Какова ответственность участника ООО за переманивание клиентов в другое ООО?

Рафаил Алиев: «Кризис вымыл неэффективных руководителей из строительного бизнеса»

Какова ответственность участника ООО за переманивание клиентов в другое ООО?
sh: 1: per-page=2: not found

Экспертная Комиссия по правовым вопросам Координационного совета по строительству при аппарате полномочного представителя Президента РФ в СЗФО под руководством депутата Государственной  Думы РФ Сергея Петрова провела мониторинг ситуации в субъектах РФ по реализации ФЗ-214 и проблемам обманутых дольщиков. На днях состоится очередное заседание Экспертной Комиссии. Свое видение развития законодательства по совершенствованию механизмов долевого строительства обрисовал председатель правления Северо-Западной палаты недвижимости Павел Созинов.

– Павел Борисович, какие поправки в 214-ФЗ следует рассмотреть уже сегодня, чтобы хоть как то поправить ситуацию?

 – В свете последних заявлений на федеральном и на региональном уровнях по проблемам обманутых дольщиков становится особенно очевидным, что этот вопрос далек от завершения. Стоимость жилой недвижимости сегодня такова, что покупатели стремятся приобретать ее на стадии строительства. Впрочем, эта проблематика не нова, и это не исключительно российский случай.

Другое дело, что сегодня нужно искать превентивные механизмы, которые дадут возможность работать «долевке» без сбоев. Основным камнем преткновения 214-ФЗ сегодня называется банкротство компании-застройщика, и принятые в прошлом году поправки в федеральный закон «О банкротстве…» на ситуацию практически никак не повлияли.

Давайте порассуждаем о том, какие болевые точки здесь очевидны даже на самый беглый взгляд.

Во-первых, кто является инициатором проекта? По 214-ФЗ – это казалось бы застройщик.

Но это далеко не всегда так, компаниями-застройщиками в Петербурге в разные годы были не менее 25% различных институтов и ведомств, выступающих в качестве застройщиков лишь на правах землевладельцев.

Их роль в проекте – ничтожна, как и возможная ответственность в кризисной ситуации. Инициаторы строительного проекта в этой ситуации оставались в тени.

С другой стороны привлекающие денежные средства граждан компании, казалось, должны были бы иметь достаточный уставной капитал, который в случае банкротства компании, с учетом оставшегося имущества, должен покрывать требования кредиторов, в том числе дольщиков.

Это, безусловно, идеальная ситуация, но на практике объем собственных денежных средств застройщика в проекте составляет 10-15%, при ничтожном уставном капитале.

Зачастую строящийся объект рекламируется, как объект холдинговой компании, но на поверку оказывается, что договора заключаются от имени какого-нибудь ООО или ЖСК, отношения между которыми и материнской компанией не прозрачны.

Следующая проблема – привлечение денежных средств инвесторами, которые зачастую и являются основными инициаторами проекта. Законодатель еще в 2006 г.

поправками в 214-ФЗ попытался воспрепятствовать инвесторам переуступать права требования физлицам, однако прямого запрета инвесторам привлекать денежные средства на период строительства не ввел.

Это привело к определенным правовым коллизиям, ведь ответственность инвесторов перед участниками строительства в 214-ФЗ не прописана.

В настоящее время не менее 25-30% строек ведут ЖСК, в то же время ЖСК – это объединения граждан, зачастую не являющиеся застройщиками, т.е. не имеющих в собственности или на правах аренды земельные участки.

Деятельность ЖСК не регулируется 214-ФЗ, а только Жилищным кодексом, причем основным документом, регулирующим деятельность кооператива является устав. Насколько он коррелируется с 214-ФЗ – вопрос открытый.

– Как вы относитесь к последним предложениям некоторых депутатов ГД РФ переложить ответственность за финансовую безопасность строительства на СРО-застройщиков или страховые фонды?

 – Сегодня «застройщик» по 214-ФЗ – это юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, имеющие в собственности или на праве аренды земельный участок и привлекающие денежные средства участников долевого строительства.

В то же время по Градостроительному кодексу, застройщик – лицо, обеспечивающее на принадлежащем ему земельном участке строительство, реконструкцию или капитальный ремонт объектов капитального строительства.

По сути, это два взаимоисключающих понятия – по Градостроительному кодексу, застройщик выполняет исключительно техническую функцию. В то время как согласно 214-ФЗ он является субъектом финансовой деятельности.

Отсюда и разница в подходах законодателей – с одной стороны, в целях безопасности сделок, предлагается ответственность переложить на СРО, с другой – на страховые фонды. И тот и другой подходы пока хромают.

Если говорить о СРО застройщиков, то в Петербурге около 100-150 застройщиков, это не десятки тысяч подрядчиков. Возникают вопросы, во-первых, какой по объему нужно создать компенсационный фонд СРО и каковы будут отчисления, чтобы гарантии были реальными – это десятки миллионов рублей.

Во-вторых, повторюсь, 20-25% застройщиков – это девелоперы или просто владельцы земельных участков, они лишь обладают правами на участок – их доля в проекте ничтожна. Это, например, какие-нибудь институты, ведомственные организации и т.п.

