Моральная компенсация при изнасиловании

Пожизненно осужденный за убийство трех девочек получил компенсацию морального ущерба – МК

Моральная компенсация при изнасиловании

Изнасиловавшему и зарезавшему 15-летних присудили деньги за нанесенные ему нравственные страдания

Чудовищное убийство трех 15-летних подруг Даши, Насти и Лиды произошло в октябре 2003 года (об этом подробно писал «МК»). Девушки (все трое учились на поваров на первом курсе училища в подмосковном Звенигороде) опоздали на электричку и с радостью согласились сесть в машину к двум незнакомцам, которые предложили их подвезти. Одним из них был Дмитрий Кингольц.

Уже потом во время следствия выяснится, что он настоящий женоненавистник. Патологическая злость на представительниц слабого пола у него появилась после того, как его ударила ножом в живот сожительница.

В тот день именно Дмитрий предложил своему приятелю выпить и «снять малолеток». Девушек завезли в лес. Одну — Лиду — заперли в машине.

Двух других — Дашу и Настю — вытащили из авто, изнасиловали и потом (когда поняли, что они расскажут обо всем милиции) убили, перерезав им горло. Лиду они тоже не пощадили, ее труп оставили в другом лесу.

Изначально помимо статьи 105 УК РФ «Убийство» обоим вменялись также статьи 131 «Изнасилование» и 132 «Насильственные действия сексуального характера».

— По ст. 131 УК РФ квалифицируются действия, связанные с совершением насильственного полового акта в естественной форме, — поясняет бывший следователь по особо важным делам СК Андрей Гривцов. — По ст.

132 УК РФ — любые иные насильственные действия сексуального характера. Достаточно часто имеют место случаи излишней двойной квалификации, когда одновременно вменяются обе статьи.

Как пример, сам процесс раздевания потерпевшей против ее воли перед совершением с ней полового акта следствие могло квалифицировать по ст. 132 УК РФ.

Кингольц, судя по материалам дела, с самого начала утверждал, что, мол, 132-я статья — лишняя. Вроде как «просто» изнасиловал и убил, но никаких извращений себе не позволял, и для него было чуть ли не делом чести это доказать.

— Какая честь, о чем вы, — комментирует эксперт криминального мира Заур Зугумов. — Тот, кто сделал такое с детьми (а они ведь по сути дети, всего пятнадцать лет), никакой чести не имел… Да и наличие или отсутствие этой дополнительной статьи при остальном наборе никак не повлияло бы на отношение к нему за решеткой.

Как бы то ни было, Московский областной суд 30 августа 2004 года оправдал Кингольца по ч. 2 ст. 132 УК РФ «в виду непричастности к совершению преступления», но все равно приговорил к пожизненному сроку.

— Это тот случай, когда сколько бы преступник и его адвокаты ни копались, сколько бы ни искали мелких нестыковок в приговоре, все равно по факту само преступление не предполагает смягчения участи, — заметил источник в Верховном суде.

Из СИЗО женоненавистник попал в колонию «Полярная сова», что в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа. В соседних с ним камерах сидят такие известные персоны, как битцевский маньяк Пичушкин и майор-убийца Евсюков. 14 лет о Кингольце не было слышно — и вдруг иск в Тверской суд!

– В принципе, к нему вопросов нет, — говорит представитель администрации ИК №18. — Спокойный, неконфликтный, режим не нарушает. Он уживчив, так что с подбором сокамерников для него проблем никогда не было. На учетах как склонный к побегу или организации беспорядков не стоит. Вообще он ведет постоянную переписку с судами, требуя компенсации за моральный вред. Вот добился успеха.

Получит теперь на свой лицевой счет от государства тысячу рублей, которую может потратить в тюремном ларьке на сигареты, шоколад, чай. Деньги небольшие, так что хватит максимум на одну покупку.

– Компенсация в одну тысячу рублей, на мой взгляд, выглядит насмешкой и над человеком (каким бы он ни был), и над справедливым осуществлением правосудия, — уверен Гривцов.

— Наверняка на его уголовное преследование по ст.

132 УК РФ, которое было признано необоснованным, государство потратило намного больше денежных средств (зарплата допустивших ошибку следователя и прокурора, бумага, расходные материалы и т.п.).

Не выглядит ли насмешкой с его стороны говорить о моральном вреде при всех обстоятельствах? Тут можно только сказать, что по закону моральный вред заключается в том, что человека обвинили в преступлении, которого он не совершал. И не важно, совершал ли он что-то другое или нет. Государство допустило ошибку и должно загладить эту ошибку, в том числе компенсацией.

И все-таки неужто годы заточения не только не пробудили в Кингольце раскаяние, но окончательно лишили совести? Ведь его жертвы мертвы, и ему всю оставшуюся жизнь не мешало бы думать об этом и о том, какой, выражаясь сухими словами, моральный вред он причинил их близким. А негодяй, выходит, еще и себя считает потерпевшим…

Впрочем, дело, возможно, совсем в другом. Сейчас Дмитрию Кингольцу 41 год. Через 11 лет он может добиваться УДО, а в качестве аргумента как раз привести тот факт, что следствие совершило ошибку, государство за нее извинилось и даже выплатило компенсацию морального вреда.

