Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

Подделка документов

Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

В судебно-следственной практике нередко возникают проблемы, связанные с квалификацией деяний, предусмотренных ст. 327 УК РФ (Подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков) и 19.23 КоАП РФ (Подделка документов, штампов, печатей или бланков, их использование, передача либо сбыт).

Подделка документов

Виктория Трофимова, юрист

Подделка документа — это изготовление полностью фальсифицированного документа либо частичное фальсифицирование реквизитов подлинного документа путём внесения в текст документа заведомо недостоверных сведений, исправлений, фальсификация подписей или иных реквизитов документа.

Законодательством РФ за подделку документов предусмотрена как уголовная (ст. 327 УК РФ), так и административная ответственность (ст. 19.23 КоАП РФ).

Под термином «сбыт» следует пониматьотчуждение предмета административного правонарушения путём дарения, продажи, передачи либо отчуждение иным способом.

Ели говорить об административной ответственности за подделку документов, она наступает в порядке ст. 19.23 КоАП РФ и предусматривает наложение административного штрафа на юридических лиц в размере от тридцати тысяч до сорока тысяч рублей с конфискацией орудий совершения административного правонарушения. Обратимся к судебной практике.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 1 Упоровского района Тюменской области по делу № 5-237/2012-1м об административном правонарушении Общество с ограниченной ответственностью признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП РФ.

Мировым судьёй установлено, что для получения свидетельства о допуске к работам, которые оказывают влияние на безопасность объектов капитального строительства, Общество обратилось в Некоммерческое партнёрство, представило поддельные документы, а именно протоколы проверки знаний норм и правил работы в электроустановках, то есть совершило правонарушение, предусмотренное ст. 19.

23 КоАП РФ — подделка документов, подтверждающих наличие у лица права, и их использование. В судебном заседании представитель Общества пояснил, что указанные протоколы он не проверял, с оригиналами не сверял, ксерокопии заверил своей печатью. Данные документы предоставил в Некоммерческое партнёрство, хотя предполагал, что они могут быть поддельными.

Вину в подделке и использовании поддельных документов признаёт, в содеянном раскаивается. В соответствии со ст. 55.

8 Градостроительного кодекса Российской Федерации, индивидуальный предприниматель или юридическое лицо вправе выполнять работы, которые оказывают влияние на безопасность объектов капитального строительства, при наличии выданного саморегулируемой организацией свидетельства о допуске к таким работам. Согласно ч. 8 ст. 55.

5 Градостроительного кодекса Российской Федерации, минимально необходимыми требованиями к выдаче свидетельств о допуске к работам, которые оказывают влияние на безопасность объектов капитального строительства, являются требование о наличии работников индивидуального предпринимателя, работников юридического лица, имеющих высшее или среднее профессиональное образование соответствующего профиля для выполнения определённых видов работ, которые оказывают влияние на безопасность объектов капитального строительства. Согласно письму генерального директора Некоммерческого партнёрства и заявлению заместителя руководителя Северо-Уральского управления Ростехнадзора, следует, что представленные Обществом копии протоколов проверки знаний норм и правил работы в электроустановках являются поддельными. Таким образом, судья, изучив материалы административного дела, с учётом обстоятельств, установленных в судебном заседании, приходит к убеждению о наличии в действиях Общества состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП РФ — подделка документов, подтверждающих наличие у лица права, и их использование. В качестве административного наказания Обществу назначен штраф в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей.

Как мы видим из данного примера, противоправные действия Общества, выразившиеся в представлении поддельных копий протоколов проверки знаний норм и правил работы в электроустановках, посягают на установленный Градостроительным кодексом РФ порядок получения свидетельства о допуске к соответствующим видам работ.

Несмотря на то, что указанное свидетельство на основании представленных поддельных документов обществом получено не было, административная ответственность Общества наступила в порядке ст. 19.

23 КоАП РФ, то есть состав данного административного правонарушения формальный, суду было достаточно установить факт совершения деяния, противоречащего требованиям Градостроительного кодекса РФ. Вина Общества в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.

23 КоАП РФ, в судебном заседании доказана, что подтверждается объяснениями представителя Общества, материалами дела, исследованными в судебном заседании.

Рассмотрим ещё один пример.

26 декабря 2013 года Судебной коллегией по гражданским делам суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № 33-2823/2013 оставлено без изменения решение Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа об отказе в признании отказа в трудоустройстве необоснованным, об устранении последствий необоснованного отказа в трудоустройстве от 23 июля 2013 года, апелляционная жалоба оставлена без удовлетворения. В обоснование доводов истец (он же податель апелляционной жалобы) указывал на подложность представленных ответчиком доказательств в части наличия собеседования между истцом и представителями ответчика при трудоустройстве, ссылался на отсутствие факта собеседования при трудоустройстве. До рассмотрения апелляционной жалобы от истца также поступили ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств: копии диплома об образовании, трудовой книжки; ходатайство об информировании органов дознания или предварительного следствия городов Новый Уренгой и Воркута о необходимости решения вопроса в части возбуждения уголовных дел в отношении ФИО 1, ФИО 2, ФИО 3 по статьям 303, 327 УК РФ, а также информирования органов полиции города Новый Уренгой о необходимости решения вопроса в части возбуждения дела об административном правонарушении по ст. 19.23 КоАП РФ в отношении ответчика путём вынесения частного определения. Однако доказательств, подтверждающих свои доводы, истец в судебное заседание не представил. Также, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, истцом не представлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о его соответствии квалификационным требованиям к указанной должности. Ходатайство истца об информировании органов дознания или предварительного следствия городов Новый Уренгой и Воркута о необходимости решения вопроса в части возбуждения уголовных дел в отношении ФИО 1, ФИО 2, ФИО 3 по статьям 303, 327 УК РФ, а также информирования органов полиции города Новый Уренгой о необходимости решения вопроса в части возбуждения дела об административном правонарушении по ст. 19.23 КоАП РФ в отношении ООО «Уренгойгорстроймонтаж» путём вынесения частного определения судебная коллегия не находит обоснованным, поскольку предусмотренных ст. 226 ГПК РФ оснований вынесения частного определения не имеется. Апелляционная жалоба оставлена судебной коллегией без удовлетворения (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 26.12.2013. Дело № 33-2823/2013).