Реально проект ведут сторонние инвесторы, их ответственность нигде не учтена.

Что касается страховых фондов, то 10-15% проблемных объектов, а именно столько их сегодня в Петербурге, полностью выберут все средства фонда.

Фонд по закону о банкротстве не может претендовать на имущество обанкротившегося застройщика, так что пополнять свои средства в случае выплат будет просто не откуда. Если в 2011 г. в Петербурге было зарегистрировано 26 тыс.

договоров долевого участия, то арбитраж параллельно рассматривает 2,7 тыс. заявлений от пострадавших дольщиков. Поэтому страховые фонды – это инструмент, не являющийся превентивным механизмом, а лишь одним из возможных предложений.

Если говорить о банковском секторе, то там подобный механизм поддерживается целым арсеналом средств – это и основополагающая регулирующая роль ЦБ, и резервные нормы отчислений и т.п. Так что о прямых аналогиях говорить не приходится.

– Но, наверное, за рубежом существуют предложения, как обезопасить механизм долевого строительства?

 – Давайте укрупнено рассмотрим механизм, реализуемый, например, в Дубае. На первом этапе девелопер, в нашем случае – застройщик, скорее землевладелец, получает разрешительную документацию, проходит экспертизу проекта, получает необходимые согласования.

В отличие от наших реалий, строительные сметы также являются публичными, а себестоимость проекта – оценивается экспертным советом.

Для выхода строителей на площадку, необходимо собрать все 100% денежных средств, требуемых для возведения объекта, причем за ограниченный срок, допустим, за полгода.

Застройщику, чтобы уложиться в сжатые сроки, необходимо вести первичную продажу с минимальной маржой, надеясь, что остаток непроданных квартир существенно подорожает к моменту окончания строительства. За превышение сроков реализации квартир могут быть наложены взыскания – штрафы и т.п.

 Средства покупателей аккумулируются на целевых счетах уполномоченных банков. В случае недостатка финансирования банк возвращает деньги. Оплата строительства ведется поэтапно соответственно ходу строительства, расходование денежных средств ведется под надзором уполномоченного банка.

Страховые компании могут застраховать риски существенного удорожания себестоимости строительства, однако, обычно, строительство сопровождается ростом стоимости самого проекта и оставшихся инвестиционных квартир.

Часто на первом этапе в строительство вкладываются со спекулятивными целями всевозможные фонды, банки и крупные инвесторы, чтобы выкупить квартиры по минимальной цене.

Безусловно, этот механизм носит скорее инвестиционный характер, поэтому в кризис стройки в Дубае также на 40% застыли, однако простые дольщики при этом не пострадали, не окупились вложения у игроков-инвесторов, но это уже совсем другие риски.

Что касается других реализованных механизмов, то наибольший интерес вызывают некоторые региональные подходы, например, в Пермском крае, в Петрозаводске. Суть схемы проста – основным землевладельцем сегодня является государство.

Оно же через свои институты выдает субсидии отдельным категориям граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий. Эти институты, например, региональные операторы АИЖК, могут выступать инициаторами проекта.

Параллельно кредитование стройки возможно за счет кредитов банков, привлеченных под гарантии субъекта РФ. Сюда же привлекаются участники системы ипотечного кредитования, которые подпадают под целевые региональные жилищные программы.

Стоимость такого строительства, как показывает практика на 20 % ниже аналогичного инвестиционного. Часть построенного жилья может передаваться строителям в зачет и реализовываться по рыночным ценам.

Пожалуй, наиболее эффективный подход – развитие системы коммерческого найма, причем как государственного и муниципального для отдельных категорий граждан, так и в виде частных инициатив и ГЧП.

Пока профессиональной общественностью этот вопрос только обсуждается, хотя есть интересные наработки и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Например, есть предложения соинвестирования частным инвесторам в проект, который, впоследствии, предполагается реализовывать как апарт-отель.

Однако законодательная база в этом вопросе также слаба – есть упоминания о коммерческом найме в Гражданском и Жилищном кодексах, но механизмов реализации пока не предложено.

Особенно в части привлечения средств граждан на этапе строительства, пока же девелоперы опираются на нормы 214-ФЗ, что вряд ли приемлемо, так как речь идет не о жилищном строительстве.

– Около 4 тыс. обманутых дольщиков в Петербурге ожидают решения своих проблем. Есть ли наработанный опыт по их решению?

 – Во-первых, эта цифра нуждается в уточнении. Терминологически на законодательном уровне понятия «обманутых дольщиков» не существует, поэтому и «оцифровка» проблемы может серьезно колебаться в зависимости от подходов. Если речь идет о мошенничестве, то это вопрос к правоохранительным органам.

Если речь идет о срывах сроков строительства, то это, безусловно, нарушение договорных обязательств, но каков тот временной период, когда дольщики вправе считать себя «обманутыми» и оказывать на застройщиков давление посредством, допустим, арбитража? Необходимо законодательное прояснение вопроса.

