Могут ли забрать ребенка у матери, если на отца ребенка постоянно поступают жалобы?

Как защитить семью, если органы опеки получили ложный сигнал SOS | Милосердие.ru

Могут ли забрать ребенка у матери, если на отца ребенка постоянно поступают жалобы?

ria.ru

Говорят, если органы опеки начинают обращать пристальное внимание на семью, значит, «нет дыма без огня». Откуда берется этот интерес, и кто посылает «сигналы» социальным службам?

Выполняя свои повседневные обязанности, сотрудники учреждений здравоохранения, образования, культуры и спорта, а также правоохранительных органов, должны выявлять случаи нарушения прав ребенка. Кроме того, информация поступает от обеспокоенных «добровольцев» (соседей, например), из СМИ и интернета.

После получения сигнала формируется комиссия, которая изучает условия жизни ребенка и определяет, действительно ли его права нарушаются. По итогам ее работы принимается решение: разработать «план реабилитации семьи», изъять ребенка, добиться ограничения или лишения родительских прав в отношении матери или отца и т.п.

Согласно Семейному кодексу, немедленно отбирают ребенка у родителей лишь «при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Важней всего порядок в доме

Главную роль в принятии решения о дальнейшей судьбе ребенка играет обследование жилищно-бытовых условий, в которых он воспитывается. Здесь стандартные претензии сотрудников социальных служб предвидеть нетрудно: отсутствие ремонта, ветхость помещений, грязь в доме, мало еды. Как предотвратить подобные замечания, если семья бедна, кто-то из родителей потерял работу, имеются долги по ЖКХ?

По словам Ларисы Павловой, адвоката, члена правления НП «Родительский комитет», порядок в доме – это самое главное. «Бывает и бедная чистота», – отметила она в интервью «Милосердию.ru».

Чтобы первое впечатление сотрудников социальных служб не было негативным, Павлова советует родителям посмотреть на свою квартиру со стороны: «Постели должны быть заправлены, вещи сложены, полы – не с ворохами пыли, чтобы не было грязной посуды, чтобы не было в ванне замочено белье».

Обязательно иметь в доме запас продуктов хотя бы на два дня: готовую кашу, сухое молоко, консервы, сушки, сухарики. Когда в доме нет еды, «встает вопрос о том, могут ли родители, при наличии больших долгов по ЖКХ, элементарно кормить ребенка, или дети голодают», – пояснила Павлова.

Адвокат добавила, что по современным стандартам каждому ребенку положено отдельное спальное место, пусть даже раскладушка. «Бывает по-разному: маленькие дети спят с родителями, или дети спят по двое, – но это всегда вызывает вопросы», – отметила она.

Необходимо также наличие в доме игрушек, книг, спортивных снарядов. «Даже в многодетных семьях вещей, как правило, много. Что-то дарят, что-то жертвуют фонды.

Но очень часто все это находится в хаотическом состоянии», – сказала Павлова. Между тем, с точки зрения органов опеки, родители должны уметь организовать «жизненное пространство» для детей.

Это значит, что каждому ребенку нужна полка или шкафчик, куда он мог бы сложить свои вещи.

Как видно из номенклатуры бланка «Акта обследования жилищно-бытовых условий», представителей социальных служб может заинтересовать также психологическая атмосфера в семье, увлечения взрослых и детей и то, как они проводят свободное время.

Просите о помощи вовремя

Председатель правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, Марина Гордеева советует малоимущим родителям не доводить проблемы до такого состояния, когда они «наваливаются комом». Сейчас есть масса возможностей получить профессиональную консультацию и материальную поддержку, считает она.

«Когда мы болеем физически, мы обращаемся к врачу. Социальные проблемы не менее сложны и тоже заслуживают профессионального внимания», – сказала Гордеева «Милосердию.ru».

Она рекомендует нуждающимся родителям обращаться по «горячим линиям» в учреждения соцзащиты и пользоваться возможностью анонимного консультирования.

В частности, детский телефон доверия (8-800-200-01-22) предназначен для обсуждения вопросов, связанных с детско-родительскими отношениями, причем туда могут звонить и взрослые, отметила она.