А еще он, возможно, с учетом нынешнего решения Тверского суда подаст иск в ЕСПЧ. Ну, или может попытаться получить что-то у администрации колонии в обмен на то, чтобы в Европейский суд не обращаться.

Сотрудники колоний для пожизненников уверяют, что в последнее время все их подопечные, словно сговорившись, начали оспаривать свои приговоры в судах и требовать моральной компенсации за всякую мелочь.

– Возьмем хотя бы ту самую «Полярную сову», — говорит замдиректора ФСИН России Валерий Максименко. — За первый квартал 2018 года от 345 осужденных «Полярной совы» в различные инстанции было направлено 3763 обращения. Еще никогда арестанты так много не писали…

Читайте материал: «Смертник среди нас: по Москве разгуливает расчленитель, выпущенный по УДО»

Источник: https://www.mk.ru/social/2018/04/02/pozhiznenno-osuzhdennyy-za-ubiystvo-trekh-devochek-poluchil-kompensaciyu-moralnogo-ushherba.html

Сколько стоят страдания? Как суды оценивают моральный вред

Моральная компенсация при изнасиловании

В конце февраля Новосибирский областной суд назначил три миллиона рублей компенсации морального вреда в пользу Людмилы Кузьминой. Год назад двое ее сыновей утонули в яме по вине коммунальщиков. Однако требовала Людмила 10 миллионов. А ответчик — муниципальное предприятие рабочего поселка Колывань “Коммунальное хозяйство” — и вовсе хотел ограничиться 150-ю тысячами.

В соседнем регионе вред от потери близкого человека оценили гораздо дешевле. Областной суд Кемерово посчитал, что дочери погибшего артиста ансамбля Александрова достаточно 150 тысяч. Хотя она требовала 1 миллион и пожизненную выплату в размере 22 тысяч рублей.

“В юридическом сообществе активно обсуждают, что необходимо установить более четкие критерии для определения размера компенсации морального вреда, — говорит Денис Прыткин, адвокат, управляющий партнер коллегии адвокатов “Бойко и партнеры”. — Суммы компенсации все еще зависят от фактически субъективного отношения председательствующего судьи”.

Такое же мнение высказали эксперты на круглом столе “Сколько стоит в России человеческая жизнь? Теория, практика, возможные решения”, который прошел осенью в Федеральной палате адвокатов. В работе круглого стола участвовали адвокаты, сотрудники аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, правозащитники и другие эксперты.

В своей резолюции они указывают: “В настоящее время размер компенсации морального ущерба не имеет расчетной основы и определяется судами на основании оценочных критериев, что приводит в итоге к колоссальным разрывам в присуждаемых компенсациях, отсутствию каких-либо ориентиров для судов и к крайне низким взысканиям.

А это, в свою очередь, является дестабилизирующим фактором, унижающим человеческое достоинство”.

В этом же документе есть средние суммы компенсаций, которые назначают российские суды.

Официальной статистики по суммам компенсации конкретно в Новосибирской области нет. На наш запрос начальник Управления судебного департамента НСО Александр Шереметьев ответил: “Запрашиваемую вами информацию (…) невозможно предоставить без обобщения судебной практики по заданной в запросе теме”.

Как оценить вред

Во многих случаях компенсации подлежит не только моральный, но и материальный вред. Например, когда речь идет о ДТП. Адвокат Денис Прыткин комментирует: “Помимо компенсации морального вреда, взыскивается еще и материальный вред. Это регламентировано Гражданским кодексом.

Согласно закону, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Таким образом, возмещаются расходы на лечение, погребение, репатриацию, подтвержденные письменными доказательствами.

В большинстве случаев суммы присуждаются в полном объеме, если суд признает доказательства относимыми и допустимыми”.

Таким образом, рассчитать материальный вред помогают конкретные документы: чеки, акты об оказании услуг пострадавшему или его родственникам, анализ рыночной стоимости поврежденного имущества.

https://www.youtube.com/watch?v=mYm3L2FR9_Y

Оценить моральные страдания гораздо труднее. Юлия Казанцева, медицинский адвокат, рассказывает, как определяется сумма компенсации из-за некачественной медицинской помощи:

“Если говорить о вреде здоровью, то устоявшейся суммы компенсации нет. Кому-то присуждают 300 тысяч, а кому-то — миллион. Это зависит от последствий, которые были в результате врачебной ошибки. Одному могут причинить тяжкий вред, но в дальнейшем он восстановится.

А кто-то на всю жизнь останется инвалидом. Основополагающим доказательством по данной категории дел является судмедэкспертиза. Если в ней не установлены причинно-следственные связи между оказанием медпомощи и возникшим вредом здоровью, суд отказывает в компенсации”.

Сложнее с родственниками умерших. “Сам факт родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Страдания при смерти родственника не презюмируются (как многие ошибочно полагают), а требуют доказывания”, — говорит Денис Прыткин.