 Комитет по строительству Санкт-Петербурга, исходя из опыта регионов, насчитал не менее 15 мер господдержки юрлиц, завершающих строительство проблемных объектов.

Среди них – предоставление бесплатно в собственность земельного участка для строительства многоквартирного дома ЖСК, организованного из числа обманутых дольщиков; предоставление госгарантий субъекта РФ новому застройщику для кредитования завершения строительства проблемного объекта; оказание содействия новому застройщику по строительству объектов транспортной, энергетической и коммунальной инфраструктуры и др.

Что касается мер господдержки пострадавших граждан, то мониторинг опыта субъектов, показал, что их около 10-ти.

Среди них, предоставление субсидий пострадавшим гражданам из регионального бюджета; предоставление пострадавшим гражданам бесплатно земельных участков для индивидуального жилищного строительства; предоставление гражданину компенсации части процентной ставки при заключении кредитного договора на получение денежных средств для завершения строительства и др.

Очевидно, что региональный закон Санкт-Петербурга №307-62 «О мерах по защите прав участников долевого строительства…» нуждается в существенных изменениях, тем более, что не менее 30-ти субъектов также приняли соответствующее региональное законодательство.

По материалам Северо-Западной палаты недвижимости

МЕТКИ: ДОЛЕВОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО, ПАВЕЛ СОЗИНОВ

Источник: https://m.asninfo.ru/interviews/205-rafail-aliyev-krizis-vymyl-neeffektivnykh-rukovoditeley-iz-stroitelnogo-biznesa?page=3&per-page=2

Субсидиарная ответственность учредителя и директора ООО по долгам в 2019 году

Какова ответственность участника ООО за переманивание клиентов в другое ООО?

Среди владельцев бизнеса бытует мнение, что субсидиарная ответственность – это что-то далекое, из области фантастики, и вероятность привлечения к ней практически равна нулю. Возможно, когда-то именно так все и было.

Однако ситуация поменялась с 1 сентября 2017 года.

Привлечение к субсидиарной ответственности собственников и руководителей компаний становится обычной практикой, а процедура привлечения к такой ответственности существенно упростилась.

Давайте разберемся, что такое субсидиарная ответственность учредителя (директора), почему она вызывает такой интерес в последнее время, а также можно ли избежать привлечение к субсидиарной ответственности.

Немного истории. Сама по себе субсидиарная ответственность директора (учредителя) была предусмотрена, начиная с 2002 года. Но на протяжении многих лет норма законодательства оставалась «нерабочей». Ситуация начала существенно меняться в 2012 году, когда суды стали активнее привлекать контролирующих лиц к ответственности и взыскивать долги компаний лично с них.

Пример из практики

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2012 по делу № А60-1260/2009 к субсидиарной ответственности в размере 6,3 млрд руб. КДЛ был привлечен к ответственности.

Но, как правило, на практике такие судебные акты не исполнялись по причине отсутствия какого-либо имущества.

Пример из практики

Другим громким делом было привлечение к субсидиарной ответственности лиц, контролировавших ЗАО «Международный Промышленный Банк», в т.ч. главного бенефициара банка – Пугачева С.В., в 2015 году.

Переломным моментом в истории развития института привлечения к субсидиарной ответственности стал 2017 год по причине внесения существенных изменений в нормы законодательства.

На сегодняшний день количество случаев привлечения к субсидиарной ответственности собственников и руководителей компании доказывает абсолютную дееспособность этого механизма, поскольку в отдельных ее составляющих начала действовать презумпция виновности контролирующих должника лиц, пока они не докажут иное.

Что такое субсидиарная ответственность учредителя (директора)?

Субсидиарная ответственность – это право взыскания неполученного долга с другого лица, если первое лицо не может его погасить.

Субсидиарную ответственность несут контролирующие лица, то есть лица, имеющие право определять действия компании, давать обязательные для исполнения указания или иным образом влиять на компанию. Привлечение к ответственности может грозить любому лицу, которое фактически принимало решение по бизнесу и получало выгоду.

https://www.youtube.com/watch?v=fznGLPqBQCc

То есть к субсидиарной ответственности могут быть привлечены лица, контролирующие компанию-должника. Это не только директор и учредители, но и, например, финансовый директор и главный бухгалтер. Важно, что именно на установление реального выгодоприобретателя нацелены контролирующие органы, чтобы с него взыскивать реальный ущерб бюджету.

Важно!

Главными «претендентами» на привлечение к субсидиарной ответственности являются генеральный директор и собственники компании.

Существует ошибочное мнение, что субсидиарная ответственность учредителя и директора наступает исключительно в рамках процедуры банкротства компании-должника. Это не так.

Субсидиарная ответственность при банкротстве – это только верхушка айсберга.

