Нарушение справедливого судебного разбирательства

Нарушения, допускаемые судами общей юрисдикции, через призму практики ЕСПЧ

Нарушение справедливого судебного разбирательства

В данном блоге попытался рассмотреть практику Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) , применимую к случаям нарушения судами общей юрисдикции Российской Федерации при рассмотрении гражданских дел положений ст.

6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее- Конвенция). Естественно, что приведена не вся имеющаяся практика ЕСПЧ относительно нарушений ст. 6, а лишь её немногая часть, так как нарушений данной нормы множество, в том числе и со стороны РФ.

Практику постарался привести постадийно, начиная с момента обращения в суд за защитой своих законных прав и интересов, и заканчивая, собственно, самим вынесением решения. Стадию исполнения судебного решения, а также апелляционное, кассационное и надзорное производства не рассматривал.

Приводятся постановления, вынесенные как в отношении РФ, так и в отношении иных государств, ратифицировавших Конвенцию.

Для начала, приведу в сокращённом виде, применительно лишь к гражданскому процессу, текст статьи 6 Конвенции (Право на справедливое судебное разбирательство): «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях…

имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.

Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».

Обращаю внимание, что ст. 6 предусмотрены нарушения и в части уголовного судопроизводства, которые, исходя из направленности данного блога, интереса не представляют.

Имеет место некоторая сложность, связанная с тем, что текст вышеприведённой статьи не приводит всех возможных случаев нарушений права на справедливое судебное разбирательство, так как это не представляется возможным, особенно с учётом того, что по своей сути Конвенция является неким наднациональным актом. Поэтому необходимо руководствоваться правоприменительной практикой ЕСПЧ, из которой следует, какие именно действия РФ в лице судов общей юрисдикции являются нарушением названного права, а какие – нет.

Из практики ЕСПЧ можно также сделать вывод о том, что положения параграфа 1 ст. 6 следует понимать расширительно, а не ограничительно. Например, из Постановления ЕСПЧ по делу «Делькур против Бельгии» от 17.01.

1970 года (жалоба N 2689/65) вытекает следующее: «В демократическом обществе в свете понимания Конвенции, право на справедливое отправление правосудия занимает столь значительное место, что ограничительное толкование ст. 6 п.

1 не соответствовало бы цели и назначению данного положения».

Для упрощения и сокращения текста блога рассмотрю нарушения лишь относительно искового производства, так как на мой взгляд, именно оно является основным, в том числе, и применительно к допускаемым нарушениям. Привожу практику лишь по наиболее распространённым и значимым, по моему мнению, нарушениям.

1. Предъявление иска

а) Отказ в принятии, невозможность возбуждения дела

Право на предъявление иска и возбуждение дела вытекают из права на доступ к правосудию. Правоприменительная практика ЕСПЧ исходит из того, что каждый имеет право предъявить   в   суд   любое   требование,   относящееся к его   гражданским   правам   и   обязанностям.

Так, например, в  Постановлении ЕСПЧ по делу «Черничкин против Российской Федерации» от 16.09.2010 года (жалоба № 39874/03) указано следующее: «Московские суды отклонили жалобу заявителя на том основании, что законодательной властью еще не определена подсудность подобных исков.

Такое ограничение права на судебное разбирательство исключило любую возможность рассмотрения иска заявителя и, соответственно, ущемило его право на доступ к правосудию. Власти РФ не представили никаких объяснений продолжающемуся непринятию законодательства, регулирующего порядок рассмотрения таких исков.

Соответственно, ЕСПЧ находит, что заявителю было отказано в праве на доступ к правосудию и что имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в этом отношении».

Представляет интерес, на мой взгляд, и Постановление ЕСПЧ по делу «Голдер против Соединенного Королевства» от 21.02.

1975 года (жалоба N 4451/70), которое устанавливает:  «Право на справедливое, публичное и скорое судебное разбирательство, естественно, приложимо только к ведущемуся процессу, из этого, однако, не следует, что право на возбуждение судебного дела тем самым из него исключается… По мнению Суда, было бы немыслимо, чтобы статья 6 п.

1 содержала подробное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищала бы в первую очередь того, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями – доступа к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства…

Таким образом, Суд приходит к выводу, что, даже и не прибегая к «дополнительным средствам толкования», предусмотренным в статье 32 Венской конвенции, статья 6 п. 1 обеспечивает каждому человеку право на рассмотрение в суде любого спора, относящегося к его гражданским правам и обязанностям.

Она признает право на суд, где право доступа, понимаемое как возможность инициировать судебное производство по гражданским делам, составляет лишь один из аспектов. К этому следует добавить гарантии статьи 6 п. 1, относящиеся к организации и составу суда и к движению процесса. Короче говоря, все это в целом представляет собой право на справедливое разбирательство…».

В Постановлении ЕСПЧ по делу «Эйри против Ирландии» от 09.10.1979 года (Жалоба № 6289/73) Суд пришёл к выводу: «..недоступная стоимость процесса препятствовала обращению в Высокий Суд за решением о раздельном проживании супругов, что является нарушением п.1 ст.6. С этим утверждением единогласно согласилась Комиссия…

» ; «Заявитель не смогла найти адвоката, который захотел бы представлять ее в суде. Комиссия сделала вывод, что причина этого – невозможность оплатить расходы, с этим связанные… Учитывая все обстоятельства дела, Суд находит что г-жа Эйри не имела реального права доступа в Высокий Суд для решения вопроса о раздельном проживании супругов.

Соответственно, имело место нарушение ст. 6 п. 1».