Юлия Казанцева объясняет: “Постановлением Пленума Верховного суда установлено, что априори моральный вред заложен только для человека, которому нанесен тяжкий вред здоровью, тут и доказывать не нужно. А вот если речь идет о родственнике умершего человека, то тут нужно подтверждать следующее:

– насколько был близок человек;- какие между умершим и его родственником были отношения;

– как повлияла утрата этого человека на лицо, которое заявляет требования о компенсации.

Это необходимо доказывать не только словами истца, но и представлять дополнительные данные. Мы, например, делаем заключения психологов по моральному вреду. Допрашиваем свидетелей, которые могут подтвердить страдания”.

Иногда лучше забыть

Бывают ситуации, когда вообще непонятно, кто и как должен возмещать ущерб. В октябре 2017 года Любовь Шафранова и ее муж возвращались из магазина. В районе Сада Мичуринцев в их автомобиль на большой скорости въехал BMW. Столкновение было лобовым. Машина Шафрановой отлетела на 15 метров. Очевидцы ДТП были уверены, что пассажиры не выжили. Любовь Николаевна рассказывает:

“ДТП произошло по вине водителя BMW. Интересно, что он самостоятельно выбрался, какое-то время болтался возле автомобиля. Свидетели говорят, что он был пьян. Пытался договориться с ними, чтобы не вызывали полицию и скорую помощь. Когда понял, что договориться не получится, сбежал”.

Шафрановы чудом остались живы. Любовь Николаевна получила вред здоровью средней тяжести. Но удар пришелся на сторону, где сидел ее муж. В результате у него оказались сломаны лодыжка и кости таза. Четыре месяца муж был прикован к кровати, затем еще шесть месяцев провел на больничном. Любовь Николаевна была на больничном месяц. Их машина восстановлению не подлежит.

Водитель BMW пришел в полицию спустя десять дней и признал вину. Однако, по словам Шафрановой, правоохранительные органы возбудили уголовное дело лишь спустя полгода. В ходе следствия пострадавшие заявили сумму ущерба.

“У нас была серьезная утрата заработка. Мне пришлось перейти на сокращенный рабочий день, чтобы ухаживать за мужем. Плюс я покупала дорогие лекарства. Уничтожена машина. — Говорит Любовь Шафранова, — Моральный вред я оценила в полмиллиона рублей, муж — в миллион. С учетом материального вреда, мы заявили общую сумму компенсации около 1,8 миллионов рублей”.

Однако виновник ДТП не компенсировал ни рубля. Он сказал, что может лишь принести свои извинения, а платить ему нечем. На нем нет никакой собственности. Выяснилось, что автомобиль принадлежит не ему. Более того, в момент аварии водитель был лишен прав. Оказалось также, что BMW не застрахован.

Шафранова рассказывает: “Изначально автомобиль принадлежал некой гражданке, которая в июле 2017 года продала его малознакомому таджику. Договор купли-продажи на момент ДТП в октябре не проходил никакой регистрации. Этот таджик через несколько дней после покупки машины разбил ее и отдал в ремонт. И вот за рулем якобы был тот человек, который чинил автомобиль. Но взять с него нечего”.

Результаты этого дела появятся в ходе судебного разбирательства. Пока прошло только первое заседание. Следующее назначено на апрель этого года.

Адвокат Ольга Забалуева считает, что в подобных ситуациях рассчитывать хоть на какую-то компенсацию бессмысленно: “Это распространенная история. Поэтому, мой совет: перед тем, как затевать любую судебную тяжбу — постарайтесь проверить платежеспособность будущего должника.

Сейчас это легко можно сделать с помощью различных открытых данных: той же базы ФССП, где можно увидеть наличие исполнительных производств. Что касается ДТП, то в большинстве случаев платит страховая. Однако в данном случае страховки нет.

Так что, я считаю, что в подобных ситуациях можно и не пытаться что-то взыскивать — зачем увеличивать собственные издержки?

Даже если у виновника возникнет уголовная ответственность, что с него возьмешь, если нет ни собственности, ни накоплений? Разве что, в случае лишения свободы, он будет работать в колонии и выплачивать пострадавшему по 100 рублей в месяц со своих заработков. Поэтому, мне кажется, в таких случаях потерпевшим морально и физически будет легче забыть и жить дальше. Не стоит тратить свою энергию и жизнь на бессмысленную борьбу с ветряными мельницами”.

Четкие критерии оценки вреда

Ольга Забалуева указывает на общую ситуацию в государстве как на главную проблему неплатежеспособности большой категории ответчиков. “Причина в самой системе. Люди совершают подобные преступления и не несут ответственности.

Ведь очень многие работают без официального трудоустройства, значит, у них нет доходов, с которых можно взыскать сумму ущерба. Многие живут вообще за чертой бедности.

Поэтому такие ситуации неизбежно будут возникать, пока не поднимется общее благосостояние людей”, — говорит Ольга.

Что касается самих сумм компенсаций, то юридическое сообщество пытается добиться установления каких-то четких правил, чтобы назначенная сумма за моральный ущерб не зависела только от мнения конкретного судьи.

Так, участники Круглого стола в Федеральной палате адвокатов, о котором мы говорили выше, отмечают в своей резолюции:

“Сложившаяся в России ситуация, при которой (…) страдания человека принято оценивать мизерными суммами компенсаций, нуждается в незамедлительной корректировке со стороны судебных органов и государства. Решение этой проблемы требует принципиально нового подхода при определении выплат именно в счет компенсации морального вреда”.