Взыскание налоговой недоимки с контролирующего лица налоговые органы могут также проводить:

  1. В рамках статьи 45 Налогового кодекса РФ Речь идет о такой ситуации, когда долги по налогам возникают при неуплате сумм, заявленных в декларации или, что случается гораздо чаще, в результате доначислений по результатам выездных проверок. Получив акт от налоговиков, или непосредственно в ходе проверки, собственники компании в срочном порядке сворачивают свою деятельность, переводят или распродают активы, открывают новые фирмы, на которые перезаключаются все договоры, переводят в них персонал. Компанию с долгами банкротят. Ликвидируют или сливают фирмы, через которые уменьшали налоги, обналичивали выручку. В надежде на то, что теперь налоговики не смогут ничего взять с компании-должника. Еще несколько лет назад таким образом можно было избежать уплаты долгов перед бюджетом. Сейчас – практически нереально! Субсидиарная ответственность в данном случае практически неотвратима. Долги будут взысканы с новых фирм.

    Особенность процедуры взыскания: налоговые органы доказывают факт перевода активов или деятельности на нового участника бизнеса.

  2. В рамках статьи 1064 Гражданского кодекса РФ в связке с Уголовным кодексом РФ

    В данном случае, если сама компания не в состоянии расплатиться по налоговым долгам, налоговики подают гражданский иск по взысканию ущерба – налогового долга компании – с физлица.

    «Когда собственники и директора должны оплачивать налоговые долги своей компании: разъяснения Конституционного суда»

    Особенность процедуры: в рамках уголовного дела устанавливается вина, после чего через гражданский иск по взысканию ущерба с лица, признанного виновным в неуплате налогов, взыскивается налоговая задолженность.

    Даже если уголовное дело осталось без внесения приговора, например, прекращено по нереабилитирующим основаниям, таким как истечение срока давности, налоговые органы все равно вправе предъявить гражданский иск. Важно отметить, что порог привлечения к уголовной ответственности является очень низким, а риск – весьма реальным.

    Лишение свободы до 2 лет грозит за уклонение от уплаты налогов в размере от 5 млн руб., а за неуплату 15 млн руб. и выше – до 6 лет.

Спасибо законодателям, – в порыве заботы о бюджете, они приняли поправки в закон «О банкротстве», расширяющие круг тех, кто может быть привлечен к субсидиарной ответственности (т.е. тех, с кого можно взыскать налоговую недоимку). Теперь если компания-должник не может рассчитаться с кредиторами своими силами, то к ответственности могут быть привлечены лица, контролирующие должника.

К ним отнесены не только директор и учредители, но финансовый директор и главный бухгалтер, лица, действующие по доверенности, члены ликвидационной комиссии, родственники указанных выше лиц и лица, могущие повлиять на указанных лиц в силу своего должностного положения или другими способами.

Получается – неограниченный список, который можно составить из собственников и ответственных сотрудников компаний их родственников или знакомых, обладающих в силу должностных или материальных достижений большими полномочиями.

Для этого любому из кредиторов достаточно подать в суд заявление о привлечении к субсидиарной ответственности.

Как изменилась субсидиарная ответственность и процедура привлечения к ней с 1 сентября 2017 года рассмотрим на примере.

Компания, занимающаяся ремонтом нежилых помещений, по результатам выездной налоговой проверки получила доначисления налогов на большую сумму, выплатить которую она никак не сможет (или не хочет). Доначисления получились, так как подрядчики ООО, заявленные в документах, ликвидированы.

Налоговики не смогли получить документы, подтверждающие сделки. Но они выяснили, что в фирме-подрядчике персонала не было, выручка поступала от компании-должника и тут же обналичивалась.

И если раньше невозможность получить встречные документы трактовалась в пользу налогоплательщика, то теперь это трактуется в пользу налоговиков.

Поскольку ИФНС заявляет: с учетом выявленных обстоятельств, сделки оформлялись только с целью снижения НДС и налога на прибыль.

  1. ИФНС может трактовать действия ликвидированных фирм в свою пользу, даже если эти компании уже не существуют и первичные документы по ним предоставить невозможно Далее собственник, как уже говорилось, пытаясь сохранить бизнес, открывает новое ООО и переводит туда персонал, перезаключает действующие договоры с поставщиками и заказчиками. Срочно, пока шла проверка, новой фирме продали строительную технику по явно заниженной цене. Компания-должник продает за бесценок служебный автомобиль бизнес-класса брату директора. Собственник выкупает у компании служебные помещения, но не перечисляет денег за них. После получения крупного доначисления налогов, компания инициирует банкротство. Начинаются судебные заседания, в которых ИФНС принимает самое активное участие. Назначается конкурсный управляющий.

    Налоговики инициируют вопрос о субсидиарной ответственности собственника и директора, как лиц, контролирующих компанию-должника, действия которых привели к банкротству. И получают решение суда о привлечении к ответственности должностных лиц, поскольку они не доказали, что совершенные ими действия не нанесли ущерба заявителю, а именно государству в лице ИФНС.

  2. Теперь нет презумпции невиновности должностных лиц – субсидиарная ответственность по долгам ООО наступает, если они сами не докажут свою невиновность Другими словами, налоговики не должны доказывать, что контролирующие лица – директор и собственник – нарушили требования законодательства и нанесли ущерб компании. Должностные лица сами должны были собрать доказательства и отстаивать правомерность своих действий в суде.

    Судом, по инициативе налоговиков, вновь созданная фирма признается соответчиком по долгам компании, поскольку утверждается, что создана она только с целью ухода от долгов первой компании.