Данное Постановление отнёс к этой стадии, так как, несмотря на то, что формально возможность обращения есть, но она изначально не обеспечивает возможности защиты права заявителя. Более того, таковое обращение без услуг специалиста обречено на отказ в заявленных требованиях.

б) Оставление без движения и дальнейшее возвращение заявления

Источник: https://zakon.ru/Blogs/narusheniya_dopuskaemye_sudami_obschej_yurisdikcii_cherez_prizmu_praktiki_espch/6520

Еспч не признал незаконный отвод защитника нарушением права на справедливое судебное разбирательство

Нарушение справедливого судебного разбирательства

23 октября Европейский Суд опубликовал Постановление по делу «Мананников против России» (жалоба № 74253/17).

Бывший член Совета Федерации от Новосибирской области, руководитель правозащитной организации Алексей Мананников обратился в ЕСПЧ с жалобой в связи с запретом покидать Новосибирск в рамках расследования уголовного дела в отношении него, принудительным помещением его в психиатрический стационар, изъятием у него компьютера и электронных носителей информации, а также отводом его защитника. Заявитель просил признать нарушение ряда статей Конвенции о защите прав человека и основных свобод и присудить ему компенсацию морального вреда – 50 тыс. евро и 18,9 тыс. евро судебных расходов.

Фабула дел

В 2006 г. Алексей Мананников был обвинен в оскорблении сотрудников ГИБДД, а в 2009 г. мировой судья одного из судебных участков Новосибирска признал его виновным и назначил наказание в виде штрафа. Апелляционная и кассационная жалобы заявителя были отклонены.

Текст кассационной жалобы Мананников опубликовал в своем блоге.

В ней он указывал на сфабрикованность по политическому заказу уголовного дела и просил привлечь к уголовной ответственности «участников организованного преступного сообщества, вовлеченных в совершение преступления против правосудия», в числе которых назвал судью суда апелляционной инстанции, которая, по его мнению, имела корыстный интерес в исходе дела.

В 2010 г. Мананников был обвинен в неуважении к суду и клевете в отношении судьи. С целью отыскать доказательства того, что именно он был автором сообщений в блоге, в его квартире был произведен обыск и изъяты компьютер и другие электронные устройства.

Кроме того, в ходе предварительного расследования по данному уголовному делу следователь ходатайствовал о проведении психолого-психиатрической экспертизы для определения психического состояния Мананникова на момент совершения вмененного ему преступления. Суд удовлетворил ходатайство.

После проведения амбулаторной психиатрической экспертизы эксперты не смогли дать ответы на все вопросы следователя, и суд счел необходимым проведение стационарной экспертизы. При этом эксперты допрошены не были.

Заявителя поместили в психиатрический стационар, который он покинул через неделю с диагнозом «психически здоров».

Важно отметить, что Алексею Мананникову было отказано в слушании дела с участием адвоката М., с которой у него было заключено соглашение.

До этого следователь предпринял попытку допросить защитника в качестве свидетеля по второму уголовному делу, возбужденному в отношении Мананникова, однако она отказалась от дачи показаний.

Несмотря на это следователь отвел адвоката от защиты на основании того, что защитник не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он ранее был свидетелем по этому делу. Мананникову в качестве защитника был назначен адвокат С.

В 2011 г. отвод М. был признан незаконным Новосибирским областным судом. Прокурор подал апелляционное представление на решение, однако в его удовлетворении было отказано. Суд установил, что адвокат М. отказалась давать показания, а значит, конфликта между интересами обвиняемого и его представителя возникнуть не могло и следователь не имел оснований для исключения ее из процесса.

Между тем в 2012 г. Алексей Мананников был признан виновным по второму уголовному делу и ему было назначено наказание в виде штрафа. В 2013 г. ВС РФ отклонил апелляцию Мананникова.

Не согласившись с решениями российских судов, экс-сенатор обратился с жалобой в ЕСПЧ.

Рассмотрение дела в Европейском Суде

Юрист фонда «Общественный вердикт» Николай Зборошенко, представлявший интересы Алексея Мананникова в ЕСПЧ, рассказал, что в жалобе указывалось на ограничение права его доверителя покидать регион проживания с августа 2006 г.

по февраль 2013 г.

В обоснование ограничения свободы следователь ссылался на предполагаемое отсутствие у заявителя постоянного места жительства, а также на то обстоятельство, что он якобы скрывался от следственных органов и потому объявлялся в розыск.

Как указывал Алексей Мананников, он не знал о розыске, добросовестно являлся по всем вызовам следователя и участвовал в следственных действиях. Николай Зборошенко отметил, что отсутствие розыскных мероприятий позднее было установлено прокурором Центрального района Новосибирска.

Кроме того, ввиду необходимости выезда в Москву для оказания помощи пожилой матери его доверитель неоднократно заявлял ходатайства об отмене меры пресечения в виде подписки о невыезде либо о выдаче разрешения выехать в столицу, однако ходатайства отклонялись.

Таким образом, Алексей Мананников настаивал на том, что государством было допущено нарушение ст. 2 «Свобода передвижения» Протокола № 4 к Конвенции.

Правительство возражало против этого довода. Однако Европейский Суд учел, что право заявителя покидать Новосибирск было ограничено на протяжении шести с половиной лет, в то время как он проживал еще и в Москве.

При этом, как отмечено в постановлении, суды не учли тот факт, что столь длительное пребывание вдали от места жительства должно было нарушить привычный ход жизни заявителя и повлечь финансовые трудности.

Суды отказывали в снятии ограничения, основываясь лишь на том, что это может помешать расследованию, в связи с этим ЕСПЧ пришел к выводу, что они не привели достаточных оснований для поддержания ограничения права заявителя на свободу передвижения, вмешательство в которое не было необходимым.