По словам Гордеевой, новый закон «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» № 442, вступивший в силу с 1 января 2015 года, предполагает оказание помощи человеку, обратившемуся в соцзащиту, по принципу «одного окна». «Здесь могут оперативно связать с партнерами в здравоохранении, образовании, социальных службах, службе занятости. Лиха беда начало, не надо пугаться этих вещей», – подчеркнула Гордеева.

Впрочем, некоторые правозащитники предупреждают, что этот же закон № 442-ФЗ заложил основы для произвола социальных служб. Неспециалисту вряд ли удастся найти в документе пункт, указывающий на такую возможность.

Однако руководитель Ассоциации родительских комитетов и сообществ, директор общественного центра правовых экспертиз и законопроектов Ольга Леткова в интервью «Московскому комсомольцу» пояснила: «Тут все очень хитро завуалировано.

В самом законе нет даже таких слов — изъятие детей, не прописаны полномочия социальных служб.

Все это спрятано в так называемых «регламентах межведомственного взаимодействия», составление и утверждение которых полностью отдано на откуп региональным чиновникам социальной сферы».

Именно такие местные регламенты могут расценивать в качестве критериев «трудной жизненной ситуации» ребенка развод родителей, конфликты между родственниками, низкие доходы семьи и т.п.

Доверяя ребенка родным, оформляйте бумаги

Представим такую ситуацию: мать-одиночка заболела и ей приходится лечь в стационар, или одинокий отец вынужден уехать в командировку по работе. Как им избежать обвинений в том, что ребенок оставлен без присмотра?

Лариса Павлова советует не просто на словах поручить кому-то заботу о своих детях, а оформить официальную доверенность. Такой документ позволит человеку, который будет присматривать за ребенком, полноценно заниматься охраной его здоровья, обращаться в случае необходимости в органы образования, опеки, вести диалог с правоохранительными органами.

В доверенности надо указать фамилию, имя и отчество родителя, год рождения ребенка, паспортные данные того лица, на которого она выписывается, а также дату и срок действия документа.

Если родитель госпитализирован внезапно, заверить такую бумагу может главный врач лечебного учреждения, сказала Павлова. Если же оставлять ребенка под присмотром родственников или знакомых вынуждает разъездной характер работы, то доверенность лучше оформить заранее, например, на год.

Она может понадобиться даже бабушке и дедушке, дяде и тете, а не только подруге или дальнему родственнику. Необходимо также оставить этим людям копии свидетельства о рождении и медицинского полиса ребенка, напомнила адвокат.

Не сложились отношения с учителем или педиатром?

Родители, которые игнорируют графики прививок и не приводят детей на осмотр к педиатру, обращают на себя внимание руководства поликлиники. Синяки неизвестного происхождения и неопрятный вид ребенка настораживают учителей и воспитателей. Информация обо всем этом может поступить в соответствующие инстанции.

Возможно, на самом деле малыш наблюдается не в районном, а в каком-то другом медицинском учреждении. Тогда лучше поставить в известность врача или администрацию поликлиники.

В детском саду или школе дети могут травмировать друг друга. Не исключено, что воспитатель при этом заявит, будто ребенок пришел с синяками из дома. В любом случае, если ущерб достаточно серьезен, лучше отвести пострадавшего в травмпункт.

Там надо проследить, чтобы рассказ ребенка об обстоятельствах получения травмы – удар одноклассника, падение с горки и т.п. – был зафиксирован врачом.

«Ситуация, которая описана в медицинской карте, является одним из доказательств причинения вреда», – сказала Лариса Павлова.

«Лучше всего расспросить ребенка в присутствии свидетелей и записать его рассказ на диктофон. Потому что первое, что проверяют правоохранительные органы, это не родитель ли причинил вред ребенку. А еще лучше сразу же посоветоваться с юристом», – добавила она.

Предотвратить необоснованные обвинения проще всего, избегая конфликтов с педагогами и детскими врачами, считает Марина Гордеева. «Взрослым надо понимать, что человеческие отношения – это дорога с двусторонним движением» – подчеркнула она.