  3. Налоговики будут проверять все компании, которые банкротятся по собственной инициативе или по просьбе кредиторов

Порядок привлечения к субсидиарной ответственности по долгам ООО

Для привлечения к субсидиарной ответственности директора или учредителя ООО кредиторы поступают следующим образом:

  1. Получают судебное решение о признании должника банкротом (выписку об исключении компании из ЕГРЮЛ
  2. Определяют сумму причитающихся им денег
  3. Убеждаются в невозможности взыскать долг за счет имущества
  4. Получают подтверждение тому, что нет возможности получить долг за счет имущества компании-должника (как правило, у компании, которую довели до банкротства, уже нет ничего, что могло бы представлять ценность для кредиторов)
  5. Обращаются в арбитражный суд с заявлением о привлечении к «субсидиарке» лиц, которые контролировали и распоряжались имуществом компании. Тогда есть ответчиками по иску о привлечении к субсидиарной ответственности, т.е. нести ответственность по долгам ООО, будут директор и учредитель. Но, обратите внимание: субсидиарная ответственность директора по долгам ООО возможна, только если будет доказано, что именно он своими действиям довел компанию до банкротства (либо стал инициатором фиктивного банкротства). 

В каких ситуациях неизбежна субсидиарная ответственность по долгам

Теперь о том, как инспекторы могут заставить нести субсидиарную ответственность всем своим личным имуществом в случае, если компания не расплатилась по долгам перед бюджетом.

Источник: https://1c-wiseadvice.ru/company/blog/subsidiarnaya-otvetstvennost/

Ответственность учредителя за деятельность ООО в 2020 году

Какова ответственность участника ООО за переманивание клиентов в другое ООО?

При выборе организационно-правовой формы (ИП или ООО) главным доводом в пользу регистрации общества часто становится ограниченная ответственность юридического лица.

В этом Россия отличается от других стран, где компанию создают ради партнёрства, а не из-за ухода от финансовых рисков.

Около 70% российских коммерческих организаций созданы единственным учредителем, он же, в большинстве случаев, сам руководит бизнесом.

Множество фирм толком не функционируют, не зарабатывая даже на оклад директору и не отличаясь по доходности от фрилансера, который оказывает услуги в свободное от наёмной работы время. Тем не менее, юридические лица в России регистрируют так же часто, как ИП.

Если вы хотите в подробностях узнать, чем организация отличается от индивидуального предпринимателя, советуем ознакомиться со статьей «ИП или ООО – что регистрировать?», а здесь мы попробуем развеять миф, что регистрация компании – верный способ избежать потерь в бизнесе.

Ответственность юридического лица

Для начала узнаем, откуда исходит уверенность в том, что вести предпринимательскую деятельность в форме ООО финансово безопасно? Статья 56 Гражданского кодекса РФ гласит, что учредитель (участник) не отвечает по обязательствам организации, а организация не отвечает по его долгам. Именно поэтому на вопрос: «Какую ответственность несёт учредитель ООО?» большинство отвечает – только в пределах доли в уставном капитале.

Действительно, если компания платёжеспособна и вовремя рассчитывается перед государством, работниками и партнёрами, то нельзя привлечь собственника к оплате счетов фирмы.

Созданная организация выступает в гражданском обороте как самостоятельное лицо, и сама отвечает по собственным обязательствам.

В результате создаётся ложное впечатление полного отсутствия ответственности собственника ООО перед кредиторами и бюджетом.

Однако ограниченная ответственность общества действует, только пока существует само юридическое лицо.

А вот если ООО признаётся банкротом, то участников могут привлечь к дополнительной или субсидиарной ответственности.

Правда, надо доказать, что к финансовой катастрофе компании привели именно действия участников, но ведь кредиторы, желающие вернуть свои деньги, приложат для этого все усилия.

Статья 3 закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ: «В случае несостоятельности (банкротства) общества по вине его участников на указанных лиц в случае недостаточности имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам».

Субсидиарная ответственность не ограничена размером уставного капитала, а равна размеру долга перед кредиторами. То есть, если фирма-банкрот должна миллион, то его и взыщут с учредителя ООО в полном размере, несмотря на то, что в уставный капитал он внёс только 10 000 рублей.

Таким образом, понятие ограниченной ответственности в пределах уставного капитала имеет отношение только к организации. А участник может быть привлечен к неограниченной субсидиарной ответственности, что в финансовом смысле уравнивает его с индивидуальным предпринимателем.

Руководитель и учредитель в одном лице

Субсидиарная ответственность учредителя и директора ООО по обязательствам юридического лица имеет свои особенности. В ситуации, когда организацией управляет наёмный генеральный директор, какая-то доля финансовых рисков переходит на него. Согласно статье 44 закона «Об ООО» руководитель в ответе перед обществом за убытки, причинённые его виновными действиями или бездействием.