В данной ситуации истец (податель апелляционной жалобы) утверждал, что в результате противоправных действий ответчика был нарушен установленный ТК РФ порядок трудоустройства, а также нарушено право истца на труд, однако судебной коллегией признаков состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП РФ, в действиях ответчика установлено не было.

Вина Общества в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП РФ, не доказана, поскольку истец (податель апелляционной жалобы) не представил суду доказательств, подтверждающих свои доводы.

В связи с этим суд апелляционной инстанции счёл необоснованными заявленные истцом ходатайства, решение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба — без удовлетворения.

Необходимо отметить, что подделка документов, штампов, печатей или бланков, их использование, передача либо сбыт довольно часто встречается в сфере образования.

На практике встречаются случаи, когда при проведении проверок правоохранительными и иными уполномоченными осуществлять контроль и надзор в сфере образования органами выявляются факты фальсификации, а также распространения фальсифицированных документов об образовании (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 5 сентября 2013 г. Дело № 33-3077/2013).

Таким образом, подделка документов, штампов, печатей или бланков, их использование, передача либо сбыт являются правонарушениями против порядка управления.

В КоАП РФ данным правонарушениям посвящена отдельная глава, родовым объектом большинства административных правонарушений, регулируемых нормами данной главы, является порядок управления. Видовым объектом правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП, является установленный порядок документооборота.

Объективную сторону правонарушения составляют действия по подделке, передаче, использованию или сбыту документа, удостоверяющего личность, либо иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, а также активные действия по изготовлению, передаче, использованию или сбыту государственных наград Российской Федерации, РСФСР, СССР, штампов, печатей, бланков. В отличие от ст. 327 УК РФ, ст. 19.23 КоАП РФ устанавливает ответственность за передачу предмета правонарушения. Состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП РФ, имеет формальный характер, суду не требуется доказывать причинно-следственную связь между противоправным деянием и наступлением вредных последствий, достаточно установить сам факт совершения противоправного деяния, нарушающего нормы действующего законодательства РФ.

Субъектом административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.23 КоАП, является только юридическое лицо. Для физических лиц за аналогичные деяния установлена уголовная ответственность, предусмотренная ст. 327 УК РФ.

К аналогичному выводу пришла и Судебная коллегия по уголовным делам суда Чукотского автономного округа, признав необоснованным довод, указанный в кассационной жалобе о том, что суд первой инстанции должен был рассмотреть вопрос о законности возбуждения уголовного дела по ч. 1 ст.

 327 УК РФ в связи с тем, что имелась возможность возбуждения дела об административном правонарушении, предусмотренном ст. 19.23 КоАП РФ (Кассационное определение от 21 июня 2010 года по делу № 1-01/10).

Источник: https://www.top-personal.ru/adminlawissue.html?370

Ответственность представителя за утверждения о фактах в гражданском процессе

Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

Вчерашний научный круглый стол по вопросу об ответственности за ложь в суде и предшествующая ему дискуссия в фейсбуке побуждают меня написать на эту тему.

Я не ставлю своей целью полностью осветить эту проблему и остановлюсь только на ответственности представителей, поскольку именно по этой теме звучали самые спорные, на мой взгляд, утверждения.

Впрочем, многие мои утверждения будут не менее спорны, и скорее представляют собой отправные точки для развития дискуссии, чем описание законченной концепции.

Как известно, в российском процессе судебные представители нередко опрашиваются судьями по вопросам факта. Например, судья спрашивает представителя ответчика о том, получил ли его доверитель товар от истца или нет.

Представитель отвечает, что нет, хотя и знает, что в действительности товар был получен. Причина этого состоит в том, что представитель предполагает, что у истца не имеется доказательств отгрузки товара, и на этом основании рассчитывает выиграть дело.

Стал ли представитель источником ложных доказательств в описанной ситуации?

Объяснения лиц, участвующих в деле, – разновидность личных доказательств. Доказательство, в свою очередь, это след обстоятельства, входящего в предмет доказывания. Для того, чтобы доказательство закрепилось, и его можно было принести в суд, должен существовать следоноситель.

Для письменных доказательств – это, как правило, бумага, а для объяснений лиц, участвующих в деле, и свидетельских показаний – это память.

Именно в человеческой памяти отпечатывается реальная действительность, что впоследствии позволяет установить факты прошлого путем опроса или допроса этого человека.

В памяти судебного представителя нет следов обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела (за редкими исключениями, о которых имеет смысл поговорить отдельно).