Также Алексей Мананников жаловался на то, что изъятые в ходе обыска в 2010 г. компьютер и иные электронные устройства удерживались до 2013 г.

При этом они не были орудиями либо результатом совершения преступления, что не оспаривалось Правительством, и в их удержании не было необходимости.

Заявитель утверждал, что государство не соблюло равновесие между публичным интересом и требованием защиты права на беспрепятственное пользование своей собственностью и тем самым допустило нарушение ст. 1 «Защита собственности» Протокола № 1 к Конвенции.

Российская сторона настаивала на том, что нарушения не было. Однако ЕСПЧ отметил, что для расследования представляли ценность не изъятые устройства, а информация, хранившаяся на них.

Потому после ее копирования не было необходимости в их удержании, что, как указал Суд, могло сказаться на способности заявителя защищаться, поскольку компьютер ему был необходим для подготовки правовых документов в защиту своих прав и законных интересов.

Кроме того, Алексей Мананников утверждал, что принудительное помещение его в психиатрический стационар было несовместимо с требованиями ст. 5 «Право на свободу и личную неприкосновенность» Европейской Конвенции. По словам Николая Зборошенко, отвечая на вопросы ЕСПЧ, они пояснили, что, исходя из правовой позиции КС РФ, изложенной в Определении от 18 июня 2004 г.

№ 206-О, положения ст.

203 УПК РФ не предполагают право суда первой инстанции принимать окончательное решение по ходатайству следователя о помещении подозреваемого в психиатрический стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы без предоставления ему или его защитнику возможности ознакомиться с таким ходатайством и изложить свою позицию по данному вопросу.

Между тем Мананников не был предварительно уведомлен о рассмотрении ходатайства следователя. Он не мог воспользоваться услугами адвоката по соглашению М. ввиду ее незаконного отвода, а от услуг защитника по назначению С. он отказался.

Более того, суд немотивированно отклонил возражения заявителя, в которых он указывал на отсутствие оснований для проведения стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, и не исследовал вопрос о наличии необходимости ограничения свободы заявителя.

Правительство утверждало, что принудительное помещение в медучреждение было обоснованным. Однако Суд принял во внимание доводы заявителя и сделал вывод, что у него не было достаточно времени, чтобы найти другого адвоката и подготовиться к защите.

В постановлении подчеркивается, что суд лишь сослался на ходатайство следователя и не провел должной проверки. Отметил ЕСПЧ и то, что заявитель был доставлен в медучреждение из здания суда и ему не была предоставлена возможность явиться туда по собственной воле.

Таким образом, семидневное удержание заявителя в психиатрическом стационаре было признано произвольным и не отвечающим требованиям Конвенции.

Также Алексей Мананников утверждал, что отстранение его адвоката являлось несовместимым с требованиями ст. 6 Конвенции, гарантирующей право на справедливое судебное разбирательство. Отвечая на вопросы ЕСПЧ, заявитель указал, что допрос адвоката М. фактически не осуществлялся, а его протокол был сфальсифицирован следователем в целях создания повода для отвода защитника.

До окончания стадии предварительного следствия в деле участвовал назначенный следователем адвокат С., хотя Мананников неоднократно заявлял ему отвод ввиду наличия у него соглашения с адвокатом М.

и недоверия назначенному защитнику в связи с его пассивностью и действиями в связке со следствием.

Как указал заявитель, доказательства, полученные следователем в период пассивного участия в следственных действиях назначенного адвоката, дисквалифицированы не были, что повлияло на справедливость судебного разбирательства.

Правительство в своих возражениях утверждало, что адвокатская тайна не была нарушена, поскольку адвоката М. не просили раскрывать конфиденциальную информацию. Решение следователя допросить ее в качестве свидетеля было оправданным, и требования ст. 6 Конвенции не нарушались.

На это Европейский Суд заметил, что защитник может быть отстранен от участия в деле в интересах правосудия. Однако ЕСПЧ принял во внимание решение суда, которым была установлена незаконность отвода адвоката М., и пришел к выводу, что он не был необходим в данном случае.

Вместе с тем Суд указал, что не располагает достаточной информацией о ходе расследования в период, когда в деле участвовал адвокат С. При этом было признано, что отсутствие М.

в разбирательстве, связанном с помещением ее доверителя в психиатрическую стационар, нанесло ущерб его праву на свободу, однако этот вывод сам по себе не влечет нарушения права на справедливое судебное разбирательство.

ЕСПЧ отметил, что, поскольку эксперты пришли к выводу о психическом здоровье заявителя, их заключение не нанесло ущерб его линии защиты. Таким образом, Суд не признал нарушение ст. 6 Конвенции.

С учетом вышеизложенного ЕСПЧ постановил выплатить заявителю компенсацию морального вреда – 10 тыс. евро и судебных расходов – 2400 евро.

Оценка постановления ЕСПЧ

Комментируя «АГ» постановление, Николай Зборошенко отметил, что оно основано на ранних правовых позициях ЕСПЧ и по своему содержанию было вполне предсказуемым, в том числе в части отказа в признании нарушения ст. 6 Конвенции.