По мнению экспертов, новый подход должен заключаться в следующем. Во-первых, Гражданский кодекс нужно дополнить пунктом, что компенсация морального вреда не может быть менее 20-кратной величины прожиточного минимума.

Во-вторых, Верховный суд РФ должен выработать четкие рекомендации по определению размера компенсаций морального вреда, с учетом размеров, принятых в практике Европейского суда по правам человека.

В-третьих, ВС следует издать документ со средними значениями компенсаций морального вреда.

Свои предложения эксперты пообещали направить Президенту РФ, в Госдуму, Правительство, Верховный суд и другие органы власти. Также они обещают: “В целях решения поставленных задач участники круглого стола предпримут все возможные усилия в рамках своих полномочий для достижения поставленных целей”.

Илья Кудинов

Павел Быковских

Источник: https://ndn.info/publikatsii/25252-skolko-stoyat-stradaniya-kak-sudy-otsenivayut-moralnyj-vred

В судах введут тарифы на компенсацию морального вреда

Моральная компенсация при изнасиловании

Люди в мантиях предлагают разработать специальный закон, который введет тарифы на компенсацию морального вреда, а главное – научит людей извиняться. Ведь бывают случаи, когда букет роз загладит обиду сильнее, чем три копейки от вредителя.

По действующему закону загладить страдания жертвы можно только деньгами. У нас нет четкого определения морального вреда, но в жизни все примерно понимают, о чем идет речь. Это если кого-то несправедливо обидели. Человек в таком случае имеет право требовать компенсацию. Весь вопрос: сколько? Закон на этот счет безмолвствует. Поэтому тарифы складываются стихийно.

Судьи определяют размер моральных убытков, как говорится, на глаз, сравнивая при этом, сколько обычно дают в других регионах. Постепенно ставки выравниваются, но без казусов не обходится. Скажем, в Хакасии молодой человек зарезал возлюбленную. Суд взыскал с него 800 тысяч рублей морального ущерба. Эти деньги получат родные девушки.

Платить юноша будет, естественно, из тюрьмы. В другом регионе в это же самое время разгневанный муж застрелил беременную жену. Компенсация… 300 тысяч рублей. Хотя гражданин будет сидеть за решеткой на два года дольше, чем тот жених, трудно отделаться от мысли, что жены оцениваются дешевле любовниц.

Хотя мы их любим не меньше, ведь правда?

Другой судебный казус. На Урале браконьер убил беременную лосиху, суд взыскал с него 500 тысяч рублей. В армии солдат погиб из-за неуставных взаимоотношений. Сумма морального вреда та же самая. При этом будет ли кто спорить с тем, что жизнь человека должна стоить гораздо дороже?

Чтобы не возникало подобных разночтений, юристы предлагают разработать примерные тарифы на возмещение морального вреда. Понятно, что все случаи не предусмотришь.

Но есть стандартные примеры, когда единые ставки будут к месту. Скажем, невинное осуждение человека. Или смерть в автокатастрофе.

В перечне могут оказаться врачебные ошибки, задержки авиарейсов и чиновничья нерасторопность. Это все приносит людям страдания.

По закону можно требовать компенсацию практически всегда, когда вас обидели. Например, недавно, в Красноярском крае люди в мантиях присудили моральную компенсацию истице, которой фирма-бракодел поставила некачественные стеклопакеты. Сумма небольшая, но при этом женщине вернули все, что она заплатила, и еще выплатили неустойку. Так что ее обиды теперь в прошлом.

Однако, когда дело доходит до такой тонкой материи, как нравственные страдания, деньги отнюдь не решают все. Поэтому сегодня в судейском сообществе активно обсуждается идея, что нужен своеобразный закон об извинениях.

Или поправки в действующие акты. Суть предложения в том, чтобы предусмотреть другие формы возмещения материального вреда. Без денег.

Разве коробка конфет, преподнесенная осужденным грабителем, не сгладит неловкость от первой встречи?

А вот конкретное дело из судебной практики. Прапорщик Елена Петрова (фамилия изменена) попала под пресс командования. Женщина имела “неосторожность”… забеременеть. С личной точки зрения это было счастьем. Но командирам не понравилось, что в перспективе отряду придется потерять бойца как минимум на время декрета. Елену стали третировать.

Ей один за другим объявляли выговоры за нарушение формы одежды. Мол, беременность – это не по уставу. Она подала в суд на командиров и выиграла дело. В качестве компенсации морального вреда ей присудили, условно говоря, три копейки. По сути, непонятно, что было большим издевательством: придирки командиров к беременной или такая вот компенсация.

– Моральный вред далеко не всегда может быть компенсирован денежной суммой, – пояснил корреспонденту “РГ” один из российских правоведов.

– Многие юристы считают, что целесообразно предусмотреть несколько форм компенсации, предоставив гражданину или суду право выбора. Ведь уплата денег в виде утешения часто рассматривается многими людьми как еще одно моральное унижение.