Все, что он знает, известно ему лишь со слов доверителя, который, впрочем, тоже может знать часть обстоятельств лишь со слов третьих лиц.

Таким образом, представитель никак не может нести ответственность за дачу ложных объяснений по той причине, что он в процессе никаких объяснений не дает.

Чем же тогда являются заявления представителя по вопросам факта? Где бы ни делались эти заявления – в процессуальных документах или в судебном заседании – они не являются доказательствами. Речь идет о выполнении судебным представителем бремени утверждения.

Как известно, суд формирует бремя доказывания по делу на этапе подготовки к судебному разбирательству исходя из утверждений сторон (ст.133 АПК, ст.148 ГПК).

Следовательно, до выполнения бремени доказывания стороны должны выполнить бремя утверждения, изложив свою позицию относительно обстоятельств, по их мнению, имеющих значение для разрешения дела.

Именно этим и занимается представитель, транслируя суду утверждения о фактах.

Впоследствии представитель должен будет доказать все или хотя бы часть из них, прибегая в случае необходимости и к личным доказательствам, то есть приглашая своего доверителя прийти в судебное заседание для дачи объяснений или вызывая свидетелей для допроса.

Хорошо, представитель не может отвечать за ложность доказательств, но может ли он отвечать за ложность утверждений об обстоятельствах в тех случаях, когда он знает, что они ложны? В сознании российского практикующего юриста укрепилась идея о том, что представитель зачастую не только излагает суду версию своего доверителя, но и активно участвует в конструировании этой версии.

Это первый из поставленных вопросов, который, на мой взгляд, не имеет очевидного ответа. Тут может быть множество подходов.

Запрет на предоставление суду ложных объяснений направлен, во-первых, на обеспечения уважения к суду, которое будет подорвано, если в обществе будет распространяться мнение, что суд разрешает дело не по справедливости (праву), а в пользу того, кто лучше солжет. Во-вторых, он направлен на вынесение обоснованного судебного решения.

Сама по себе возможность представления ложной версии событий, на мой взгляд, не подрывает доверие к суду и не приводит к вынесению решения в пользу стороны по делу, поскольку суд руководствуется доказательствами, а не утверждениями.

Проигрыш другой стороны в результате того, что она представила менее убедительную версию событий либо не смогла подкрепить ее доказательствами, будет восприниматься как поражение вследствие непредусмотрительности, типичное для состязательного процесса.

Впрочем, в ответ на это можно возразить, что современный российский арбитражный процесс знает институт признания фактов путем их неоспаривания (ч. 3.1 ст. 70 АПК), и, таким образом, роль утверждений, сделанных другой стороной, существенно возросла. Однако, мне представляется, что ч.

3.1 ст. 70 АПК скорее инструментальна. Она подлежит применению лишь тогда, когда все стороны спора представили свои версии событий, и позволяет не доказывать лишь те факты, которые прямо не оспорены и существование которых не входит в противоречие ни с одной из представленных версий.

Но может быть именно профессия налагает на судебного представителя определенные требования? Даже если представление заведомо ложной версии событий не угрожает самому судопроизводству, возможно представитель просто не может позволить себе делать это по иным причинам. Это определенно было бы так, если бы судебный представитель воспринимался не столько оружием в руках клиента, сколько служителем правосудия. Эта концепция, выглядящая почти шуткой в современных российских реалиях, принята, например, в Англии.

Естественно, что просто назвать судебного представителя служителем правосудия мало. Для того, чтобы это действительно стало так, люди, которые сегодня себя чувствуют находящимися по разные стороны баррикад, судьи и профессиональные судебные представители, должны почувствовать себя носителями одной профессии.

И те, и другие должны ощутить, что их клиент в широком смысле – общество.

Я сомневаюсь в том, что такое чувство может быть обретено вне единого профессионального сообщества, когда сегодняшний профессиональный представитель завтра без труда становится судьей, а судья уходит в отставку и начинает практиковать в качестве судебного представителя.

https://www.youtube.com/watch?v=DsGU0O3mcAI

Неполным было бы рассмотрение вопроса о запрете предоставления ложной версии событий без соотнесения его с состязательной формой процесса.

Артем Карапетов, выступая на научном круглом столе, привел следующий пример: представитель ответчика по делу о взыскании долга по договору поставки заявляет о том, что договор не заключен.

Когда истец представляет доказательства того, что договор заключен, представитель ответчика утверждает, что товар не поставлен. Когда истец доказывает, что товар поставлен, представитель ответчика приводит новые возражения по фактам и т.д.

В принципе состязательная форма процесса и сам принцип состязательности допускают, что одна сторона может препятствовать другой стороне в достижение нужного ей решения любыми процессуальными средствами.

Однако чистый состязательный процесс (процесс как состязание без ограничений) и чистый принцип состязательности (идея о том, что доказательства представляются только сторонами) почти не встречаются.

Вопрос, таким образом, состоит в том, предусматривают ли наши процессуальные кодексы ограничение на изменение презентованной стороной версии событий по ходу процесса?

И ГПК, и АПК предусматривают, что предмет доказывания формируется на стадии подготовки к судебному разбирательству, хотя это не означает, что он вместе с версией событий не может изменяться в дальнейшей. Однако, АПК к тому же предусматривает процедуру раскрытия доказательств (ч. 4 ст. 65 АПК), которая, как нам всем хорошо известно, не работает.

