Нарушена ли тайна совещательной комнаты, если в ней находились двое?

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Нарушена ли тайна совещательной комнаты, если в ней находились двое?

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Книга: Тайна совещательной комнаты

Нарушена ли тайна совещательной комнаты, если в ней находились двое?
title: Купить книгу “Тайна совещательной комнаты”:feed_id: 5296pattern_id: 2266book_ Никитинский Леонидbook_name: Тайна совещательной комнаты

Моей жене Галке, единственной, которая знала, что я могу написать роман, когда этого не мог знать еще никто, и меньше всех я сам

Сюжет основывается на нескольких подлинных судебных историях, известных автору как журналисту, но все остальное является плодом его вымысла как литератора

Познаете истину, и истина сделает вас свободными

Четверг, 11 мая 2006 года, 12.00

Анна Петровна Мыскина подсчитала, что почистить восемь галстуков у нее в химчистке — это как раз и будет ее месячная зарплата. Или еще можно за те же деньги восемь раз почистить один галстук.

Директор, раздражавший ее своей молодостью, полным отсутствием интереса к ней самой и тем, что говорил по-русски с акцентом, появлялся здесь раз в день, иногда дважды, и называл эту застекленную конуру с прилавком и вешалками «офисом».

Во время смены (а работала она через день) Анна Петровна имела право отлучаться из «офиса», не считая получасового обеда, не более чем четыре раза по десять минут — до туалета и обратно. Зато и работы в течение дня было не так много.

Галстуки и пиджаки или, весной, как сейчас, дубленки чаще всего приносили молодые и красивые женщины — жены, а иногда уже пожилые и одетые похуже — видимо, домработницы. Анна Петровна тоже могла бы быть на их месте, таскать наволочки в прачечную или галстуки в химчистку. Но что-то ее никто не звал.

Иногда приглашали вымыть окна и убраться в квартире, но редко чаще одного раза в один и тот же дом, и она недоумевала, почему так, ведь убиралась она хорошо и, боже упаси, никогда не воровала.

В последний раз, в апреле, когда она вымыла окна, вот такая молодая и красивая хозяйка велела ей снести на помойку старые вещи, оставшиеся от умершей свекрови. Анна Петровна спросила разрешения взять себе пальто, предназначенное на выброс, и несколько мотков шерсти.

«Да, конечно, мне все равно», — сказала хозяйка, уже запирая за ней. А надо сказать, если что и умела Анна Петровна делать замечательно, так это вязать. Она могла связать вообще все, что хочешь.

И нитки были отличного качества; там была зеленая, желтая и красная шерсть, да еще Анна Петровна распустила синюю кофту, которую почти не носила, и теперь, когда не сдавали галстуки — а днем они их почти и не сдавали, — она вязала сыну свитер, пряча клубки под прилавком.

Начала, естественно, со спинки: полоска синяя — полоска зеленая. Спина у сына была уже здоровенная, а мозгов-то еще не было совсем. Будущий узор на груди из желтой и красной шерсти (ее было немного) с сыном еще только обсуждался. Он сказал, раз есть красная, пусть будет вампир с клыками. Наверное, шутил так.

Как бы его вообще убедить носить этот свитер? Надеть-то у него было не так много чего, и, может быть, все-таки потом прибавится мозгов. Ну, это еще будет видно. Анна Петровна представляла себе, что на груди будут рыбки: еще один моток недорогой голубой шерсти она уже приметила в отделе наверху.

«Офис» химчистки находился на первом этаже огромного магазина, здесь было чисто и всегда хорошо пахло только что вычищенными вещами, а через стеклянную стену приглушенно слышалась музыка и объявления, и видны были, как в аквариуме, красивые молодые женщины с тележками.

Анна Петровна опасалась, что директор, если увидит спицы и клубки, запретит вязать на работе, но он уже видел, потемнел, но потом секунду подумал и промолчал — как ей показалось, с акцентом.

Пятница, 12 мая, 11.00

Виктория Эммануиловна поскребла подпись на документе длинным и ухоженным ярко-оранжевым ногтем просто по привычке демонстрировать всем свои ногти, которые она красила каждое утро и порой в довольно неожиданный цвет.

— Могла бы уж и сама приехать из Лондона, — сказала она, не поднимая глаз, — Мы ведь с ней были знакомы когда-то, лет пятнадцать назад, она мне помогала шубу купить на рынке, они тогда все дружили, мы даже были у этого Лудова в гостях в Пекине, но с тех пор я изменилась, и он меня, конечно, не помнит.