И дело даже не только в том, что суды нередко присуждают символические суммы. Многие люди считают неприличным требовать денег за свое горе.

Скорее всего, командиры могли загладить вину перед Еленой Петровой, просто подарив ей букет роз перед строем. Почему бы и нет? Только пока нет такого закона. Интересно, что проблема “деньги вместо “прости” не нова. Еще в Российской империи известный цивилист Г.

Шершеневич восклицал: “Разве какой-нибудь порядочный человек позволит воспользоваться законом для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение?” Речь как раз шла о возмещении морального вреда. Но потом пришли большевики, и тема была закрыта.

Подобные компенсации для нас пока дело новое, хотя уже привычное. Но закон об извинениях позволит сделать еще один шаг вперед в этом направлении, если, конечно, его позволят принять.

Компетентно

Виктор Романов, кандидат юридических наук, полковник юстиции, судья Московского окружного военного суда:

– В рамках гражданского права должен быть реализован более гибкий подход к проблеме разработки форм компенсации, учитывающих интересы каждой конкретной личности.

Конечно, установить в законодательстве исчерпывающий перечень всех норм, эффективных для каждого потерпевшего в каждом конкретном случае, не представляется возможным.

Тем не менее в законе целесообразно предусмотреть не только денежную выплату, а и иные формы компенсации.

Анализ возможных форм компенсации морального вреда показал, что законодатель, на наш взгляд, необоснованно проигнорировал значение такой формы морального вреда, как извинения перед потер певшим.

Так, судебная практика показывает, что зачастую сумма компенсации морального вреда является символичной (500 рублей), и в таких случаях приносимое потерпевшему извинение принесло бы наибольшее моральное удовлетворение.

Оно может быть и публичное, произносимое в присутствии третьих лиц или в средствах массовой информации, в том числе в Интернете. Или частичное, в отсутствии посторонних лиц.

К недостаткам Гражданского кодекса РФ следует отнести и отсутствие у гражданина права требовать компенсации в иной (неденежной) материальной форме. Скажем, по желанию потерпевшего ему может быть передана какая-то вещь или оказана услуга.

Примерная цена нравственных страданий в российской судебной практике (по приговорам последнего времени).

Продажа некачественных товаров – 3-5 тысяч рублей

Задержка самолета на 10 часов – 8 тысяч рублей

Избиение инспектором ГАИ нарушителя правил – 20 тысяч рублей

Несправедливое возбуждение уголовного дела – 20 тысяч рублей

Изнасилование 6-летней девочки – 50 тысяч рублей

Производственные травмы (вплоть до переломов) – 50-100 тысяч рублей

Удар Николая Валуева – 100 тысяч рублей

Каждый год, проведенный в тюрьме невиновным, – 250 тысяч рублей

Убийство человека (компенсация родным убитого) – 300-800 тысяч рублей

Пытки в милиции – до 2 миллионов рублей

Практика Страсбургского суда

Судебное преследование журналистов, критикующих власть (дело пензенских журналистов Виктора Дюлдина и Александра Кислова) – 1026 евро на двоих.

Незаконный обвинительный приговор по делу о военных преступлениях (дело бывшего советского партизана Василия Кононова) – 30 тысяч евро.

Жестокое обращение и пытки сотрудниками правоохранительных органов (дело нижегородки Ольги Лисиной)- 70 тысяч евро.

Источник: https://rg.ru/2008/07/29/pravo.html

Дело об изнасиловании сотрудницы полиции в Уфе

Моральная компенсация при изнасиловании

2019-12-26T03:42+0300

2019-12-26T08:31+0300

https://ria.ru/20191226/1562765239.html

Дело об изнасиловании сотрудницы полиции в Уфе

https://cdn21.img.ria.ru/images/153204/01/1532040108_0:183:2994:1867_1036x0_80_0_0_ec9403cdd68d00df66955dfe38c1dc92.jpg