Сами же арбитражные суды и привели к тому, что институт раскрытия доказательств не заработал с самого момента его появления в кодексе.

А ведь именно этот институт мог бы исключить ситуации наподобие той, которая описана нашим коллегой, поскольку раскрыть доказательства в начале процесса означает лишить себя большей части возможностей изменить свою версию событий впоследствие.

В чем же причина низвержения института раскрытия доказательств судами? Конечно, его применение требует от судей дополнительной квалификации, однако, со временем он облегчил бы работу самим судьям.

Причина, по-видимому, состоит в том, что арбитражный процесс, как и гражданский, воспринимается судами как непрофессиональный.

Так что лишь немногие попытки привнести в него повышенные требования для участников удаются.

Возможно, есть и еще одна менее рациональная причина – как известно, в сознании многих российских судей стремление к постижению объективной истины по делу неистребимо. Какой судья удержится от того, чтобы исследовать доказательство, проливающее свет на истинное положение дел, хотя бы и представленное с нарушением правил о раскрытии доказательств?

Вместе с тем возможно требование стабильности представляемой сторонами версии событий могло бы стать тем естественным сдерживающим фактором, которое заставляет сторону с самого начала придерживаться версии событий, которая максимально близка к правдивой. Ведь чем сильнее было бы отклонение от нее, тем выше, по общему правилу, риск проиграть дело.

Подводя итог, действующий закон и судоустройственная реальность, на мой взгляд, не позволяют возложить на судебного представителя ни ответственность за дачу ложных объяснений, ни ответственность за предоставление суду заведомо ложной версии событий.

Источник: https://zakon.ru/blog/2016/12/21/otvetstvennost_predstavitelya_za_utverzhdeniya_o_faktah_v_grazhdanskom_processe

Верховный суд указал, за подделку каких документов нельзя сесть в тюрьму

Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

Необычное, но весьма показательное дело рассмотрел Верховный суд. Его решение интересно по двум моментам.

Во-первых, суд разбирал ситуацию с клиентом банка и его депозитным договором. Сегодня, в период кризиса, это одна из очень актуальных тем. Во-вторых, главный суд страны не признал поддельным банковский договор, как это утверждали правоохранительные органы. Изначально и местные суды тоже посчитали, что договор – бумага незаконная, но Верховный суд с этим категорически не согласился.

На скамье подсудимых оказалась жительница из Башкортостана. Ей предъявили обвинение по 327-й статье Уголовного кодекса. Статья очень неприятная. Она говорит об изготовлении и сбыте поддельных документов, госнаград, штампов, печатей и бланков. Санкции за такое преступление – от большого штрафа до четырех лет лишения свободы.

Женщину городской суд признал виновной в том, что она подделала депозитный договор с банком. Вернее, в обыкновенном, “правильном” договоре она расписалась за свою мать. А потом с таким договором, который автоматически стал “неправильным”, работала – то есть по нему зачисляла деньги на счет и оттуда их снимала.

Общая сумма, которую она получила с банка по такому документу, оказалась весьма солидной.

Судебная коллегия Верховного суда Башкортостана подтвердила приговор по статье за подделку документов, без изменения оставил его и президиум Верховного суда республики. Женщина в надзорной жалобе в высшую судебную инстанцию страны вообще оспаривала свое осуждение.

Она уверяла судей, что договор займа и расходно-кассовые ордера она действительно подписывала за свою старенькую мать. Но делала это с ее согласия.

Да и свидетели хором заявили, что осужденная жила вместе с мамой и, как выражаются юристы, они вели совместное хозяйство и сообща планировали семейный бюджет.

Женщина соглашалась, что доверенность, как того требует Гражданский кодекс, она от матери не оформляла, поэтому порядок нарушила, но это ни в коем случае нельзя назвать подделкой официальных документов.

Верховный суд России согласился с доводами жительницы Башкирии и все предыдущие судебные решения отменил. Потом объяснил, почему он это сделал.

По мнению главного суда страны, предметом преступления в 327-й статье УК являются лишь такие официальные документы, которые выдаются государственными, общественными или коммерческими организациями.

У таких документов должна быть одна общая черта – бумаги обязаны либо предоставлять человеку какие-либо права, либо освобождать его от каких-нибудь обязанностей. Однако состав преступления отсутствует, если подделан документ, не дающий человеку дополнительных прав и ни от чего не освобождающий.

Договор депозитного вклада, который женщина заключила с банком в пользу своей матери, по мнению Верховного суда, не относится к числу официальных документов, о которых говорит уголовная статья.

Потому что у женщины по этому документу не появилось никаких прав, да и от обязанностей договор с банком ее не освобождал. Документ, в котором осужденная расписалась за мать, может быть признан, выражаясь юридическим языком, просто ничтожным документом.

Кстати, с такой формулировкой суда согласился и представитель банка. А это значит, что состава преступления в том, что совершила жительница Башкирии, просто нет.

Верховный суд подчеркнул, все последующие после подписания договора действия осужденной – пополнение вклада, снятие процентов, тоже никак нельзя назвать уголовно наказуемыми деяниями, хотя местные суды расценили их именно так. Из материалов дела судьи Верховного суда увидели, что, когда женщина вносила деньги на вклад или получала их, расписываясь за свою маму, работники банка это знали. Выходит, что она ставила подпись с их ведома и согласия.