Юрист пояснил, почему Суд не признал нарушение права на справедливое судебное разбирательство: «Большая Палата еще в деле “Дворски против Хорватии” (жалоба № 25703/11) обозначила два критерия, на основании которых подлежит оценке вмешательство в право заявителя на участие в деле посредством выбранного им защитника: 1) наличие законных оснований для отвода следователем избранного заявителем защитника; 2) степень влияния отвода защитника на справедливость производства по уголовному делу, то есть если в период отсутствия отведенного защитника следствием были собраны доказательства, сыгравшие ключевую роль на стадии судебного разбирательства, а назначенный защитник проявлял пассивность при сборе контрдоказательств либо при оспаривании доказательств, собранных следствием, то отвод следователем защитника является несовместимым с требованиями ст. 6 Конвенции».

Говоря о возможном влиянии постановления на правоприменительную практику, Николай Зборошенко отметил, что его трудно оценить, поскольку правоприменение в уголовном судопроизводстве носит непоследовательный характер.

Председатель президиума КА «Лапинский и партнеры» Владислав Лапинский акцентировал внимание на признании Европейским Судом нарушения ст. 5 Конвенции. «Если данное дело повлияет на следственно-судебную практику, то в Российской Федерации произойдет процессуальный переворот, – отметил он. – Принудительная психиатрическая экспертиза назначается практически по каждому уголовному делу.

При этом подследственный (подсудимый) оказывается абсолютно бесправным: согласия подозреваемого (обвиняемого) никто не спрашивает и о праве на обжалование акта о назначении принудительной судебной экспертизы ему никогда не сообщается. Если кто-то и обжалует постановление следователя о назначении такой экспертизы, суд выдает железобетонный аргумент: в силу ст.

39 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования. Эта формулировка кочует из дела в дело, из суда в суд, а значит, по мнению представителей судебной системы, никто не может в эту “самостоятельность|” вмешиваться.

Тот факт, что этот следственный или судебный акт может быть обжалован и мнение человека должно учитываться при назначении такой экспертизы, не укладывается в умах следственно-прокурорско-судебных чиновников».

Владислав Лапинский подчеркнул важность решения ЕСПЧ и выразил надежду, что оно повлечет перестройку российской следственно-судебной практики в части обследования человека и даст возможность опротестования других действий и решений следствия.

«Вынесенное решение ЕСПЧ касается не только психиатрии, но и иных медицинских обследований.

Суд четко указал, что человек вправе решать, кто и в какой степени может быть допущен к вмешательству в его личные свободы, а превышение допустимого уровня такого вмешательства он вправе обжаловать и ждать положительного для себя решения, – отметил он.

– Второе знаковое указание Европейского Суда заключается в том, что полиция не может быть всевластна, она имеет право действовать только с оглядкой на нормы процессуального права, и только в законе может быть указано, кто и в какой степени может быть ущемлен в правах на свободу и неприкосновенность».  

В заключение Владислав Лапинский подчеркнул, что данное решение ЕСПЧ – четкий сигнал адвокатуре и всем правозащитникам: «Наша задача – смелее отстаивать основополагающие процессуальные и личные права подзащитных. Каждое наше действие не только влияет на судьбу доверителя, но и делает российское правосудие более гуманным».

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/espch-ne-priznal-nezakonnyy-otvod-zashchitnika-narusheniem-prava-na-spravedlivoe-sudebnoe-razbiratelstvo/

Еспч разархивировал

Нарушение справедливого судебного разбирательства

14.01.2020 20:27:00

Подтверждено только нарушение права Ходорковского и Лебедева на справедливый суд

Страсбургский суд не признал преследование Михаила Ходорковского политически мотивированным. Фото со страницы Khodorkovsky Communications Center в

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) 14 января в постановлении по «второму делу ЮКОСа» признал нарушение права обвиняемых на справедливое разбирательство. Однако политическую подоплеку уголовных преследований ЕСПЧ не подтвердил.

В 2010 году руководители компании Михаил Ходорковский и Платон Лебедев получили по 14 лет за хищение нефти и легализацию преступных доходов.

Теперь Президиум Верховного суда (ВС) РФ обязан отменить или изменить приговор, но четкого срока для принятия какого-то из этих решений нет.

Сам Ходорковский решение ЕСПЧ назвал «важной точкой» в международной уголовно-правовой оценке «дела ЮКОСа». «Все обвиняемые невиновны», – заявил он и пообещал, что над настоящими преступниками когда-нибудь будет «справедливый судебный процесс».

Формально ЕСПЧ признал, что в ходе рассмотрения обвинений против Ходорковского и Лебедева в 2010 году Россией была нарушена статья 6 Европейской Конвенции по правам человека «в связи с несоблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства». Констатированы также нарушения статей 7 и 8 – соответственно «Наказание исключительно на основании закона» и «Право на уважение частной и семейной жизни».

Напомним, что по результатам рассмотрения «второго дела ЮКОСА» Ходорковский и Лебедев получили по 14 лет лишения свободы за то, что они якобы похитили собственную же нефть, а потом легализовали эти доходы, полученные преступным путем. Однако затем срок им был снижен до 11 лет.

Приговор тогда был вынесен ранее уже осужденным экс-руководителям данной компании: по «первому делу ЮКОСа» – за неуплату налогов Ходорковский и Лебедев в 2005 году сели на 9 лет.

Кстати, ЕСПЧ так и не согласился с утверждениями, что по «делам ЮКОСа» не было независимого и беспристрастного суда, а также не поддержал заявителей в том, что их наказали как бы дважды, по сути дела, за одни и те же преступления.

Но самым неприятным для Ходорковского и Лебедева стал тот факт, что в своем постановлении Страсбургский суд признал, что «не было нарушения статьи 18 Конвенции («Пределы использования ограничений в отношении прав») в том, что касается жалобы Ходорковского и Лебедева на то, что их преследование было политически мотивированным». Ходорковский отреагировал на такую неудачу оригинально. С одной стороны, он подтвердил, что «в ЕСПЧ не удалось доказать, что причины псевдоправового бандитизма были только политические».