Ответственность директора ООО по долгам возникает, если имеются такие признаки виновных действий или бездействия:

  • совершение сделки в ущерб интересам управляемого им предприятия, исходя из личного интереса;
  • сокрытие информации о деталях сделки или неполучение одобрения участников, когда такая необходимость есть;
  • непринятие мер для получения информации, имеющей значение для сделки (например, не проверена добросовестность контрагента или не выяснены сведения о лицензировании деятельности подрядчика, если характер работ требует это);
  • принятие решений о сделке без учёта известной ему информации;
  • подделка, утрата, хищение документов общества и др.

В таких ситуациях участник вправе подать в отношении руководителя иск о возмещении причинённого ущерба. Если же директор докажет, что в процессе работы был ограничен распоряжениями или требованиями собственника, в результате чего бизнес стал убыточным, то ответственность с него снимается.

А как быть, если управляющим фирмой выступает собственник? Сослаться в таком случае на недобросовестного наёмного руководителя не получится. Наличие непогашенных задолженностей обязывает единоличный исполнительный орган принять все меры к их погашению, даже если владелец единственный, и на первый взгляд, ничьи интересы своими действиями не ущемляет.

https://www.youtube.com/watch?v=77Ykn23XlzM

Показательно в этом смысле определение Арбитражного суда Еврейской автономной области от 22.07.2014 г. по делу № А16-1209/2013, по которому с директора-учредителя взыскано 4,5 миллиона рублей.

Имея фирму, которая много лет занималась тепло- и водоснабжением, в конкурсе на право аренды объектов коммунальной инфраструктуры он заявил новую компанию с тем же названием. В результате прежнее юрлицо осталось без возможности оказывать услуги, поэтому не погасило сумму ранее полученного займа.

Суд признал, что неплатёжеспособность вызвана действиями владельца и обязал выплатить заём из личных средств.

Долги по налогам

ФНС России гордится высокой собираемостью налогов в казну. Не будем сейчас обсуждать правомерность методов работы налоговиков, просто признаем, что с ними шутки плохи. Это с частными кредиторами можно договориться о списании части долга или реструктуризации выплат, а с бюджетом критической будет уже сумма задолженности свыше 300 000 рублей.

Ответственность учредителя по долгам юридического лица перед государством тоже прописана в законе.

Статья 49 НК РФ: «Если денежных средств ликвидируемой организации недостаточно для исполнения в полном объеме обязанности по уплате налогов и сборов, пеней и штрафов, остающаяся задолженность должна быть погашена участниками указанной организации».

Если размер задолженности по налогам превышает 300 000 рублей, а срок погашения более 3 месяцев, то организация находится в зоне риска. Надо предпринять все меры для выплаты долга или заявить о признании ООО банкротом, иначе это сделает налоговая инспекция, но уже с требованием признать виновными руководителя и/или учредителей. 

Попытки вывести активы из организации, чтобы не платить недоимку по налогу, тоже ни к чему хорошему не приведут. К примеру, в деле № А07-7955/2009 арбитражный суд Республики Башкортостан привлек учредителей к субсидиарной ответственности при следующих обстоятельствах.

Общество, имея задолженность по налогам в сумме 675 тысяч рублей, перевело все свои активы в другую организацию, созданную этими же лицами.

Участники полагали, что при отсутствии средств на уплату налога и признании общества банкротом обязательства юридического лица прекращаются.

Однако налоговая инспекция, подав иск, доказала вину собственников компании в образовании недоимки и взыскала долг из их личных средств.

Конечно, привлечь учредителя ООО по долгам его компании сложнее и дольше, чем индивидуального предпринимателя, ведь процедура банкротства достаточно длительна. Однако с 2015 года у налоговых инспекторов появился ещё один инструмент взыскания – в рамках возбуждения уголовного дела по статье 199 УК РФ.

Так, в определении ВС РФ от 27.01.

2015 № 81-КГ14-19 суд признал ответственным руководителя и единственного владельца за неуплату НДС в крупном размере и подтвердил законность взыскания с физического лица ущерба государству в размере неуплаченной суммы налога.

Это решение, по сути, стало судебным прецедентом, после которого все подобные дела рассматриваются проще и быстрее. Учредитель же, кроме обязанности выплаты самого долга, получает ещё и судимость.

Процедура привлечения к ответственности

С какого момента наступает ответственность учредителя за деятельность ООО? Как мы уже говорили выше, это возможно только в процессе банкротства юридического лица. Если организация просто прекращает свое существование, честно расплатившись со всеми кредиторами в процессе ликвидации, то никаких претензий к собственнику быть не может.

На защите интересов бюджета и других кредиторов стоит закон от 26.10.02 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», положения которого действуют и в 2020 году. В нём подробно приводится процедура проведения банкротства и привлечения к ответственности руководителей и собственников компании, а также лиц, контролирующих должника.

Под последними подразумеваются лица, которые хоть и не являются формально собственниками, но имели возможность давать указания руководителю или участникам компании действовать определённым образом.

Например, одна из самых впечатляющих сумм по делу о привлечении к субсидиарной ответственности (6,4 миллиарда рублей) взыскана как раз с контролирующего должника лица, который не входил в состав фирмы и формально не руководил ею (Постановление 17-го арбитражного апелляционного суда по делу № А60-1260/2009).