Главный суд страны, разбирая это дело, заявил: само по себе выполнение подписи от имени другого человека, в том числе и на кассовых ордерах, судам надо рассматривать просто как нарушение порядка оформления документов, которое не влечет уголовную ответственность.

Верховный суд, отменив судебные решения в отношении женщины, признал за ней и право на реабилитацию.

Справка “РГ”

Решения Верховного суда, даже если они приняты по конкретному делу, все равно считаются важными и для рассмотрения другими судами аналогичных дел.

Ведь главное в таких решениях это то, как Верховный суд страны понимает и трактует конкретные статьи закона. Подобные разъяснения для нижестоящих судов становятся руководством.

Имея на руках это постановление Президиума Верховного суда (N213ПО08), граждане, попавшие в похожую ситуацию, смогут аргументированно доказать свою правоту.

Источник: https://rg.ru/2009/04/21/precedent.html

Уголовная ответственность за предоставление сфальсифицированных документов в арбитражном процессе

Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

Ответчиком были представлены в судебное заседание оригиналы документов – доказательств по делу. Противоположная сторона (Истец)  заявила о фальсификации данных доказательств (в частности, Истец заявил, что не подписывал документы, которые Ответчик представил и на которых имеется его подпись).

В связи с вышеизложенным, судья обязал обе стороны подписать расписки об уголовной ответственности.

Возможно ли применения уголовной ответственности за фальсификацию доказательств в рамках арбитражного процесса (в случае, если судом будет установлено, что представленные документы сфальсифицированы)?

В соответствии со ст. 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, (далее – АПК РФ), если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные АПК РФ меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

Арбитражный суд не решает вопрос о привлечении лица к уголовной ответственности.

Он разрешает процессуальный вопрос о допустимости и достоверности отдельного доказательства при указании на него как на сфальсифицированное, поскольку вынесение решения возможно при наличии допустимых и достоверных доказательств.

В противном случае, решение не будет отвечать действительным обстоятельствам дела и может повлечь нарушение прав субъектов арбитражного процесса.

Подача заявления о фальсификации влечет два варианта действий суда.

При каждом из них суд обязан разъяснить представившему доказательство возможные уголовно-правовые последствия представления фальсифицированного доказательства с отражением этого действия в протоколе судебного заседания.

Поэтому отсутствие лица, представившего предположительно фальсифицированное доказательство, должно повлечь отложение судебного разбирательства. После разъяснения отмеченных последствий суд:

— исключает оспариваемое доказательство из числа доказательств при согласии на то лица, представившего доказательство. Согласие выражается в устной или письменной форме, с отражением в протоколе;

— проверяет заявление о фальсификации, если представившее доказательство лицо возражает по поводу его исключения судом из числа доказательств.

Для проверки суд предпринимает все возможные для этого процессуальные меры: назначает проведение экспертизы, допрашивает возможных свидетелей, истребует и исследует документы, иные материалы, получает объяснения от лиц, участвующих в деле, в том числе от представившего оспариваемое доказательство.

Следует заметить, что не всегда представившее доказательство лицо является его фальсификатором, поэтому цель суда — установить, является ли доказательство фальсифицированным. Установление виновного в этом лица не входит в компетенцию арбитражного суда, выяснение этого вопроса относится к уголовной юрисдикции.

За фальсификацию доказательств предусмотрена уголовная ответственность в соответствии с ч. 1 ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, (далее – УК РФ).

Субъектами уголовной ответственности выступают лица, участвующие в деле, а также их представители. УК РФ в ч. 1 ст.

303 указывает на возможность уголовной ответственности при фальсификации доказательств по гражданским делам, что следует понимать как включающее в себя понятие и арбитражных дел.

Как следует из положений ст.

140, 141, 144, 145 УПК РФ, заявление о совершении преступления (например, заявления о фальсификации доказательства по гражданскому делу) определённым лицом служит поводом к началу уголовного судопроизводства и одновременно является началом уголовного преследования после соответствующей проверки сотрудниками правоохранительных органов изложенных в нем обстоятельств.

В силу ст. 49 Конституции России, ст. 8, 29 УПК РФ наличие в действиях лица состава преступления (а значит, и вины лица, совершившего преступление), может быть установлено только вступившим в законную силу приговором суда.

Рассмотрение уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 303 УК РФ, отнесено ст. 31 УПК РФ к компетенции районных судов.

Проведение следственных действий, направленных на сбор доказательств по уголовному делу, входит в полномочия органов дознания и следствия.

Таким образом, компетентный суд может признать доказательство сфальсифицированным в том случае, если доказана вина лица в подделке доказательства с целью введения суда в заблуждение.

Из буквального прочтения ст. 161 АПК РФ может сложиться мнение, что на арбитражный суд возложена обязанность проведения проверки заявления о фальсификации доказательств, то есть заявления о совершении преступления, в рамках которой суд устанавливает как факт достоверности сведений, содержащихся в оспариваемом доказательстве, так и факт его сознательного искажения (умысла).

     Однако при таком толковании арбитражный суд принимает на себя несвойственные ему функции органов дознания и следствия, а в случае признания заявления о фальсификации доказательства обоснованным — фактически признаёт лицо, представившее сфальсифицированное доказательство, виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.ст.303УК.РФ.

Конституционный Суд РФ в постановлении от  14.01.2000 № 1-П отметил, что конституционный принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной власти и самостоятельности органов каждой из них (ст.