Но, с другой стороны, бывший олигарх признал: «Откровенно говоря, я теперь и сам до конца не уверен, что было главным – боязнь политической конкуренции или элементарная алчность кремлевской своры, захватившей российское государство».

Прежде Ходорковский всегда больше упирал именно на первую причину – мол, власть без подавления ЮКОСа в 2003 году никак не могла приступить к реализации планов по строительству авторитаризма.

Полученную же от разгрома компании коммерческую выгоду он считал делом вторичным.

Однако не менее оригинально высказался и ЕСПЧ о причинах своего отказа Ходорковскому и Лебедеву в назначении компенсации за нарушение их прав.

«Установление нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного заявителю», – указано в постановлении Страсбургского суда.

Впрочем, сами истцы никаких денег и не требовали, чтобы не наносить ущерба бюджету страны.

По итогам решения ЕСПЧ Ходорковский заметил, что «теперь осталось добиться восстановления нарушенных прав, главное из которых – освобождение Алексея Пичугина, томящегося в тюрьме уже 16 лет». Это глава службы безопасности компании, которого обвинили в причастности к заказным убийствам. Адвокат Ходорковского Вадим Клювгант выразил удовлетворение постановлением ЕСПЧ.

На вопрос, последует ли обращение в суд для пересмотра приговора, он ответил осторожно: «Разумеется мы будем анализировать эту возможность, будем обсуждать». Лебедев в комментарии «Эху Москвы» заявил, что принятое в Страсбурге решение «ведет к автоматической отмене второго приговора».

Дескать, председатель ВС Вячеслав Лебедев «обязан внести в Президиум ВС РФ соответствующее представление».

Согласно ст. 413 Уголовно-процессуального кодекса, постановление ЕСПЧ действительно указано как новое обстоятельство, требующее возобновления производства по уголовному делу.

Но механизм на самом деле такой: представление в Президиум ВС вносит председатель ВС, после чего решение об отмене или изменении выносится в течение месяца.

Проблема лишь в том, что для председателя суда обязательный срок для выхода с таким представлением не установлен. 

Источник: http://www.ng.ru/politics/2020-01-14/1_7767_yukos.html

ЕСПЧ: ведение судебного процесса с невозможностью консультироваться с адвокатом нарушением права на справедливое судебное разбирательство

Нарушение справедливого судебного разбирательства

Европейский Суд по правам человека признал ведение судебного процесса без перерывов и с невозможностью консультироваться с адвокатом нарушением права на справедливое судебное разбирательство

Европейский Суд вынес постановление по делу «Ангиров и другие против России», в котором группа из 24 заявителей, членов Национал-большевистской партии, жаловалась на нарушение их прав на свободу выражения мнений и свободу собраний, предусмотренных ст. 10 и 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Кроме того, они жаловались на нарушение права на справедливое судебное разбирательство по п. 1, 3 ст. 6 Конвенции.

Как следует из материалов дела, в декабре 2004 г. заявители проникли в здание Администрации Президента РФ с плакатами «Путин, уйди» и потребовали встречи с Президентом РФ Владимиром Путиным, заместителем главы Администрации Президента и советником по экономическим вопросам.

Затем они заперлись в офисе на первом этаже, где заблокировали дверь сейфом, разбрасывали из окна листовки, в которых указывали на нарушения Конституции, по их мнению, допущенные Президентом, скандировали лозунги с призывами о его отставке.

Через полтора часа полиция сумела войти в занятое заявителями помещение и задержала их. На следующий день судом было вынесено постановление о заключении заявителей под стражу. В феврале 2005 г. им было предъявлено обвинение в участии в массовых беспорядках по ст. 212 УК РФ.

Кроме того, они обвинялись в повреждении офисного оборудования, мебели, стен и потолка.

Судебное разбирательство началось 8 июля 2005 г. и продолжалось в течение 5 месяцев, при этом заседания проходили по 10–15 дней в месяц с утра до позднего вечера.

В зале суда обвиняемые содержались в четырех металлических клетках, причем между клетками и местами адвокатов находились охранники.

Одновременно подходить к подсудимым разрешалось только двум адвокатам, при этом их переговоры с подзащитными были слышны охране.

Просьбы обвиняемых предоставить возможность для конфиденциальных консультаций с защитниками судом были отклонены.

Во время судебного разбирательства один из защитников задал вопросы свидетелям об именах и должностях лиц, отдававших приказы во время проведения задержания, числе лиц, участвовавших в задержании, содержании приказов, полученных ими.

Свидетели отказались отвечать, мотивировав это тем, что данные сведения являются государственной тайной. Ходатайство адвоката к суду принять меры для того, чтобы свидетели отвечали на вопросы, было отклонено.

В декабре 2005 г. заявители были признаны виновными в участии в массовых беспорядках. С учетом того, что до вынесения приговора они добровольно возместили ущерб, нанесенный имуществу офиса здания Администрации Президента РФ, суд приговорил их к срокам лишения свободы от полутора до трех лет. Апелляция оставила приговор без изменений, после чего была подана жалоба в ЕСПЧ.

Правительство РФ в отзыве на жалобу утверждало, что заявители осуществили насильственный и несанкционированный вход в помещение Администрации Президента, провели там несанкционированное собрание, предъявили незаконные требования об отставке главы государства, мешали нормальному функционированию Администрации Президента и уничтожили государственную собственность. Их протест не носил мирный характер и являлся уголовно наказуемым деянием, и они на законных основаниях были привлечены к ответственности. Задержание и осуждение заявителей преследовали законную цель расследования уголовных преступлений и наказания виновных и были необходимы в демократическом обществе.