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

30 октября 2018 года 23-летняя девушка, работавшая дознавателем в отделе полиции Уфимского района МВД Башкирии, обратилась в полицию Уфы с заявлением об изнасиловании. Она рассказала, что в ночь на 30 октября трое коллег, среди которых был ее непосредственный начальник, в помещении отдела по вопросам миграции министерства внутренних дел по Уфимскому району напали на нее и совершили насильственные действия. Потерпевшая – дочь начальника силового подразделения республиканского МВД. По факту преступления возбудили уголовное дело, подозреваемых задержали. В преступлении обвинили начальников отделов полиции по Уфимскому и Кармаскалинскому районам Башкирии подполковников Эдуарда Матвеева и Салавата Галиева, а также руководителя отдела по вопросам миграции ОМВД по Уфимскому району майора Павла Яромачука. Всех троих уволили из органов внутренних дел. 2 ноября 2018 года Кировский районный суд Уфы заключил под стражу всех троих фигурантов дела. Заседание суда по вопросу о назначении меры пресечения проходило в закрытом режиме. Защита обжаловала постановление районного суда в вышестоящей инстанции, но Верховный суд Башкирии оставил арест в силе. Арест подозреваемых несколько раз продлевался. 26 апреля 2019 года суд, рассмотрев ходатайство следствия о продлении ареста Яромчука, у которого ранее была обнаружена опухоль в головном мозге, изменил ему меру пресечения на домашний арест. В середине мая 2019 года Верховный суд Башкирии перевел Галиева и Матвеева под домашний арест. 8 ноября 2018 года следователи предъявили всем фигурантам уголовного дела обвинение в совершении изнасилования группой лиц и совершении насильственных действий сексуального характера. Специалисты судебно-медицинской экспертизы нашли повреждения на теле потерпевшей девушки-дознавателя. Обвиняемых проверяли на “детекторе лжи”. Адвокат одного из обвиняемых подала ходатайство о прохождении аналогичной процедуры пострадавшей, но девушка от проверки отказалась. 22 ноября защита обвиняемых заявила, что у Матвеева и Галиева есть алиби, так как видеозаписи подтверждают, что к моменту совершения преступления они уже покинули отдел полиции. Следствием были проверены и опровергнуты все алиби обвиняемых. В начале января 2019 года защита дознавательницы подала к обвиняемым экс-полицейским иск на возмещение морального ущерба. В середине января по результатам проведенной служебной проверки из отдела полиции Уфимского района были уволены две сотрудницы подразделения дознания, одной из них являлась дознавательница, которая заявила, что ее изнасиловали трое высокопоставленных коллег. Поводом для увольнения стало то, что сотрудницы “совместно с тремя руководителями подразделений Башкирского МВД употребляли алкоголь в административном помещении”. Оказалось, что дознавательница выпивала с коллегами прямо на рабочем месте в момент преступления. 28 июня 2019 года следственные органы Башкирии завершили расследование уголовного дела о групповом изнасиловании дознавательницы в отделе полиции в Уфе, обвиняемые свою вину не признали. Процесс по делу о групповом изнасиловании тремя экс-полицейскими девушки-дознавателя начался 29 июля. Суд в тот день предъявил окончательное обвинение, после чего перенес заседание на 6 августа из-за неявки потерпевшей. Однако она и ее защита не пришли и 6 августа. Тогда адвокаты обвиняемых заявили журналистам, что процесс перенесен на 13 августа по просьбе потерпевшей стороны из-за заболевания адвоката пострадавшей. Судебный процесс по делу начался с допроса потерпевшей. Сообщалось, что бывшая дознавательница полиции потребовала от обвиняемых в ее изнасиловании 100 миллионов рублей компенсации. При этом первоначально сумма, которую она хотела отсудить, равнялась 30 миллионам рублей. По итогам допроса потерпевшей адвокат обвиняемых Наиль Багаутдинов отметил, что противоречия, на которые их сторона обращала внимание, не устранены. По словам адвоката, во время неудобных вопросов потерпевшая пригрозила увеличить сумму иска до 300 миллионов рублей. В качестве свидетелей в суде были допрошены семь коллег потерпевшей, в том числе начальник отдела дознания, где она работала.

По словам адвоката одного из обвиняемых Асляма Халикова, они рассказали суду, что девушка на следующий день после предполагаемого изнасилования пришла на работу в хорошем настроении и на утренней “оперативке” сообщила о планах по работе, при этом начальник отдела полиции Эдуард Матвеев, который обвиняется в групповом изнасиловании, при всех коллегах высказал недовольство ее работой. По данным свидетелей, Матвеев вызвал ее и потребовал завершить начатые дела по дознанию, к вечеру этого дня она написала заявление о групповом изнасиловании.

По данным стороны зашиты экс-полицейских, информация о подробностях характеристики потерпевшей и данных ее поведения после предполагаемого преступления не указана в материалах следственных органов, которые переданы в суд.

Сторона защиты бывших полицейских утверждает, что их подопечные не виновны. На суде все адвокаты приводили доводы, что необходимо оправдать их.

Один из адвокатов экс-полицейских отметил, что они поставили под сомнение результаты экспертиз, которые проводили фактически сотрудники СК.

В начале декабря стало известно, что государственный обвинитель запросил суд приговорить к реальным срокам лишения свободы трех экс-полицейских. Он попросил назначить Салавату Галиеву 9 лет лишения свободы, Эдуарду Матвееву – 9 лет, Павлу Яромчуку – 8 лет.

12 декабря в суде с последним словом выступили Галиев и Матвеев. Они не признали своей вины и просили суд оправдать их.16 декабря со своим последним словом в суде выступил третий фигурант дела Павел Яромчук. По словам его адвоката, подсудимый своей вины не признал и попросил суд быть объективным. Судебные разбирательства по громкому уголовному делу об изнасиловании сотрудницы полиции проходили в закрытом режиме. Ожидается, что суд примет решение по делу 26 декабря.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Источник: https://ria.ru/20191226/1562765239.html

Что нужно знать о компенсации морального вреда потерпевшему

Моральная компенсация при изнасиловании

Из практики. Б. был осужден по п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ за изнасилование К., не достигшей 14-летнего возраста. Суд взыскал с Б. в пользу ее матери Н. компенсацию морального вреда в размере 300 тыс. руб., из них в пользу потерпевшей К. — 270 тыс. руб., и в пользу Н. — 30 тыс. руб.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что решение суда в части взыскания компенсации морального вреда в размере 30 тыс. руб. в пользу Н. было ошибочным, так как Н. не была признана потерпевшей или гражданским истцом, участвовала в деле в качестве законного представителя, выступала в интересах К.