Человек, сидевший напротив нее, молчал. Она не поднимала глаз, но знала, что сейчас он улыбается. Лицо… Лицо бритое, да какая разница, какое у него было лицо, она бы и сама уже сумела сделать такое же.

А вот голос был необыкновенный, мягкий, таким хорошо по радио рассказывать сказки, и все малыши будут сидеть, как завороженные.

Надо же, что раньше было важно у них для карьеры, как их дрессировали, молодым-то куда теперь до старичков, если даже они и генералы.

— Могла бы уж и сама приехать, — еще раз сказала Виктория Эммануиловна — ей было все же интересно знать, что он ответит.

— Она не может приехать, — мягко сказал ее визави. — Может, они уже и не живут?

— Он уже не живет, — поправил собеседник.

— Да бросьте вы!.. — сказала она, убирая доверенность в папку. — Я вообще специалист по авторскому и международному частному праву, вы вынуждаете меня, адвоката, выступать фактически на стороне обвинения, я рискую репутацией в профессиональных кругах. Но еще и идиотку из меня делать — это уж слишком.

— Вы не обвинитель, вы представитель семьи потерпевшего в суде, — успокоил ее собеседник, — Вы знаете абсолютно все, и только вы.

Даже полковник Кириченко, руководивший расследованием этого преступления, не знает всего, да в этом и нет необходимости.

Вообще, он неглупый, хотя и молодой, но он не может выступать в суде, а тут важно, чтобы в суде человек вашего уровня контролировал весь процесс. У вас есть еще государственный обвинитель, Эльвира Витальевна, вы подружитесь с ней.

— Я с ней уже познакомилась, она не произвела на меня впечатления подготовленного во всех отношениях специалиста.

— А в прокуратуре сейчас таких и нет. — Голос с богатыми модуляциями позволил себе едва заметную усмешку, — Но это и не нужно. Говорят, зато она производит очень положительное впечатление на присяжных.

— На присяжных? Зачем? — удивилась Виктория Эммануиловна, — Лудов не пойдет к присяжным. Убийство для них будет выглядеть убедительно, а по хозяйственному делу ему, богатенькому, идти к присяжным — это вообще безумие.

— Если не пойдет, то вы вообще там будете не нужны. Но он советовался в камере насчет присяжных, у нас есть информация, я поэтому вам и позвонил. Его дело будет вести адвокат Елена Львовна Кац, вы знаете такую?

— Ну конечно… — сказала Виктория Эммануиловна, не сомневаясь, что и они тоже обо всем справки уже навели, — Это очень опытный и умный адвокат. К присяжным? М-м-м… Когда я в молодости еще вела уголовные дела, никаких присяжных не было и в помине. А вообще я адвокат бизнеса, я уже давно не публичный человек.

— Что вы хотите сказать?.. — И, поскольку она не ответила, собеседник продолжал: — Вам совершенно не надо быть публичным человеком. Все сделает прокурор. Мне ее тоже показывали; представляете, у нее во-от такой бюст… Чтобы только ничего лишнего она там не болтала.

У Кириченко в бригаде работает еще подполковник Тульский из угрозыска, очень опытный сотрудник, у него будет кто-то свой среди этих присяжных. Тульский будет вас держать в курсе изнутри, а ваша задача — общий контроль за ходом процесса.

Вам не надо там никаких медалей зарабатывать.

— Пожалуй, с присяжными в таком деле гарантии нет, — сказала Виктория Эммануиловна, которая про себя уже прикидывала, как юрист, перспективы и недостатки такого хода, и стратегия Елены Львовны Кац в общем представлялась ей разумной.

— Нет, вы обязаны сделать все и употребить все возможные средства, — вкрадчиво сказал улыбчивый голос. — Будем считать, что в выборе средств вы ничем не ограничены, это государственное дело. Хотя безумствовать не надо… А у вас хороший офис.

Он таки заставил ее поглядеть, как будто она увидела все это в первый раз, на мрамор бездействующего камина с колодцем слишком аккуратных поленьев и поднять глаза выше к потолку, расстояние до которого казалось больше, чем ширина всей этой комнаты с четырьмя креслами вокруг стеклянного столика. Гость прекрасно знал, что это вовсе не ее офис, хотя с особо важными клиентами Виктория Эммануиловна встречалась именно здесь. А других у нее давно уже и не было.