Подать заявление о признании юридического лица должником должен руководитель, но если он этого не сделает, то право начать процедуру банкротства имеют работники, контрагенты, налоговые органы. При этом сторона, подавшая иск, назначает выбранного арбитражного управляющего, а это имеет особое значение в привлечении владельца к обязательствам ООО.

Кроме того, для увеличения конкурсной массы истец вправе оспорить сделки, совершённые в течение года до принятия заявления о признании должника банкротом. В случае, когда сделка совершена по ценам ниже рыночных, срок оспаривания увеличивается до трёх лет.

В процессе рассмотрения дела о несостоятельности к судебным разбирательствам привлекаются директор, владелец бизнеса, выгодополучатель. Если суд признает связь между действиями этих лиц и неплатёжеспособностью, то взыскание в размере требований истца налагается на личное имущество.

Какие можно сделать выводы из всего сказанного:

  1. Ответственность участника не ограничивается размером доли в уставном капитале, а может быть неограниченной, и погашаться за счет личного имущества. Учреждать ООО только чтобы избежать финансовых рисков, нет особого смысла.
  2. Если предприятием руководит наёмный управляющий, предусмотрите такой порядок внутренней отчётности, который позволяет иметь полную картину состояния дел в бизнесе.
  3. Бухгалтерская отчётность должна находиться под строгим контролем, утрата или искажение документов – фактор особого риска, указывающий на намеренное банкротство.
  4. Кредиторы вправе требовать взыскания долгов с самого собственника, если юридическое лицо находится в процессе банкротства и не в состоянии отвечать по своим обязательствам.
  5. Привлечь владельца предприятия к выплате задолженностей по бизнесу сложнее, чем индивидуального предпринимателя, однако с 2009 года количество таких дел исчисляется тысячами.
  6. Кредиторы должны доказать связь между финансовой несостоятельностью общества и действиями/бездействием участника, но в некоторых ситуациях действует презумпция его вины, т.е. доказывание не требуется.
  7. Вывод активов из фирмы накануне банкротства – это существенный риск привлечения к уголовной ответственности.
  8. Процедуру банкротства лучше инициировать самому, однако делать это надо только с привлечением узкопрофильных юристов, с положительным опытом подобных дел.

Источник: https://www.regberry.ru/registraciya-ooo/kakuyu-otvetstvennost-neset-uchreditel-ooo

Он сам перешел! // О юридической силе соглашения о запрете переманивания кадров

Какова ответственность участника ООО за переманивание клиентов в другое ООО?

Сегодня в ленте новостей увидел интересное сообщение о том, что до российских судов добралось дело о взыскании штрафа за нарушение соглашения о запрете переманивать сотрудников юрфирмы в штат компании-клиента, включенное в договор об оказании юридических услуг.

Суды высказались в том смысле, что такие соглашения являются недействительными. Это, в общем-то, вполне в духе современной российской юриспруденции.

Первая реакция на все новое, не написанное в законе – это отрицание, выражающееся в ничтожности, незаключенности и прочих “не-“.

Дело еще не окончательно рассмотрено судебными инстанциями, поэтому свое отношение к этому вопросу я пока высказывать бы не хотел. Задача заключается в том, чтобы собрать аргументы “за” и “против” такого рода соглашений, которые мне попались при ознакомлении с периодической литературой, в которой обсуждается эта проблема.

В общем праве оговорки о запрете переманивания кадров, наряду с оговорками о запрете переманивания клиентов, о воздержании от конкуренции, о конфиденциальности образуют группу типичных договорных условий, называемых “restrictive covenants”. Права контрагента, в пользу которого установлен ковенант, защищаются судебными запретами (injunction).

Но сейчас нас интересует только оговорка о запрете переманивания сотрудников, которая именуется non solicitation clause (NSC).

Как правило, такая оговорка включается в договоры, заключаемые с сотрудниками, занимающими вещушие позиции в компании и являющимися лидерами профессиональных “команд” в компании.

(Кстати, любопытно, что такое условие в трудовом договоре тоже было предметом рассмотрения в российском суде; результат тот же – недействительность условия).

Общий подход американских судов к такого рода оговоркам нельзя назвать абсолютно либеральным. Так, для того, чтобы получить судебный запрет истец должен доказать, что ответчик, нарушающий ковенант, “разрушает чужой бизнес”, “выведывает чужие деловые секреты” (Schermersahl v.

 McHugh); истец также должен доказать, что имеется “законный деловой интерес”, который он преследовал, включая в контракт такую оговорку.

Такой интерес может проявляться в том, что работодатель инвестировал денежные средства в специальное обучение сотрудника или сотрудник был допущен к конфиденциальной информации или секретам производства. В деле Loral Corp v.

 Moyes суд пришел к выводу о том, что NSC не означает именно запрет; оно означает, что уволенный сотрудник вправе предлагать своим бывшим сослуживцам перейти на новую работу “лишь в последнюю очередь”. В другом деле суд признал, что “запреты, сформулированные в общих выражениях, не имеют силы” (Hay v. Bassick).