Европейский Суд отметил, что в ранее рассмотренной жалобе одной из заявительниц по данному делу уже установил, что содержание ее под стражей до судебного разбирательства являлось вмешательством в ее права, гарантированные ст. 10 и 11 Конвенции, и данное вмешательство не является необходимым в демократическом обществе.

Суд пришел к выводу, что действия полиции по задержанию демонстрантов и их удалению из помещения Администрации Президента могут считаться оправданными целями защиты общественного порядка, однако с учетом продолжительности содержания под стражей до суда и исключительной серьезности наказания досудебное содержание под стражей и назначенное наказание не были соразмерны преследуемой законной цели.

Указано, что  ЕСПЧ не нашел оснований прийти к другому выводу и по данному делу. Европейский Суд указал, что ни один из заявителей не был обвинен в применении насилия или угрозе его применения.

Кроме того, национальные суды не установили факта личного участия кого-либо из заявителей в повреждении государственного имущества. ЕСПЧ также отметил, что до окончания судебного разбирательства обвиняемые возместили весь материальный ущерб, вызванный их протестными действиями.

Таким образом, Суд признал, что имело место нарушение свободы выражения мнения (ст. 10 Конвенции) в контексте нарушения свободы собраний (ст. 11 Конвенции).

Относительно жалобы заявителей на нарушение их права на справедливое судебное разбирательство Правительство России утверждало, что обвинения против всех подсудимых были сформулированы одинаково, при этом роль и индивидуальность каждого из них были учтены в приговорах.

График судебных слушаний, по мнению российских властей, не был чрезмерно интенсивным – имелись свободные дни, когда заявители могли отдохнуть, встретиться с защитниками и подготовить свою защиту.

Свидетели были проинформированы об ответственности за уклонение от дачи показаний.

Европейский Суд, ссылаясь на прецедентную практику, указал, что право обвиняемого на общение со своим адвокатом без риска быть подслушанным третьей стороной является одним из основных требований справедливого судебного разбирательства в демократическом обществе.

В связи с этим Суд отметил, что используемые в зале суда меры безопасности не позволяли заявителям иметь конфиденциальные контакты со своим адвокатом. При этом использование таких мер не было обосновано никакими конкретными угрозами безопасности или особенностями судебного разбирательства.

На основании изложенного Суд признал нарушение п. 1, 3 ст. 6 Конвенции.

По итогам разбирательства ЕСПЧ присудил каждому из 24 заявителей компенсацию морального вреда в размере 12,5 тыс. евро. Кроме того, Европейский Суд указал на необходимость пересмотра дел заявителей в соответствии со ст. 413 УПК РФ.

Комментируя постановление, эксперт по работе с ЕСПЧ Антон Рыжов напомнил, что 4 года назад Европейский Суд вынес постановление по делу одной из участниц ненасильственного захвата нацболами приемной Администрации Президента, упоминаемому в данном постановлении: «В вынесенном 4 года назад решенииЕвропейский Суд подробно обосновал нарушение Россией баланса между свободой выражения мнения и охраной общественного порядка».

Как отметил Антон Рыжов, это позволило европейским судьям в этот раз принять постановление в упрощенном порядке и усеченным составом.

Он также обратил внимание на впечатляющий размер компенсации, присужденной ЕСПЧ 24 заявителям, – 22,5 млн руб.

«Возможно, этот штраф в очередной раз заставит власти задуматься о пересмотре своего, скромно говоря, негибкого подхода по отношению к мирным собраниям и акциям граждан», – заключил Антон Рыжов.

Директор КА «Презумпция» Филипп Шишов положительно оценил внимание, которое Европейский Суд уделил проблеме непрерывного ведения процесса судьей, лишающего обвиняемых возможности подготовиться к собственной защите.

Он отметил, что аналогичное ведение процесса в российской практике осуществляется повсеместно, например в деле Pussy Riot и во многих других.

По словам эксперта, данное нарушение Суд расценил двояко: как нарушение права на справедливое судебное разбирательство и нарушение права на защиту от пыток, к которым приравнивается непрерывное нахождение на судебных заседаниях, которых было 44, без перерыва на нормальный сон, еду и отдых.

Как отметил Филипп Шишов, получая решения подобного рода, Россия вынуждена вносить изменения в регламенты и режимы судебных заседаний, включая туда организацию места и порядка свидания адвокатов с подзащитными с соблюдением режима конфиденциальности, в том числе в здании суда.

Он напомнил, что именно позиция ЕСПЧ часто меняет судебную систему, даже в деталях.

Так, ранее одно из постановлений по делу Воронцов и другие против России, приравнявшее к пыткам унизительное содержание обвиняемых в металлических клетках во время судебных заседаний, привело к тому, что в российских судах вместо клеток стали устанавливать так называемые «аквариумы» – изолированные помещения с бронированными стеклами.

По мнению Филиппа Шишова, рассматриваемое постановление ЕСПЧ раскрыло ряд важных проблемных моментов: право адвоката на общение с подзащитным, право на защиту от пыток, право на свободу самовыражения и свободу собраний, а также соразмерность наказания совершенному преступлению.

Он назвал его типичным с той точки зрения, что суд подробно рассмотрел доводы заявителя и защиты и по каждому доводу вынес суждение с оценкой фундаментальных прав. «Это решение можно поставить в ряд таких дел, как “Ходорковский и Лебедев против России”, на которые можно ссылаться.