10 Конституции России) в уголовном судопроизводстве предполагает разграничение возлагаемых на соответствующие органы функций, а именно конституционной функции осуществления правосудия и функции уголовного преследования. Осуществление правосудия в Российской Федерации в соответствии с ч. 1 ст.

11 и главой 7 Конституции России возлагается на суды как органы судебной власти, которые рассматривают и разрешают в судебном заседании конкретные дела в строгом соответствии с установленными законом процедурами конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 1 и 2 ст. 118 Конституции России).

Наделение суда полномочиями по возбуждению уголовного преследования не согласуется с конституционными положениями о независимом правосудии (ст. 18, ст. 46, ч. 1, и ст. 120 Конституции России).

Учитывая, что факт совершения преступления может быть установлен только судом в порядке уголовного судопроизводства, при отсутствии соответствующего приговора суда общей юрисдикции арбитражный суд в силу ст. 68 АПК РФ не вправе самостоятельно устанавливать вину лица и факт фальсификации доказательства.

В целях вынесения законного и обоснованно решения для арбитражного суда важно наличие достоверного доказательства. Если существо доказательства составляют сведения, не соответствующие действительности, то такое доказательство не может быть принято судом в подтверждение доводов любой стороны по делу.

При этом причины несоответствия сведений действительности, выявление чьих-то умышленных действий или простой оплошности для арбитражного суда не имеет значения. Таким образом, по своей сути рассмотрение заявления о фальсификации доказательства, поданного в порядке ст.

161 АПК РФ, является проверкой заявления о недостоверности доказательств, представленных одним из лиц, участвующих в деле.

Необходимо отметить, что выводы суда о недостоверности доказательства могут служить основанием для направления материалов проверки в следственные органы, однако действующим АПК РФ не закреплена обязанность арбитражного суда направлять соответствующие материалы для проверки поводов и оснований к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование в случае, когда суд приходит к выводу о наличии фактических данных, свидетельствующих о признаках преступления.

Таким образом, при наличии состава преступления, предусмотренного в ст. 303 в УК РФ, в рамках Арбитражного процесса отсутствует процессуальный механизм возбуждения уголовного дела в связи с подтверждением предположения о фальсификации доказательств.

Возбуждение уголовного дела по ст. 303 УК РФ, возможно в случае, если сторона, заявляющая о фальсификации доказательств, подаст заявление в прокуратуру и иные органы, в компетенции которых предусмотрено право на возбуждение уголовного дела, проведение предварительного следствия и дознания.

Однако и в этом случае, будут проведены следственные действия на выяснение данных о составе преступления, а именно: Субъект, субъективная сторона, объект, объективная сторона.

Проблемным вопросом является определение того, кто может являться субъектом преступления. Так, диспозиция части первой ст. 303 УК РФ определяет круг субъектов, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности за фальсификацию доказательств, и относит к ним лиц, участвующих в деле, и их представителей.

Из анализа статей 62 АПК и 54 ГПК следует, что представитель совершает процессуальные действия (в том числе подает ходатайства о приобщении доказательств) от имени доверителя (представляемого). Учитывая вышесказанное, можно выделить три основных ситуации:

1) возможно привлечение к уголовной ответственности лица, который сам представлял свои интересы в суде, или доверителя, который передал подложный документ представителю, не поставив того в известность о характере подложности;

2) возможно привлечение к ответственности представителя, который вышел за пределы своих правомочий, изготовил и представил поддельный документ в суд. В данном случае, у представителя имеется интерес в самом факте «выигрыша дела» (или в некоторых ситуациях – «проигрыша дела») вне зависимости от спорного материального правоотношения.

3) возможно привлечение к ответственности, как представителя, так и доверителя (допустимы различные формы соучастия).

Что касается субъективной стороны данного состава преступления, то для привлечения к ответственности по ст. 303 УК РФ необходимо наличие прямого умысла, т. е. преднамеренного стремления ввести суд в заблуждение с целью получения нужного решения или затягивания судебного разбирательств по делу.

Объективная сторона фальсификации — это подделка, фабрикация, искусственное создание любого доказательства по делу, противоречащего действительным фактам и обстоятельствам.

На основании изложенного, привлечение к уголовной ответственности за фальсификацию доказательств в рамках арбитражного процесса возможен только по заявлению в органы следствия и иные правоохранительные органы о совершении преступления, состав которой предусмотрен ст.

303 УК РФ, а так же при обнаружении состава преступления в связи с проведением проверок органами прокуратуры и иными компетентными органами. При этом для привлечения к ответственности будет произведено предварительное расследование, в рамках которого будет устанавливаться состав преступления.

На практике привлечение к уголовной ответственности по ст. 303 УК РФ осуществляется очень редко.

https://www.youtube.com/watch?v=3itbngXuPqo

Следует отметить, что зачастую при фальсификации доказательств по гражданскому делу могут иметь место и другие преступления, совершаемые с целью представления в суд ложных сведений: подделка, изготовление и сбыт поддельных документов (ст. 327 УК РФ), незаконная банковская деятельность (ст. 172 УК РФ), служебный подлог (ст. 292 УК РФ) и др.

Марина Клепко

Источник: https://www.nedelkopartners.ru/blog/ugolovnaya-otvetstvennost-za-predostavlenie-sfalsificzirovannyix-dokumentov-v-arbitrazhnom-proczesse/

Фальсификация доказательств

Можно ли привлечь ответчика за подложные документы?