В качестве примера Гордеева привела такой случай: «Мужчина один воспитывает дочь – подростка непростого поведения. Учительница пригласила его к разговору, а он сразу же обратился к ней на повышенных тонах. Заявил, что она предъявляет ему претензии, вместо того чтобы самой заниматься ребенком.

Учительница в ответ пригрозила привлечь его к административной ответственности. Слово за слово, что называется».

Не избегайте чиновников

Получив сигнал, чиновник обязан его проверить, и родителям не следует уклоняться от общения. «Не надо уходить в подполье, не надо закрывать двери, это обычно производит впечатление, будто родители скрывают что-то серьезное, например, побои ребенка. Бывает, что психически больные люди баррикадируются, никому не открывают», – сказала Лариса Павлова.

Во время визита сотрудников органов опеки она рекомендует в первую очередь выяснить, от кого именно и какой сигнал поступил. Затем надо узнать, что конкретно интересует чиновников. Возможно, они будут настроены против родителей.

Павлова советует попросить кого-то из знакомых присутствовать при визите – и не только ради моральной поддержки. «Бывают недобросовестные люди среди чиновников, бывают просто вспыльчивые в силу характера. Надо действовать спокойно и иметь очевидцев посещения органами опеки вашего дома.

Можно сфотографировать, как они себя вели», – сказала она.

Некоторые родительские организации рекомендуют обязательно записывать должности и фамилии проверяющих. Включенный диктофон тоже не будет лишним. Нужно настоять, чтобы представители опеки соблюдали принятые в доме правила: разулись и помыли руки, например. Ни в коем случае не надо будить спящего ребенка.

Один из основных советов – не позволять чиновникам самостоятельно осматривать дом, родителям лучше самим показать комнаты, содержимое шкафов и холодильников.

Если сотрудники социальных служб обратили внимание на отсутствие каких-либо вещей, с их точки зрения необходимых, нужно немедленно объяснить им это обстоятельство, а затем убедиться, что пояснения отразились в «Акте об осмотре жилого помещения».

Акт должен быть составлен и подписан в присутствии родителя в двух экземплярах, причем все пробелы следует перечеркнуть, чтобы пустых мест не оставалось.

Опека во благо

К сожалению, ситуация, когда изъятие детей происходит обоснованно, встречается намного чаще, чем давление на родителей, действительно желающих воспитывать своего ребенка. Так, сотрудница одного из подмосковных детских приютов Татьяна рассказала «Милосердию.

ru», что обычно ребенка к ним приводит полиция: «Как правило, схема такая: родители неделями пьют, могут даже не появляться дома, маленькие дети одни. Соседи обращаются в полицию.

Полиция забирает ребенка, отвозит в больницу, чтобы там проверили, нет ли у него какого-либо инфекционного заболевания, потом его привозят в приют».

Пытаются ли родители, опомнившись, вернуть своих детей? «Приходят, конфеты приносят. Забирать не собираются. Им так удобнее, можно дальше пить. Таких детей – абсолютное большинство», – подчеркнула Татьяна.

По ее словам, подростки иногда приходят в приют сами, пишут заявление и остаются. «Вот, две девчонки недавно пришли, раньше вдвоем квартиру как-то снимали, а потом решили к нам перебраться», – сказала она.

А как в европе?

Согласно исследованию российского парламентария Ольги Борзовой, представившей свой доклад ПАСЕ весной 2015 года, реже всего отбирают детей в Словении. Нечасто прибегают к этой мере в Андорре, Кипре, Эстонии, Грузии, Греции, Люксембурге, Черногории, Норвегии, Сербии и Турции, там количество изъятых детей не превышает 0,5%.

В противоположном конце списка – Финляндия, Франция, Германия, Венгрия, Литва, Польша, Португалия, Румыния, а также Россия. В этих странах изымаются до 1,66% детей.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/kak-zashhitit-semyu-esli-organy-opeki-poluchili-lozhnyj-signal-sos/

Права ребенка при разводе родителей

Могут ли забрать ребенка у матери, если на отца ребенка постоянно поступают жалобы?

