.

При наличии закрытого перечня критериев законности требований (распоряжений) сотрудников ОВД можно четко определить, правомерны ли требования, необходимо ли задержание лица. Для выработки таких критериев следует обобщить сложившуюся практику и рассмотреть варианты ее корректировки.

Источник: https://ilex.by/nepovinovenie-zakonnomu-trebovaniyu-dolzhnostnogo-litsa-voprosy-pravoprimenitelnoj-praktiki/

Автоправо
Добавить комментарий