Фактически оно является прецедентом для системы российского правосудия», – считает Филипп Шишов.

Источник: https://adv-simfi.ru/espch-vedenie-sudebnogo-protsessa-s-nevozmozhnostyu-konsultirovatsya-s-advokatom-narusheniem-prava-na-spravedlivoe-sudebnoe-razbiratelstvo.html

Право на справедливое судебное разбирательство в международной модели прав человека

Нарушение справедливого судебного разбирательства

Современная концепция прав и свобод человека в международном праве имеет устойчивую тенденцию к дифференциации.

Это означает, что международное право исходит из необходимости учитывать специфику правового статуса личности в зависимости от таких факторов, как пол, возраст, профессия человека, состояние его здоровья, принадлежность к национальному или языковому меньшинству и т.д.

С этой тенденцией связано появление большого числа международных документов, посвященных отдельным категориям населения: женщинам, детям, инвалидам, представителям различных профессий. Можно предположить, что и дальнейшее развитие международного права в данной сфере будет продолжаться в этом направлении.

Вместе с тем не менее важной тенденцией в области международно-правового статуса личности является уточнение, конкретизация и наполнение новым содержанием прав и свобод, общих для всех категорий населения.

Очевидно, что право, впервые закрепленное в середине прошлого века, не может существовать в неизменном состоянии почти шесть десятилетий. Сами стандарты осуществления того или иного права (свободы) непрерывно меняются.

Особенно это касается фундаментальных прав, без соблюдения которых немыслимо существование современного демократического общества. Одним из них является право на справедливое судебное разбирательство.

Его значимость в наши дни определяется возросшим влиянием права на все стороны жизни общества: почти все социальные отношения в той или иной степени регулируются правовыми нормами. В свою очередь, защита предусмотренных этими нормами прав и свобод предполагает возможность каждого индивида прибегнуть к судебным механизмам.

В правовом государстве именно суд ставит последнюю точку в любом правовом споре, а судебное решение подлежит обязательному исполнению. Вот почему реализация права на справедливое судебное разбирательство гарантирует каждому лицу эффективную защиту от возможных злоупотреблений третьих лиц и государства, а также дает возможность восстановить справедливость.

Право на справедливое судебное разбирательство в той или иной степени закреплено в различных международно-правовых документах.

Можно назвать в этой связи статьи 8, 10 и 11 Всеобщей декларации прав человека 1948 года, статью 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, статью 6 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека 1995 года и т.д.

В то же время для анализа указанного права наиболее предпочтительной представляется статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, принятой европейскими государствами в Риме.

Выбор данного акта связан с богатой судебной практикой защиты предусмотренных им прав в деятельности уникального международного органа – Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ). Анализ этой практики дат возможность понять, как следует трактовать право на справедливое судебное разбирательство в наши дни.

Начать необходимо с содержания статьи 6 Конвенции 1950 года. Из всех статей Конвенции, которые предусматривают наличие у индивида какого-либо права, статья 6 – одна из самых объемных.

Соперничать с ней может только статья 5 Конвенции, которая гарантирует свободу и личную неприкосновенность.

Очевидно, что фактически право на справедливое судебное разбирательство включает в себя целый ряд автономных прав, нарушение любого из которых несовместимо со справедливым судебным разбирательством как таковым.

Статья 6 Конвенции как матрешка, включает в себя комплекс прав, который представляет собой минимальный стандарт гарантий для участников судебного процесса. Именно из-за такого широкого правового содержания статьи 6 в практике ЕСПЧ жалобы на нарушение этой статьи встречаются чаще всего.

Статья 6 Конвенции 1950 года гласит:

  1. Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или его часть по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия.
  2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в соответствии с законом.
  3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

а. быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;

б. иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

в. защищать себя лично или посредством выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, защитник должен быть ему предоставлен бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

г. допрашивать показывающих против свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него;

д. пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

Анализ этих положений позволяет выделить как минимум, следующие составные части права на справедливое судебное разбирательство:

1) право на судебную защиту и признание процессуальной правосубъектности (право на доступ к правосудию);

2) право на справедливый суд, которое включает в себя:

  • – право на публичное разбирательство;
  • – право на рассмотрение дела в разумный срок;
  • – право на рассмотрение дела независимым судом;
  • – право на рассмотрение дела беспристрастным судом;
  • – право на рассмотрение дела судом, созданным на основании закона;
  • – право на публичное объявление судебного решения;

3) право на презумпцию невиновности;

4) право на защиту, которое включает в себя:

  • – право знать сущность выдвинутого обвинения;
  • – право иметь достаточное время для подготовки к защите;
  • – право иметь достаточную возможность для подготовки к защите;
  • – право защищать себя лично или посредством выбранного защитника;
  • – право на предоставление бесплатного защитника в случае отсутствия достаточных средств на оплату его услуг;
  • – право на то, чтобы свидетели стороны обвинения были допрошены;
  • – право на вызов и допрос свидетелей стороны защиты;
  • – право на бесплатную помощь переводчика;

5) право на состязательность и равноправие сторон.

Таким образом, право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное статьей 6 Конвенции 1950 года, фактически состоит из пяти автономных прав, а с учетом деления последних на более узкие права – из семнадцати прав.

Как показывает практика ЕСПЧ, нарушение любого из этих прав, в зависимости от его характера и обстоятельств дела, может свидетельствовать о нарушении статьи 6 в целом и об отсутствии справедливого судебного разбирательства в соответствующем процессе.

Что касается первого из перечисленных прав – права на доступ к правосудию то ЕСПЧ исходит из максимально широкой трактовки данного права. Так, еще в 1970 году в решении по делу Делькур против Бельгии (Delcourt v.