Ермилова Наталья Павловна

17.12.2005

: Журнал “Классный час”

Статья посвящена правам ребенка в ситуации развода родителей: имущественные права, право на общение с родственниками, право на алименты и ряд других.

Обычно распад семьи, развод – ситуация сложная и мучительная для всех ее участников. Взрослые могут устраивать свою жизнь так, как считают нужным, главное – чтобы при этом как можно меньше страдали дети. Юридические права ребенка в случае развода родителей защищены действующим законодательством, в частности Семейным Кодексом и законом «О защите прав ребенка».

Особенности бракоразводного процесса при наличии в семье детей

При наличии в семье детей до 18 лет брак расторгается через суд через три месяца после подачи заявления о разводе. Это делается именно через суд, чтобы были соблюдены права несовершеннолетних.

Исключением являются случаи, когда один из супругов признан судом безвестно отсутствующим, недееспособным или осужден за совершение преступления на срок более трех лет, в этом случае вопрос о разводе решается в ЗАГСе.

С кем из родителей ребенок останется после развода

Оптимальный вариант, если родители договорятся об этом между собой до судебного заседания. Это соглашение суд учитывает при вынесении решения. Если родители не могут договориться, решение, с кем будет жить ребенок, выносит суд на основании представленных сведений.

Суд учитывает, какова способность каждого из родителей заботиться о ребенке, какие условия будут созданы для его воспитания и развития. Имеет значение, где родитель работает, сколько зарабатывает, каковы условия проживания, в какую школу ребенок будет ходить, каковы возможности дальнейшего образования.

В советские времена суды почти всегда оставляли ребенка с матерью, сейчас все больше детей остаются с отцами, если они готовы предоставить лучшие условия.

Право на общение с родственниками

Право ребенка на общение с родителями, дедушками, бабушками, сестрами, братьями и т.д. закреплено законом. Расторжение брака, признание его недействительным, раздельное проживание не влияет на право общения. Если родители не могут договориться об этом, то можно обратиться в суд. Судебное решение может регламентировать время, место и продолжительность общения.

Имущественные права ребенка

Ребенок имеет право на личные вещи и на получение денежного содержания от обоих родителей. Ребенок не имеет права собственности на имущество родителей, родители в свою очередь не имеют права собственности на имущество ребенка.

Несовершеннолетний также имеет право собственности на полученные им доходы, имущество, полученное в дар или переданное по наследству, а также на любое имущество, приобретенное на собственные средства.

Суммы, причитающиеся ребенку в качестве алиментов, пенсий, пособий поступают в распоряжение родителя, с которым остается ребенок после развода, и расходуются им на содержание, воспитание и образование ребенка. Ни одному из родителей не будет предоставлено исключительное право распоряжаться имуществом ребенка – они имеют равные права.

Ребенок от 6 до 14 лет имеет право самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки, то есть обычные покупки. Достигнув 14 лет, несовершеннолетний получает право самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и другими доходами, например авторскими гонорарами, может открыть счет в банке.

Все имущество, совместно нажитое в браке, при разводе делится супругами пополам. Исключением является имущество, подаренное или переданное по наследству одному из супругов – это его собственность. При разделе имущества суд учитывает интересы ребенка. Тот родитель, с которым остается ребенок, может получить большую долю собственности.

Право ребенка на жилье

Право ребенка на жилье, в том числе и в случае развода родителей, регулируется Жилищным Кодексом.

Ребенок имеет те же самые права, которые имеют его родственники в данном случае – он вправе проживать вместе со своей семьей, вправе пользоваться жилым помещением.

Если на момент развода родителей ребенок имеет долю собственности в приватизированной квартире, в случае развода каждый сохраняет права на свою долю.

Размер алиментов

Родители могут договориться между собой о размере алиментов, такое соглашение удостоверяется у нотариуса. Если договориться не удается, решение по этому вопросу выносит суд.

Размер алиментов составляет 25% от дохода родителя на одного ребенка, 33% на двоих детей, 50% на троих и более детей. Размер алиментов может быть увеличен или уменьшен судом в случае изменения материального или семейного положения сторон.