и поддерживала заявленный в ее интересах гражданский иск о компенсации морального вреда (определение от 03.11.2011 № 74-О11-31).

Из практики. П. был осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «а» ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 226, ст. 324 УК РФ. Суд взыскал с П. компенсацию морального вреда в пользу потерпевшей Р. В апелляционной жалобе П.

настаивал на незаконности взыскания с него компенсации морального вреда, так как материалы уголовного дела не содержат каких-либо доказательств физических и нравственных страданий Р. Суд апелляционной инстанции не согласился с доводами П.

, указав, что суд обоснованно удовлетворил гражданский иск потерпевшей, поскольку преступлением нарушено ее конституционное право на неприкосновенность жилища. При этом судом в соответствии со ст.ст. 151, 1099, 1101 ГК РФ в полной мере учтены все обстоятельства дела, характер причиненных Р.

нравственных страданий, степень вины П., а также требования разумности и справедливости (апелляционное определение Курганского областного суда от 21.08.2014 по делу № 22–1784/2014).

Презумпция причинения страданий не действует, если иск о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего предъявлен его близкими родственниками

Из практики. П. был осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Суд постановил взыскать с П. в счет компенсации морального вреда 200 тыс. руб. Прокурор и потерпевший не согласились с размером компенсации и обжаловали приговор.

Суд кассационной инстанции отменил приговор в части гражданского иска, указав, что при рассмотрении вопроса о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в том числе членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Разрешая вопрос о гражданском иске, суд первой инстанции не мотивировал свои выводы и не учел обстоятельства, влияющие на размер компенсации морального вреда в связи со смертью родственника, поскольку наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации (кассационное определение Саратовского областного суда от 05.03.2013 по делу № 22–904/2013).

Из практики. А. был осужден по п. п. «б», «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ. В пользу потерпевшей К. в счет компенсации морального вреда суд взыскал 500 тыс. руб. Сторона обвинения обжаловала приговор, требуя увеличить размер компенсации, поскольку она несоизмерима с понесенными К.

физическими и нравственными страданиями, потерявшей единственного ребенка, лишившейся поддержки и опоры в дальнейшей жизни. Апелляция согласилась с приведенными доводами и указала, что суд первой инстанции не в полной мере учел фактические обстоятельства дела, тяжесть нравственных страданий, причиненных К.

в результате преступления, связанных с невосполнимой утратой — гибелью малолетнего сына. При таких обстоятельствах взысканная судом сумма является чрезмерно заниженной и несправедливой по отношению к потерпевшей. Принимая во внимание возраст А.

, состояние его здоровья, материальное положение его семьи, а также требования разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции увеличил размер компенсации до 1,5 млн руб. (апелляционное определение Московского областного суда от 12.03.2015 по делу № 22–604/2015).

Из практики. Ч. был осужден по ч. 1 ст. 116 УК РФ. Суд взыскал с него 15 тыс. руб. в счет компенсации морального вреда в пользу Ф. В апелляционной жалобе Ч. просил снизить размер компенсации.

Суд апелляционной инстанции в удовлетворении жалобы отказал, мотивировав свое решение тем, что при определении размера компенсации мировой судья учел степень физических и нравственных страданий потерпевшего, который испытал сильную физическую боль от повреждений, дискомфорт, а также нравственные страдания, поскольку из-за имевшихся у него на лице следов побоев в течение длительного времени он был вынужден находиться дома, так как ему было стыдно появляться на людях (постановление Заводоуковского районного суда Тюменской области от 01.11.2011 по делу № 10–14/2011).

Из практики. Ф. был осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ. В счет компенсации морального вреда с него было взыскано 500 тыс. руб. в пользу потерпевшего. Потерпевший обжаловал приговор, полагая, что суд занизил размер компенсации.

В течение 3 месяцев в больнице он был привязан к специальной постели-сетке и не мог себя обслуживать, перенес 12 сложных операций под наркозом в ожоговом отделении, он испытывает тяжелые страдания, связанные с ожоговой болезнью, полным обезображиванием лица, отсутствием уха и верхней губы, неработоспособности суставов пальцев левой руки (он — левша).

Потерпевший указывал на то, что в 25 лет он признан инвалидом, не может свободно двигаться, жить жизнью обычного человека, был вынужден расстаться с девушкой, его не узнают знакомые, реакция посторонних людей его шокирует, из-за чего поход в поликлинику, магазин, парикмахерскую и другие места для него является пыткой. Требовал увеличить размер компенсации до 1 млн руб.

Суд апелляционной инстанции согласился с этими доводами, указав, что, безусловно, с учетом полученных травм, проведенного ранее и продолжающегося в настоящее время лечения, наличия у потерпевшего, являющегося молодым человеком, инвалидности, заявленные им требования в размере 1 млн руб. являются разумными и справедливыми.

Приговор суда первой инстанции не соответствует тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего и степени его страданий. Размер компенсации увеличен до 1 млн руб. (апелляционное постановление Ивановского областного суда от 05.05.2015 по делу N 22–0749/2015).