  Belgium) ЕСПЧ указал, что «в демократическом обществе по смыслу Конвенции право на беспристрастное отправление правосудия занимает настолько видное место, что ограничительное толкование пункта 1 статьи 6 не соответствовало бы цели и задачам данного положения».

При этом важнейшим для процесса в целом является доступ к процедуре судебного разбирательства, включая все атрибуты пересмотра дела: «Принцип верховенства закона и понятие справедливого судебного процесса, предусмотренное статьей 6, исключает любое вмешательство законодательного органа в отправление правосудия с целью повлиять на судебное решение спора». Данное толкование было сделано в 1994 году по делу «Греческие нефтеперерабатывающие предприятия и Стратис Андреадис против Греции» (Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece).

ЕСПЧ посчитал важным, чтобы доступ в ту или иную судебную инстанцию был не только формальным, но и реальным –  Дело Эйри против Ирландии (Airey v. Ireland).

Этот принцип был в дальнейшем применен в рассмотрении дела Андронику и Константину против Кипра (Andronicou and Constantinou v.

Cyprus), в котором суд постановил, что в тех случаях, когда отсутствует система правовой помощи по гражданским делам, государство обязано предоставить альтернативные средства защиты, к которым может прибегнуть человек, чтобы предъявить гражданский иск.

Чрезвычайно сложное административное производство, определяющее рассмотрение судом дел, связанных с гражданскими правами, само по себе является нарушением права на обращение в суд. Дело Де Жуффр де ля Прадель против Франции (De Geouffre de la Pradelle v. France).

В пункте 1 статьи 6 перечисляютсяэлементы, составляющиебеспристрастное отправление правосудия. В частности, понятие «гражданские права и обязанности» трактуется достаточно широко.

ЕСПЧ постановил, что подобные термины должны быть автономными и поэтому нет необходимости проводить разграничение между вопросами частного и публичного права или ограничиваться применением данного термина в спорах между частными сторонами. Дело Рингайзен против Австрии (Ringeisen v. Austria).

В тех случаях, когда право формулируется во внутреннем законодательстве страны, суд должен определять данное право как гражданское в свете статьи 6 – дело Балмер-Шафрот и другие против Швейцарии (Balmer-Schafroth and Others v. Switzerland). Кроме того, в 1978 году в деле Кёниг против Федеративной Республики Германии (Konig v.

The Federal Republic of Germany) ЕСПЧ постановил, что пункт 1 статьи 6 применяется в судебных слушаниях, исход которых напрямую повлиял на определение и/или реальное содержание того или иного частного права или обязанности. В ряде дел ЕСПЧ заявил, что понятие гражданского права охватывает также право на уважение чести и репутации.

О таком подходе, в частности, свидетельствуют дела Хелмерс против Швеции (Helmers v. Sweden), и Толстой-Милославский против Соединенного Королевства (Tolstoy-Miloslavsky v. The United Kingdom).

Что касается понятия «уголовное обвинение», то пункт 1 статьи 6 предусматривает скорее материально-правовое, чем формальное толкование: уже упомянутое дело Делъкур против Бельгии и дело Дьюэр против Бельгии (Deweer v. Belgium).

В 1982 году ЕСПЧ заявил, что уголовное обвинение может быть определено как «официальное уведомление, вручаемое лицу компетентным органом, об обвинении его в совершении уголовного преступления» – дело Эккле против Федеральной Республики Германии (Eckle v.

The Federal Republic of Germany).

Однако впоследствии этот принцип был применен в расширительном смысле, когда ЕСПЧ постановил, что данное понятие должно быть распространено на «другие меры, которые являются следствием такого обвинения и которые также существенно влияют на положение подозреваемого» – дело Фоти и другие против Италии (Foti and Others v. Italy).

ЕСПЧ также посчитал, что критерию «существенных последствий» отвечают такие действия, как выдача ордера на обыск помещений и лиц, но не допрос свидетелей или другие действия, не имеющие прямого отношения к подозреваемому.

Важно, чтобы государство не представляло уголовное дело как административное с целью избежать соблюдения требований статьи 6: «Если бы договаривающиеся государства могли по своему усмотрению, классифицируя преступление как «регулятивное», а не уголовное, исключить действие основополагающих положений статей 10, 6 и 7, то применение этих положений зависело бы от их суверенной воли. Столь широкая свобода действий могла бы привести к результатам, не совместимым с задачами и целями Конвенции». Данное толкование содержится в решении по делу Оцтюрк против Федеративной Республики Германии (Osturk v. the Federal Republic of Germany).

Данный вопрос был затронут и в процессе судебных слушаний о нарушении воинской дисциплины. Суд вынес решение, что классификация предъявленного обвинения    не являлась определяющим фактором.

Решающими критериями того, является ли то или иное дело «уголовным», с учетом целей Конвенции, являются область нарушенной правовой нормы, характер преступления и серьезность потенциального наказания. Возможное применение приговора о тюремном заключении считается достаточным, чтобы соответствовать требованиям статьи 6.

Соответствующие выводы содержатся в решении по делу Энгель и другие против Нидерландов (Engel and Others v. the Netherlands).

Важнейшим элементом справедливого судебного разбирательства является право обвиняемого знать о сущности и характере предъявляемого ему обвинения. ЕСПЧ неоднократно фиксировал факт нарушения статьи 6 в связи с тем, что обвиняемый не был проинформирован обо всех материалах, используемых в судебном разбирательстве.

Источник: https://articlekz.com/article/6970

Автоправо
Добавить комментарий