Суд может установить твердую денежную сумму, ежемесячно выплачиваемую ребенку, либо долю и твердую денежную сумму в случаях, если у родителя, выплачивающего алименты:

– нестабильный заработок;

– выплата заработной платы осуществляется в иностранной валюте или в натуральной форме;

– заработок или иной доход отсутствует;

– невозможно установить долю заработка или при этом нарушаются права ребенка.

При этом алименты не могут составлять больше половины ежемесячного дохода. Решение о размере алиментов принимается судом при рассмотрении дела о разводе. Оно может быть пересмотрено по инициативе одной из сторон через какое-то время.

Что делать, если алименты не выплачиваются

При решении суда о взыскании алиментов выдается исполнительный лист, который должен быть передан в службу судебных приставов по месту жительства должника. На судебных приставов возлагается обязанность контролировать исполнение решения суда.

В случае неуплаты алиментов заявление об этом передается судебному приставу, который должен принимать меры. Обычно он передает исполнительный лист на предприятие, где работает должник, и бухгалтерия удерживает причитающиеся суммы из его зарплаты.

Если алименты не выплачивались какое-то время, пострадавшая сторона может в судебном порядке взыскать индексацию.

Конечно, в ситуации развода имеет смысл проконсультироваться у опытного юриста. Когда решение о разводе принято, нужно четко и грамотно решить вопрос о правах ребенка. Юрист поможет действовать с позиций закона, а не основываться на бурных эмоциях.

Бывшим супругам лучше обо всем договориться до суда и подготовить соглашение по основным вопросам – с кем остаются дети, и как будут выплачиваться алименты. Вопрос о разделе имущества можно решить и позднее – срок исковой давности составляет три года.

Наталья Павловна Ермилова,

юрист ОО «Сутяжник»

в социальных сетях:

  Diaspora*

Источник: http://sutyajnik.ru/articles/204.html

У меня отобрали ребёнка. ювенальная юстиция пришла в забайкалье

Могут ли забрать ребенка у матери, если на отца ребенка постоянно поступают жалобы?

Так рассказывала две недели назад бабушка Нина Григорьевна, показывала фотографии на телефоне с бегающей по Шахматному парку Алёнкой. На них загорелая девчонка, в платье и с бантами, счастливая, улыбающаяся, как все другие дети. Но, по словам бабушки, органы опеки поставили их в категорию неблагополучных и не дают спокойно жить.

Семья из трёх женских поколений живёт вместе в общежитии на Зенитке. Работает одна бабушка, которая на инвалидности из-за хронической астмы, перенесла два инфаркта. У дочери нет прописки и, по словам Нины Григорьевны, без неё она не может устроиться на постоянную работу, пытается подрабатывать. Семья не неблагополучная, а малообеспеченная.

Вместо помощи и поддержки забирают детей.

Три недели понадобилось представителям общественной организации «Забайкальский родительский комитет», чтобы вернуть Алёну родным людям. У девочки есть отец, который живёт в Краснокаменске. Он тут же откликнулся и приехал.

В организации «Забайкальские родители» называют подобные происшествия ни чем иным, как ювенальными технологиями, которые, по их мнению, вовсю гуляют в Забайкальском крае.

Под маской защиты

«У нас это далеко не единственный случай, когда приходят мамы и рыдают: ребёнка забрали, а на неё завели уголовное дело по статье «истязание».

Понимаете, согласно логике ювенальных технологий детей могут изымать из семей за шлепок по попе, за то, что у разнополых детей одна комната, или за то, что в ежедневном рационе ребёнка нет яблок и апельсинов», — рассказывает представитель «Забайкальского родительского комитета».

Приводит примеры. В Чите за провинность мама схватила за ухо 12-летнего сына и вывела его из школы. Что называется допекло. Мальчишка сложный и мама не раз грозила ему ремнём. Ребёнка на время забрали в социальный приют, а маме грозит от трёх до семи лет заключения.