Состав присяжных

Источник: https://www.e-reading.club/bookreader.php/1005108/Nikitinskiy_Leonid_-_Tayna_soveschatelnoy_komnaty.html

Судья может выходить из совещательной комнаты до вынесения решения, но не может принимать новые доказательства по делу – юристы

Нарушена ли тайна совещательной комнаты, если в ней находились двое?

Судья может выходить из совещательной комнаты до вынесения решения, но не может принимать новые доказательства по делу, по которому он должен принять решение.

Как пояснил агентству “Интерфакс-Украина” советник Ario Law Firm Владислав Грищенко, “совещательную комнату скорее следует воспринимать как стадию процесса, а не помещение”.

“Она наступает тогда, когда судья или коллегия судей выслушали стороны, собрали все материалы и доказательства по делу и переходят к его осмыслению, принятию и написанию решения”, – сказал он.

Юрист отметил, что во время совещательной комнаты судьи уже не могут принимать доказательств по рассматриваемому делу и им запрещено рассматривать другие дела.

При этом В.Грищенко пояснил, что по оформлению совещательная комната – это обыкновенный рабочий кабинет.

“Там не предусмотрены ни спальные места, ни душ, ни кухня и т.д. Судьи не обязаны находиться в совещательной комнате беспрерывно до тех пор, пока не вынесут решения по делу. После окончания рабочего дня они вправе покидать здание суда, могут отлучаться оттуда в обеденное время и т.д.”, – сказал он.

Относительно сроков принятия решения или нахождения в совещательной комнате юрист пояснил, что нормативно они не установлены, однако существуют принципы разумности сроков.

“Все зависит от сложности дела: решения могут приниматься как несколько минут, так и несколько дней, а то и месяцев”, – сказал он.

Адвокат и партнер юрфирмы Danevych.Law Борис Даневич, в свою очередь, также отмечает, что “в сегодняшней судебной системе Украины, “совещательная комната” это скорее процедура, чем помещение”.

“Как правило, нет никакой отдельной комнаты. Есть зал, в котором происходит заседание. И для того, чтобы провести “процедуру” совещательной комнаты, судья или судьи объявляет: “Суд удаляется в совещательную комнату”.

Но это означает, что выходят все участники процесса, журналисты, секретарь суда, а судья или судьи остаются обсуждать и выносить решение.

Конечно, в этом помещении нет бытовых удобств, не предусмотрена возможность отдохнуть и поесть, поэтому если подготовка и принятие решения требует значительного времени, судья будет вынужден практически выходить оттуда”, – сказал он.

Комментируя возможные сроки принятия решения Б.Даневич также отметил отсутствие в процессуальных кодексах временных рамок длительности процесса принятия решения в совещательной комнате, в отличие от общих временных рамок рассмотрения дела судом.

Вместе с тем, решение относительно временного запрета исполнять обязанности министра здравоохранения во исполнение иска депутата логично выносить до 15 февраля – дня, на который в этом же деле назначено рассмотрение иска по сути.

При этом адвокат обратил внимание на то, что судья не сможет приступить ни к рассмотрению какого-либо другого дела, ни к рассмотрению иска И.Мосийучука по сути, не вынеся решения, по которому происходит процесс принятия решения в совещательной комнате (относительно обеспечения иска).

“Теоретически до 15 февраля он должен вынести решение, “совещательная комната” требует вынесения решения. Если он не вынесет решения по обеспечению иска до 15 февраля, он может нарушить сроки рассмотрения дела, последствием чего для него может быть дисциплинарная ответственность”, – сказал он.

При этом Б.Даневич отметил тайну совещательной комнаты.

“Ее суть состоит в том, чтобы, во-первых не допустить разглашения сути обсуждения (если решение принимают несколько судей), а во-вторых – исключить внешние взаимодействия, которые могут повлиять на решение”, – сказал он.

Вместе с тем, в действующих процессуальных кодексах фактически не прописана процедура контроля соблюдения этих требований.

Адвокат также подчеркнул, что “никто не наделен правом врываться в совещательную комнату и требовать от судьи ускорения принятия решения”.

“Вообще, проблема затягивания судебных дел – это проблема очень глобальная и проблема не только Украины. И уж затягивание процесса принятия решения в совещательной комнате – не самый распространенный метод.