Из практики. Ш. был осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ. В счет компенсации морального вреда с него в пользу потерпевшего Ф. взыскано 250 тыс. руб. В апелляционной жалобе Ф. требовал увеличить размер компенсации, ссылаясь на то, что суд не учел перенесенные им физические и нравственные страдания.

Он указал, что в результате ДТП ему была ампутирована правая нога на уровне бедра, раздроблен таз, сломаны пальцы на обеих руках, он не сможет работать по специальности (слесарь-автомеханик), ему больно сидеть, после ДТП на протяжении 3 месяцев находился на стационарном лечении, из них 2 недели — в реанимации, в течение месяца его нижняя челюсть была зафиксирована, из-за чего он мог принимать только жидкую пищу через трубку, не мог разговаривать. Ф. также указал, что он не женат, не имеет детей и не знает, сможет ли когда-нибудь устроить свою личную жизнь с учетом своего физического состояния. Требовал взыскать с Ш. 10 млн руб. Суд апелляционной инстанции согласился с доводами Ф. о том, что суд не учел степень его физических и нравственных страданий. В связи с этим размер компенсации был увеличен до 600 тыс. руб. (апелляционное постановление Смоленского областного суда от 06.06.2016 по делу № 22–1051/2016).

Из практики. С. был осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ за то, что во время охоты в лесном массиве в нарушение Правил охоты произвел выстрел из карабина по неясно видимой цели, приняв потерпевшего за кабана, в результате чего потерпевший скончался.

Как следовало из материалов дела, с учетом обстановки потерпевший не должен был находиться в данное время впереди С. Потерпевший А. просил взыскать с С. в счет компенсации морального вреда 10 млн руб. Аналогичную сумму просил взыскать потерпевший Б. в свою пользу и в пользу малолетнего сына В.

Суд указал, что с учетом принципов разумности и справедливости и того, что сам погибший, будучи участником охоты, проявил грубую неосторожность, также нарушив Правила охоты, размер компенсации морального вреда подлежит уменьшению до 300 тыс. руб. в пользу А., 300 тыс. руб. в пользу Б., а также 250 тыс. руб. в пользу малолетнего потерпевшего В.

Суд апелляционной инстанции оставил приговор без изменения (апелляционное постановление Пермского краевого суда от 12.05.2016 по делу № 22–2696/2016).

По уголовным делам об умышленных преступлениях суды практически не ссылаются на грубую неосторожность потерпевшего как на основание для снижения размера компенсации морального вреда

Из практики. Ф. был осужден по ч. 1 ст. 107 УК РФ за убийство А. в состоянии аффекта. Когда Ф. вернулся с работы, он обнаружил дома А., который сидел с его дочерью С. и смотрел телевизор. На вопрос Ф. о том, что А. делает у него дома, потерпевший ответил, что С. на самом деле является его дочерью, и он ждет жену Ф.

, чтобы поехать с ней на дачу. Потерпевший также сказал, что он находится в интимных отношениях с женой Ф. и будет это продолжать. В ответ на это Ф. убил его кухонным ножом. При рассмотрении дела в суде потерпевшая, которая была женой убитого, требовала взыскать 2 млн руб. в счет компенсации морального вреда.

Суд учел нравственные страдания потерпевшей в связи со смертью супруга, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, степень вины подсудимого, его имущественное положение, а также противоправное (аморальное) поведение умершего А. и снизил размер компенсации до 100 тыс. руб.

(приговор Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 25.03.2014 по делу № 1–2/2014).

Если подсудимый трудоспособен, отсутствие у него работы или денежных средств на момент рассмотрения уголовного дела судом не расценивается как основание для снижения размера компенсации

Из практики. Т. осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ. С него взыскано 500 тыс. руб. компенсации морального вреда. Суд апелляционной инстанции снизил размер компенсации до 350 тыс. руб. со ссылкой на п. 3 ст.

1083 ГК РФ, а также требования разумности и справедливости, указав, что суд первой инстанции формально сослался на учет материального положения подсудимого, но фактически его не учел. Т. работает продавцом, размер его оклада составляет 5 тыс. руб.

, он имеет 5 детей (из них 4 — малолетние), жена Т. находится в отпуске по уходу за ребенком, семья испытывает материальные трудности и имеет обязательства по кредиту на цели личного потребления.

При этом сведений о благосостоянии подсудимого суду не было представлено (апелляционное определение ВС Удмуртской Республики от 16.07.2013 по делу № 22–1711/2013).

Запомним

  • Суд не вправе по собственной инициативе взыскивать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, если он этого не требует
  • Суд отклонит просьбу защиты уменьшить размер компенсации морального вреда с учетом имущественного положения подсудимого, если речь идет об умышленном преступлении
  • Если суд не уменьшил сумму компенсации морального вреда на размер денежных средств, уже добровольно переданных подсудимым в счет компенсации морального вреда, это основание для изменения приговора

Источник: https://ugolovnoedelo.com/chto-nuzhno-znat-o-kompensatsii-moralnogo-vreda-poterpevshemu/

Автоправо
Добавить комментарий