Её действия трактуют так: «продолжая реализовывать умышленные истязания на почве личностно-неприязненных отношений, заведомо зная, что её малолетний сын не достиг совершеннолетнего возраста, находится в полной материальной зависимости от неё, используя его полное беспомощное состояние, выразившееся в неспособности понимать характер и значение совершаемых с ним действий, а также в отсутствии возможности оказать сопротивление в силу малолетнего возраста, с целью причинения физических и психологических страданий, умышленно осознавая общественную опасность своих преступных действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий и причинение потерпевшему физических и моральных страданий и желая этого, полагая, что таким образом она занимается воспитанием своего сына на почве неприязни за незначительную провинность, уничижая достоинство ребёнка, схватила правой рукой за правое ухо, а также за его одежду и с применением физической силы стала выводить его из помещения школы, причинив последнему физическую боль и психические страдания, которые согласно исследования судебно-медицинского эксперта не повлекли расстройство здоровья и расцениваются как не причинившие вреда здоровью».

Представители «Забайкальского родительского комитета» не могут назвать точной статистики, сколько детей подобным образом забирают из забайкальских семей. Говорят, что обращений много, но это далеко не все случаи.

«Очень часто в группу риска попадают молодые мамочки, ещё будучи беременными. Если за их спинами нет мужей и хорошего материального положения, то их вынуждают отказываться от своих детей.

Бывает и такое, маму выписывают, а ребёнка оставляют в роддоме, прикрываясь здоровьем малыша — недобор веса, повышенный билирубин.

После подделывают справку об отказе, и ребёнка отдают на усыновление», — рассказывает источник в правоохранительных органах.

Эта общественная организация чуть ли не единственная в крае пытается отстаивать права родителей, а, судя по ювенальным технологиям, этих прав вообще нет. По мнению «Забайкальского родительского комитета», всё это направлено на разрушение семьи: задача проста — разделить детей и родителей; заменить слова «мама» и папа» на «родитель №1» и «родитель №2».

«Вся система ювенальных судов пришла к нам с запада. Она противоречит устоям, традициям нашей страны, даже, наоборот, направлена на разрушение России. Не будет семьи, не будет России.

Радует позиция уполномоченного по правам ребёнка Павла Астахова, который в конце сентября на III Российско-Американском форуме «Защита детей от насилия и жестокости: возможности семьи, общества и государства» произнёс речь, согласно которой он отвергает навязываемые с запада ювенальные технологии», — говорит представитель «Забайкальского родительского комитета».

Летом 2013 года в администрации районов Забайкальского края поступил межведомственный приказ «О выявлении фактов и порядке направления и разрешения информации об обстоятельствах, свидетельствующих о жестоком обращении с несовершеннолетними со стороны родителей и лиц, на которых возложены обязанности по их воспитанию». В приказе говорится, что в школах должны анализироваться причины непосещения образовательных учреждений с целью выявление нарушений прав несовершеннолетних их родителями; органам опеки и попечительства поручено, как только у них появляется информация о возможных фактах насилия — физического, психологического, другого — над ребёнком, сразу же обращаться в органы прокуратуры, УМВД и следственный комитет. «Забайкальские родители» уверены, что всё это зародыши ювенальной юстиции, которые прячутся под маской «защитим детей».

Прямой доступ к холодильнику

В Чите впервые на проблему реализации ювенальных технологий посмотрели в формате круглого стола 14 ноября.

На его заседание пришли инспекторы по делам несовершеннолетних, которые должны отличать зёрна от плевел — неблагополучную семью от малообеспеченной; те, у кого уже отбирали детей и с трудом возвращали; те, у которых пытались отобрать; присутствовал и уполномоченный по правам ребёнка в Забайкальском крае Сергей Сиренко.

Кстати, Сиренко отрицает присутствие элементов ювенальной юстиции в Забайкальском крае: «Моя позиция, что ювенальная юстиция в Забайкальском крае не внедрена. В некоторых судах она применяется при вынесении судебного решения. Но так, чтобы напрямую изымался ребёнок, такого нет».