Дмитрий Загайнов рекомендует добросовестным судебным представителям составлять акт приёма-передачи (реестр) подлинных документов.

Загайнов Дмитрий Иванович
Партнер

Судебный представитель постоянно находится в зоне риске, поскольку работает с полученными от клиента документами, достоверность которых не всегда можно определить и проверить.

Адвокат Дмитрий Загайнов, партнер ИНТЕЛЛЕКТ-С, рассматривает, в каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств, и дает рекомендации, как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за это деяние.

При этом автор не берет в расчет ситуацию, когда сам судебный представитель занимается изготовлением фальсифицированного доказательства либо выступает пособником, дающим советы или указания, как довести преступный умысел до конца.

Немного статистики

Если обратиться к открытым статистическим данным на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, то выяснится, что за 2017 год в российские суды поступило 22 655 048 первичных обращений в виде заявлений, исковых заявлений и жалоб, из них в арбитражные суды субъектов РФ – 1 951 028 заявлений и исковых заявлений.

За этот же период в суды поступило 908 356 уголовных дел; за преступления небольшой тяжести мировыми судьями осуждены 286 292 человека, районными судами – 76 135 человек. По некоторым данным 2014 года, в России по ч. 1 ст. 303 УК РФ выносилось от 50 до 70 приговоров в год, начиная с 2006 года (журнал «Судья», №11 за 2014 год).

Данная тенденция не изменилась.

Во время выступления в апреле 2018 года на научно-практическом семинаре, который был посвящен вопросам ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому делу и соорганизатором которого выступал Арбитражный суд Свердловской области, один из руководителей районного следственного отдела СК РФ подтвердил, что в следственный отдел ежемесячно поступает около 100 заявлений о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Из них уголовные дела возбуждаются только в трёх-четырёх случаях, а в суд передаются, как правило, только одно-два дела. Несмотря на то что риск быть привлеченным к ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ у судебного представителя невелик, полагаю уместным исследовать данный вопрос и не надеяться на статистические данные.

Изменения, которые были внесены в часть 1 статьи 303 УК РФ весной 2017 года и благодаря которым была существенно расширена объективная сторона деяния, свидетельствуют о том, что законодатель реально обеспокоен тем, что в угоду ложным ценностям на рассмотрение суда от лиц, участвующих в деле, нередко поступают сведения, искажающие истину.

Объективная сторона деяния по ч. 1 ст. 303 УК РФ представлена четырьмя самостоятельными составами, одним из которых названа фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем. Именно анализ данного состава и является темой настоящей публикации.

В каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств

Фальсификация (от лат. falsificare – подделывать) означает подделывание чего-то, искажение, подмену подлинного мнимым.

Сфальсифицированы могут быть любые виды доказательств – договоры, акты сверок, долговые расписки, заключения эксперта, протоколы осмотра и иные документы, а также вещественные доказательства.

Преступление, связанное с фальсификацией доказательств, характеризуется прямым умыслом, и совершить его может только специальный субъект – лицо, участвующее в деле, или его представитель.

Одним из субъектов ответственности является судебный представитель, и в связи с этим возникают различные вопросы правовой квалификации. Подлежит ли ответственности судебный представитель:

  • если он не занимался подделкой документов, а только представил их в суде?
  • если во время судебного заседания стало известно о факте подделки, однако он продолжал настаивать на этом доказательстве, считая, что заявление противоположной стороны о фальсификации доказательств является лишь актом злоупотребления процессуальными правами?
  • если он сфальсифицировал доказательство, представил его в суд, но затем отказался от него в суде?
  • если он не участвовал в создании фальсифицированного доказательства, и, узнав о существовании оного, согласился в судебном заседании исключить его из числа доказательств?

Думаю, что найти ответ на эти вопросы поможет анализ процессуальных кодексов, где по гражданским и административным делам установлен критерий для сведений, которые поступают в суд от участников процесса и которые в последующем могут быть признаны доказательствами.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
сравнительная таблица

определение кто устанавливает процессуальныйфильтр возможностьзаявления о фальсификации
УПК
РФ
любые сведения
(ст. 74)
суд, прокурор, следователь, дознаватель относимость, допустимость,достоверность, достаточность

(ст. 88)

нет прямой нормы, но есть
ст. 271 – заявление и разрешение ходатайств (например, об исключении доказательств)
ГПК
РФ
сведения о фактах
(ст. 55)
суд относимость (ст. 59),допустимость (ст. 60),

достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 3 ст. 67)

ст. 186 – заявление о подложности доказательств
АПК
РФ
сведения о фактах
(ст. 64)
арбитражный суд относимость (ст. 67),допустимость (ст. 68),

достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 2 ст. 72)

ст. 161 – заявление о фальсификации доказательств
КАС
РФ
сведения о фактах
(ст. 59)
суд относимость (ст. 60)допустимость (ст. 61),

достоверность, достаточность и взаимосвязь (ч. 3 ст. 84)

нет прямой нормы, но есть ст. 154 – разрешение судом ходатайств лиц, участвующих в деле,
+ ч. 2 ст. 77
КоАП
РФ
любые фактические данные
(ст. 26.2)
судья, орган, должностное лицо полученные с нарушением закона (ч. 3 ст. 26.2) нет прямой нормы, но есть право заявить ходатайство
(п. 6 ч. 1. ст. 29.7)

Из сравнительной таблицы видно, что установленный процессуальный фильтр не все сведения, поступающие от сторон, признает доказательствами по делу.