Но в этой ситуации, ни глава конкретного суда, ни глава Верховного Суда, ни ВККСУ, ни президент Украины не имеют полномочий заставить конкретного судью быстрее выносить решение в конкретном деле, если дело зависло на стадии “совещательной комнаты”.

Судья, например, может аргументировать, что кейс невероятно сложный и нужно изучить огромное количество документов, практику судов, Европейского суда по правам человека и т.д. Стороны процесса могут находить и применять процессуальные инструменты, борясь с затягиванием процесса.

Однако сложно представить себе эффективный инструмент, который дал бы эффект до момента вынесения решения в процессе “совещательной комнаты”. Но, например, на рассмотрение жалоб на действия судьи могут уйти месяцы”, – сказал он.

“В этом деле много вариантов развития событий, которые не вкладываются в простую формулу”, – резюмировал адвокат.

Как сообщалось, судья-спикер Окружного административного суда Киева Богдан Санин во вторник вечером, комментируя непринятие решения относительно запрета этим судом Уляне Супрун исполнять обязанности министра здравоохранения в качестве обеспечения иска депутата Игоря Мосийчука, сообщил, что время нахождения судьи в совещательной комнате зависит от многих факторов, в частности, от объема судебного решения.

Рассмотрение по сути иска депутата И.Мосийчука об отсутствии у У.Супрун полномочий для исполнения обязанностей министра здравоохранения запланировано на 15 февраля. Заседание состоится в 14:50 в Окружном административном суде Киева.

Ряд юристов подготовили заключение Amicus Curiae, в котором высказали мнение, что запрет первому заместитель министра здравоохранения У.Супрун исполнять обязанности министра, вынесенный судьей Окружного административного суда Киева Сергеем Каракашьяном в обеспечение иска депутата Игоря Мосийчука стало фактическим разрешением спора до его рассмотрения.

#суд #юристы #супрун #медреформа

Источник: https://interfax.com.ua/news/general/565669.html

2 мин. 15 сек.: «В удовлетворении иска отказать!»

Нарушена ли тайна совещательной комнаты, если в ней находились двое?

Одним прекрасным летним утром в будний, естественно, день замечательная судья Чурсина С.С. из Черемушкинского районного суда г. Москвы по результатам 30-минутного слушания дела принимает решение об отказе в удовлетворении иска.

Казалось бы, все ничего, но только вот удаление этой судьи в совещательную комнату произошло ровно на 2 минуты 15 секунд. «Она метеор» – подумал я, вставая по возвращении судьи в зал судебного заседания на оглашении резолютивной части решения по делу.

Долго мы с доверителем пытались понять, что же можно совершить за 2 минуты 15 секунд человеку, вошедшему в помещение из соседней комнаты? Ведь речь идет не только о банальном посещении туалета в перерыве, а о более принципиальной и насущной, общественно значимой вещи – решении суда по гражданскому делу.

На семинарах по гражданскому процессу нам, студентам юридических вузов и факультетов, уважаемые преподаватели доносят: «поскольку целью любого разрешения судебного спора является установление истины, то время, затрачиваемое на принятие решения по спору, а также внимание и силы не должны иметь никаких ограничений, ибо разумность срока рассмотрения дела недаром провозглашена». А тут вдруг такое! У меня, как участника процесса, возникла простая на первый взгляд дилемма: либо судья Чурсина С.С. – пока еще малоизвестный стахановец судебной системы России, либо … Хм… Нет, пусть она пока останется все-таки «стахановцем».

Но любопытство и человеческое, и профессиональное не позволит просто так, приняв на веру, присвоить обожаемой судье черемушкинской общественности столь серьезный титул – нужно проверять, реально ли она «стахановка», способная за 2 минуты 15 секунд обоснованно и грандиозно постановить акт высокого правосудия.

https://www.youtube.com/watch?v=uvb194Z-w-s

Заслушав прения сторон по результатам судебного разбирательства дела и удалившись из зала судебного заседания, судья Чурсина С.С.

возвратилась на оглашение резолютивной части решения по делу спустя 2 минуты 15 секунд после удаления в совещательную комнату, иными словами, между моментом удаления судьи Чурсиной С.С.

из зала судебного заседания и моментом её возвращения из совещательной комнаты прошло 2 минуты 15 секунд, как фиксирует аудиозапись заседания, произведенная истцом.