В то же время Сиренко признался, что суды в Забайкальском крае удовлетворяют требования о лишении родительских прав в 83,3% случаев от общего количества материалов, направленных к ним, что на 20% выше среднероссийских показателей и означает лидерство региона по отбиранию детей из семей.

«Семья — единственное условие, при котором ребёнок должен воспитываться и расти. Только в силу исключительных жизненных обстоятельств он может быть передан на воспитание в семью усыновителей или приёмных родителей. Крайний случай — казённая организация. Никто и ничто не в состоянии заменить ребёнку родных людей и любящих родителей», — сказал уполномоченный.

На круглом столе присутствовала семья священника из Шилки Александра Тылькевича, которая известна не только в крае, но и в России. Батюшка Александр уже с десяток лет пытается построить детскую деревню, но необходимой помощи в реализации проекта не получает.

В семье на воспитании находятся девять приёмных детей. Отец семейства считает: «Дети у нас необыкновенные, не просто сами родили; а дети, которые нуждаются в особом попечении». Семья Тылькевича, о жизни которой снимаются документальные фильмы, попала под удар социальных служб.

Их обвинили в том, что он истязают детей постом и молитвой. Пришли соцработники.

«Они ходят по квартире, занимаются розыскными мероприятиями. Высматривают всё. Говорят: «У вас нет прямого доступа к холодильнику». Конечно, нет.

У нас 12 человек в семье, какой прямой доступ? Вне семьи невозможно воспитание человека. Он должен видеть живой пример отношений мужчины и женщины; отношения отца к матери. Тогда во взрослой жизни получится создать семью.

Вне этого контекста воспитание ребёнка невозможно», — говорит Тылькевич.

https://www.youtube.com/watch?v=oWHtDj3HHvI

Семью Тылькевичей проверяли из-за доноса бывшего воспитанника. Завели дело, вызывали всех на допросы. В ситуацию включилась организация «Забайкальский родительский комитет». Писали письма, вплоть до губернатора. Отстояли.

Кстати, строительство детской деревни не движется уже несколько лет.

«Когда я 10 лет назад сказал, что я враг детских домов, мне сказали — тебе не жить. Гнобление продолжается до сегодняшнего дня.

Когда Путин проезжал по нашей трассе, начали его помощники узнавать, как продвигаются дела в детской деревне, и что-то засуетились. Посыпались предложения: «Батюшка, асфальт положить?».

Потом все забыли. За этот год не положили ни одного кирпича», — говорит батюшка.

Представители «Забайкальского родительского комитета» не защищают те проблемные семьи, где, действительно, существует угроза жизни ребёнка, где родители — алкоголики, а дети предоставлены сами себе.

Но когда по доносу соседей из обычной российской семьи, живущей в однокомнатной квартире, не покупающей ежедневно апельсины и яблоки, не имеющей возможности купить ребёнку смартфон, с кредитом за стиральную машинку-автомат, но с кастрюлей супа в холодильнике и с проверяющими дневник родителями, забирают 12-летнего мальчика в социальный приют «Надежда», где коротко подстригают и не дают встречаться с родителями несколько дней, становится страшно. Страшно от того, что почти все под угрозой таких незваных гостей.

На круглом столе была принята резолюция, предложения которой вполне очевидны. Захотят ли их услышать социальные службы, органы опеки, представители силовых структур, прогнозировать сложно.

В любом случае, когда появляются объявления на зданиях школ: «Если тебе тяжело жить с родителями, позвони по такому-то номеру», по меньшей мере, не по себе.

Ведь, практически, каждому подростку в 13-15 лет находить общий язык с матерью и отцом нелегко и эти звонки, в большинстве своём, не от нелюбви к родителям, а от желания продемонстрировать независимость. Независимость, которой манипулируют ради крушения жизней.

Татьяна Пояркина19:00, 21 ноября 2013

Источник: https://www.chita.ru/articles/55945/

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

Могут ли забрать ребенка у матери, если на отца ребенка постоянно поступают жалобы?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

https://www.youtube.com/watch?v=4bsfIoHZEoI

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

https://www.youtube.com/watch?v=S1IVJYsN_4U

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

Автоправо
Добавить комментарий