Если в материалы дела поступают сведения, не имеющие отношения к делу, то может иметь место ошибка в объекте, когда лицо, фальсифицирующее документы (сведения), полагает, что представляемые сведения имеют отношение к делу и могут повлиять на правосудие, что, по сути, выглядит как покушение на фальсификацию доказательств.

Если судебный представитель осознал всю пагубность своего деяния и в ходе судебного разбирательства согласился исключить представленные им сведения из числа доказательств, то в данном случае имеет место добровольный отказ от совершения преступления, и судебный представитель не подлежит уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ: согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

В практике нередко возникает вопрос: должен ли судебный представитель проводить проверку достоверности документов, полученных от доверителя? Ответ содержится только в одном документе, а именно – в Кодексе профессиональной этики адвокатов, принятом Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года: согласно пункту 7 статьи 10 Кодекса, при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

Указанная презумпция распространяется только на адвокатов.

Возникает справедливый вопрос: как в подобной ситуации должен вести себя судебный представитель, не имеющий статуса адвоката? Такому судебному представителю приходится ориентироваться исключительно на здравый смысл и этику во взаимоотношениях с клиентом, поскольку считается неэтичным подвергать сомнению представленные клиентом сведения, за исключением тех, которые имеют явные признаки подчистки, подделки и нелогичны по своему содержанию.

Поскольку по ч. 1 ст.

303 УК РФ совершение преступления возможно только при наличии прямого умысла, то считаю, что не образуют состава преступления действия судебного представителя, который не знал и (или) не мог знать, что представляемые им сведения являются фальсифицированными. Узнав об этом факте (например, из заключения эксперта) и в последующем согласившись исключить представленные сведения из числа доказательств, судебный представитель избежит отрицательных правовых последствий.

Примеры из практики

Пример №1. Представитель предъявил в судебном заседании расписку и выписку по банковским переводам, обосновывая свои требования о взыскании с ответчика долга по договору займа. В судебном заседании ответчик сказал, что расписку не подписывал, и заявил о её фальсификации.

Поскольку истец, в интересах которого действовал судебный представитель, не смог подтвердить, кем именно была составлена и подписана расписка, то судебный представитель в суде отказался от такого доказательства.

Поменяв основания иска, судебный представитель далее настаивал на взыскании долга по нормам неосновательного обогащения, поскольку банковская выписка содержала достоверные сведения о денежных переводах.

В приведенном примере ответственности у судебного представителя очевидно не наступает, поскольку тот исходил из достоверности сведений, полученных от доверителя. Как только появились обоснованные сомнения в достоверности расписки, судебный представитель согласился в судебном заседании исключить этот документ из числа доказательств.

Пример №2. Представитель ответчика, защищая интересы работодателя, представил в судебное заседание подлинный экземпляр заявления работника об увольнении по собственному желанию.

На основании указанного заявления был издан приказ о прекращении трудового договора с работником. Истец, оспаривавший своё увольнение, заявил о том, что данное заявление не подписывал, что документ является поддельным.

После передачи материалов трудового спора в правоохранительные органы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое в дальнейшем поступило в суд и было рассмотрено в особом порядке.

Качканарский городской суд Свердловской области вынес в отношении судебного представителя обвинительный приговор по ч. 1 ст. 303 УК РФ, назначив наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей (дело №1-11/2017, приговор от 26 января 2017 г.)

Пример №3. Приговором Советского районного суда города Казани республики Татарстан от 30 марта 2016 г. по делу №1-235/2016 заявитель (истец) признан виновным по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Ему назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

В ходе предъявления иска по гражданскому делу к страховой компании истец представил в суд сфальсифицированный акт выполненных работ и сфальсифицированный кассовый чек.

Суд эти документы не принял в качестве допустимого доказательства, так как из ответа, поступившего от ИП на судебный запрос, следовало, что истец для приобретения запасных частей и проведения ремонта автомобиля к нему не обращался.

При этом суд не принял во внимание доводы защиты о том, что уголовное дело подлежит прекращению ввиду малозначительности, а также довод о необходимости освобождения подсудимой от назначения наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80-1 УК РФ).

Из примера видно, что истец в судебном заседании настаивал на представленных им фальсифицированных доказательствах, однако это не привело к нужному для него результату.

Недоведение до конца преступного умысла по гражданскому делу не помогло истцу впоследствии избежать ответственности по уголовному делу.

Важно отметить, что судебный представитель, участвовавший в гражданском деле в интересах истца, не привлекался к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за фальсификацию доказательств: рекомендации

Приходится порой слышать рассуждения о том, что ч. 1 ст. 303 УК РФ содержит много неопределённостей.

В связи с этим уместно процитировать Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 года №548-О-О, где сказано следующее: «Согласно статье 8 УК Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Часть первая статьи 303 УК Российской Федерации, устанавливающая уголовную ответственность лишь за такие деяния, которые совершаются умышленно и направлены непосредственно на фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, не содержит неопределённости и не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя».

Чтобы уменьшить риск привлечения к ответственности добросовестных судебных представителей, предлагаю при получении документов и иных сведений от доверителя руководствоваться следующими простыми правилами:

  • перед получением подлинных документов визуально убедитесь, что они корректны и логически последовательны,

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/fal_sifikatsiya_dokazatel_stv/

Автоправо
Добавить комментарий