В пользу допустимости NSC могут быть выдвинуты следующие доводы. 

Во-первых, компания таким образом защищает свои вложения в обучение персонала. Фактически харизматичный лидер, переходя на другую работу, может “забрать” с собой свою сложившуюся команду, что приведет к тому, что затраты компании на обучение персонала окажутся напрасными.

Во-вторых, компания таким образом косвенно защищает свою клиентскую базу, так как переход команды (особенно, если это команда сотрудников, осуществляющих продажи) неизбежно повлечет за собой и переход клиентов, “привязанных” к конкретным сотрудникам.

В-третьих, устраняется такая недобросовестная стратегия конкурентной борьбы как агрессивный перенаем сотрудников, допущенных к коммерческим тайнам и иной конфиденциальной информации.

В целом, законодательное признание правопорядком NSC считается фактором, способствующим повышению бизнес-привлекательности: компании, понимая, что их инвестиции в персонал будут защищены, стимулируются к тому, чтобы не жалеть деньги на повышение его квалификации; те, в свою очередь, по  идее должны эффективно работать на компанию, создавая ей хорошую клиентскую базу. Например, в штате Джорджия в 2010 г. были приняты поправки в конституцию (!) штата, дающие возможность включать в договоры NSC и некоторые другие ковенанты, причем это было сделано под лозунгом создания в штате комфортной бизнес-среды, которая должна привлечь коммерсантов из соседних штатов.

Каковы негативные последствия защиты такого рода условий?

Во-первых, это снижает мобильность высококвалифицированных работников и устраняет их эффективную аллокацию, что может негативно отразиться на общей бизнес-среде и состоянии конкуренции.

Во-вторых, это может ограничивать право работников (которых не сможет позвать на собой более удачливый сослуживец) на достойные условия труда, что, в общем-то, уже лежит в плоскости защиты естественных прав человека.

Возможны ли какие-то компромиссы между полным допущением NSC и их полным запретом? Примером является законодательство штата Массачусетс, в котором NSC допускаются, но устанавливается исключение для сотрудников, заработная плата которых составляет менее 100 тыс. $ в год; кроме того, устанавливается обязанность дополнительно вознаградить работника за согласие включить в договор NSC. И, наконец, NSC должно быть ограничено временными и территориальными рамками. 

Однако в рассматриваемом случае все несколько тоньше: NSC включено не в трудовой договор, а в договор, заключаемый между юридической фирмой и ее клиентом, а не в трудовой договор с сотрудником (хотя, вполне возможно, что условие о запрете перехода в штат компаний-клиентов юрфирмы) присутствует и в трудовых договорах юристов.

По всей видимости, все “за” и “против”, сформулированные относительно классического NSC вполне можно приложить и к рассматриваемой ситуации. К примеру, NSC в договоре с клиентом будет защищать инвестиции юридической фирмы в повышение квалификации юристов; юридическая фирма может быть уверена, что юрист, “набивший руку” на определенной практике, не уйдет вместе с клиентом фирмы.

С другой стороны, вполне можно представить себе молодых и талантливых “юристов-бойцов”, работающих не за самые высокие деньги, не получающие от юридической фирмы каких-то особенных благ в виде, к примеру, постоянного повышения квалификации, но приносящие юридической фирме серьезную прибыль, которым такие оговорки в договоре об оказании юридических услуг фактически лишают возможности перейти на иной уровень в части стимулов к работе. Препятствием для этого будет NSC, снабженное условием о штрафе (собственно, как и было в обсуждаемом деле), угроза уплаты которого (либо репутационные риски, связанные с нарушением договоров) будет сдерживать потенциальных работодателей предлагать лучшие условия такому работнику, который мог бы принести бОльшую пользу именно на этом месте.

В такой ситуации стоит, на мой взгляд, использовать такой же метод балансирования интересов, которым пользуются американские судьи при обсуждении юридической силы NSC и других ковенантов и выбирать, достойно ли в конкретных обстоятельствах это условие судебной защиты или нет. К сожалению, такой развернутой и открытой аргументации в судебных актах первых двух инстанций я не обнаружил. 

PS. Под конец написания этого поста мне в голову пришла аналогия условия о штрафе за уход сотрудника к клиенту и мира профессионального спорта, в котором ведь на самом деле действует похожая логика: клуб находит молодых и перспективных игроков, вкладывает в них деньги.

Взамен он требует себе эксклюзивность в виде запрета игроку переходить в другой клуб без согласия предыдущего клуба. Это условие необходимо для того, чтобы стимулировать клубы к инвестициям в обучение молодых и никому не известных игроков. Потом на этом фоне, как известно, сложился рынок “продажи” и “аренды” игроков, “права” клубов “на которых” еще не истекли.

Не означает ли легализация NSC в сфере “юрфирма-юрфирма”, “юрфирма-клиент”, что такое же будущее ждет и эту сферу?  

Источник: https://zakon.ru/blog/2014/2/19/on_sam_pereshel__o_yuridicheskoj_sile_soglasheniya_o_zaprete_peremanivaniya_kadrov

Автоправо
Добавить комментарий