Указанный промежуток времени представляется столь незначительным, что по очевидным основаниям можно утверждать об изготовлении текста резолютивной части решения по делу до момента удаления судьи в совещательную комнату, т.е. о заведомой предрешенности спора.

По общепринятым стандартным предположениям постановление решения по делу в совещательной комнате за 2 минуты 15 секунд фактически невозможно: судье потребуется – закрыть входную дверь совещательной комнаты, – подойти к своему рабочему столу, занять место за ним, – включить компьютер либо разблокировать его, если он оказался невыключенным, – ввести с помощью клавиатуры машинописный текст резолютивной части решения суда в программе Microsoft Word, – вывести текст на бумагу при помощи принтера, – подписать распечатанный текст, – выйти из-за рабочего стола, пройти от рабочего стола к двери совещательной комнаты, ведущей в зал судебного заседания, 

– выйти из совещательной комнаты.

Выполнение приведенных действий за 2 минуты 15 секунд полностью исключено даже с учетом скоростных особенностей передвижения судьи и её навыков машинописной работы.

Вывод один: «Ме-те-ооооор…» И только так.

А теперь попробуем опустить всю реальность отправления российского правосудия и «придраться» к этому событию с точки зрения закона.

Положение ст.192 ГПК РФ провозглашает, что после судебных прений суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения, о чем председательствующий объявляет присутствующим в зале судебного заседания.

В силу ч. 2 ст. 194 ГПК РФ решение суда принимается в совещательной комнате, где могут находиться только судья, рассматривающий дело, или судьи, входящие в состав суда по делу.

Часть 1 ст. 193 ГПК РФ устанавливает, что после принятия и подписания решения суд возвращается в зал заседания, где председательствующий или один из судей объявляет решение суда.

В соответствии с ч. 1 ст. 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ, п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 “О судебном решении”).

Иными словами, ст. 192 ГПК РФ во взаимосвязи с нормами ст.ст. 193-195 ГПК РФ прямо говорит о том, что принятие судьей решения производится не в зале судебного заседания, а после удаления из него по окончании прений сторон, т.е. только в совещательной комнате.

При этом ст. 196 ГПК РФ определяет, что при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению. 

Получается, что все эти действия судья обязательно должен совершить в совещательной комнате, только там и нигде больше.

Трудно себе представить, что весь этот алгоритм взрывающих человеческий мозг деталей работы можно выполнить за 2 минуты 15 секунд, и это еще без учета того, о чем мы уже сказали: без закрытия входной двери совещательной комнаты, без времени пути от двери к рабочему столу, без времени занятия места за рабочим столом, без времени включения или разблокировки компьютера, без времени ввода текста резолютивной части решения суда с помощью клавиатуры в программе Microsoft Word, без времени выведения напечатанного текста на бумагу при помощи принтера, без времени подписания распечатанного текста судьей, без времени выхода из-за рабочего стола, без времени пути от рабочего стола к двери совещательной комнаты, ведущей в зал судебного заседания, и без времени выхода из совещательной комнаты.

Остается только снова сказать: «Ну, метеоооооор…»

Ну а теперь совсем серьезно и предметно. Все эти обстоятельства свидетельствуют об одном – действительное принятие законного решения по делу именно в том порядке, как это предусматривают положения ст.ст.

192-194, 196 ГПК РФ, не произошло – судья изготовила текст резолютивной части решения суда по делу по всей очевидной вероятности задолго до своего удаления в совещательную комнату, т.е.

во время судебного разбирательства по делу, что крайне недопустимо по смыслу закона.

Толковую позицию по правовой оценке времени нахождения судьи в совещательной комнате при принятии решения российские суды еще не выработали. Неясно в практике и другое – как быть, если подобное произошло, к чему все это привязывать, к нарушению тайны совещания? Попробуем обговорить и это.

«Нарушением принципа тайны совещания судей будет наличие доступа в помещение, в котором суд проводит совещание и принимает судебный акт, других лиц и общение других лиц с лицами, входящими в состав суда, в момент совещания и принятия судебного решения»: так в своем время оговорился АС Уральского округа в постановлении от 05.09.2012 г. № Ф09-10495/10. Но АС Уральского округа сказал лишь насчет принятия решения в совещательной комнате, и скорее о доступе в нее, а не принятии решения до удаления из зала. Но в судебной практике есть и иные взгляды.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/2_min_15_sek_v_udovletvorenii_iska_otkazat/79897

Автоправо
Добавить комментарий