Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

Возбуждение уголовного дела: пособие для «чайников»

Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

Любому расследованию – будь то дело о хищении миллиарда долларов или о простой карманной краже – предшествует этап, называемый стадией возбуждения уголовного дела. На первый взгляд, здесь нет ничего сложного: чтобы возбудили уголовное дело, достаточно сообщить «куда следует», а уж «компетентные органы» сами разберутся.

Но глубоко заблуждается тот, кто так считает – действительность далека от идеала. Причем реального представления о ней не получишь, сколько бы ни прочитал детективов или даже специальной литературы.

Визит к Минотавру

Не знаю, как вам, уважаемые читатели, а автору с большим трудом удается представить себе человека, радостно спешащего на прием к прокурору или на допрос к следователю. Да и профессиональные сутяжники – это явление, пока не характерное для нашей страны.

Остальные всеми правдами и неправдами стараются по возможности избегать общения с отечественной правоохранительной системой. Но, с одной стороны, это иногда просто невозможно, о чем прекрасно знают предприниматели, которых постоянно посещают незваные гости из ОБЭП и ему подобных подразделений.

А при осуществлении, например, охранно-детективной деятельности или внешнеторговых сделок постоянный контакт с правоохранительными органами подразумевается изначально.

С другой стороны, сплошь и рядом возникают ситуации, когда человеку самому приходится обращаться в правоохранительные органы за помощью и защитой.

Но гражданин, выстрадавший заявление и принесший его в ближайшее отделение милиции, не застрахован от неожиданностей.

Прежде всего будет удивлен тот, кто наивно полагает, что в милиции его с распростертыми объятиями встретят идеальные сотрудники образца советского телесериала «Следствие ведут знатоки».

Не в меньшей мере заблуждаются и те, кто надеется увидеть там «Робокопа» или, например, слегка нетрезвых суперменов из бесконечных сериалов про «Ментов».

Нет, уважаемые, в «дежурке» вы увидите обычных людей, для которых вы сами, как и принесенное вами заявление, – это дополнительная работа, от выполнения или невыполнения которой размер зарплаты не зависит.

А потому бурной радости приход очередного заявителя обычно не вызывает.

Дальнейшие же события развиваются по сценарию, зависящему от порядочности и исполнительности сотрудника, к которому вы обращаетесь, а также от организации работы в данном конкретном подразделении.

«Это неправильно, – возможно, подумает читатель, которого Бог миловал от общения с нашими правоохранителями. – Не должно быть так, чтобы в каждом отделении к гражданам относились одинаково неприветливо. Ведь правоохранительные органы не частная лавочка, а существующая на средства налогоплательщиков государственная структура».

И хотя такое мнение вполне обоснованно, проблема приема обращений от граждан сотрудниками правоохранительных органов все же имеет место.

Причем ситуация настолько серьезна, что, несмотря на регулярно проводимые проверки и наказания нарушителей, факты «отфутболивания» заявителей или непринятия должных мер по обращениям граждан и организаций остаются обычным и широко распространенным явлением.

Общение с людьми, обращения которых в компетентные органы были проигнорированы адресатом, показывает, что многие из них убеждены в несовершенстве закона, регламентирующего процедуру разбирательства по обращениям граждан.

Но они заблуждаются – процедура прохождения обращения гражданина в любой правоохранительный орган и принятия по нему решения регламентированы законом довольно четко (имеется в виду заявление о преступлении и ином правонарушении).

Однако так уж повелось, что для любого чиновника, к числу которых относятся и сотрудники правоохранительных органов, на первом месте не закон, а инструкция, приказ.

Понимая эту российскую (и не только) специфику, руководители ряда правоохранительных органов в последнее время провели важную работу – издали соответствующие инструкции, регламентирующие каждый шаг чиновника, к которому с соответствующим заявлением обратился гражданин.

https://www.youtube.com/watch?v=yk8S8pRPVL0

Ниже мы проанализируем некоторые из положений упомянутых инст­рукций и, поскольку читателям на практике может понадобиться более подробная информация, перечислим документы такого рода. Это:

  • приказ Генеральной прокуратуры РФ, МВД РФ, МЧС РФ, Минюста РФ, ФСБ РФ, Минэкономразвития РФ и Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков от 29.12.2005 г. № 39/1070/1021/253/780/353/399 «О едином учете преступлений»;

Источник: http://www.delo-press.ru/articles.php?n=6371

В воронежской области расследуется уголовное дело в отношении четырех сотрудников полиции, которые жестоко пытали задержанного с целью получить от него признания в совершении преступления, сообщает пресс-служба следственного управления скр по региону

Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

18 апреля председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин подписал приказ о создании спецотдела по расследованию преступлений, совершенных сотрудниками правоохранительных органов.

Это стало ответом СКР на совместное обращение ведущих правозащитных организаций России («Комитет против пыток», «Агора», «Общественный Вердикт», «Мемориал», «Гражданское Содействие», «Молодежное Правозащитное Действие», «Гроза», «Движение за права человека», «Московская Хельсинкская Группа», «Институт Прав Человека», «Amnesty International»), подписанное также пятью тысячами интернет-пользователей. Мы искренне приветствуем создание этого спецподразделения и надеемся, что оно, наконец, поможет сдвинуть с мертвой точки решение проблемы пыток.

Вместе с тем Следственный комитет объявил о начале масштабной проверки материалов по заявлениям граждан о преступлениях, совершенных сотрудниками правоохранительных органов.

В связи с этим «Комитет против пыток», Ассоциация «Агора», Фонд «Общественный Вердикт», ПЦ «Мемориал» и Комитет «Гражданское Содействие» передали в СКР списки дел, в которых сотрудники правоохранительных органов подозреваются в применении пыток и жестокого обращения в отношении граждан.

Практически каждое из приведенных дел не расследуется годами или расследуется неэффективно; в некоторых случаях в возбуждении уголовных дел было необоснованно отказано.

Заметим, что речь идет далеко не о всех жалобах на пытки, поданных гражданами в правозащитные органиации, – их тысячи.

В СКР были переданы описания только тех дел, по которым правозащитники вели многолетнее правовое сопровождение или собственное расследование и считают преступления полностью доказанными.

По многим делам потерпевшие направили жалобы в Европейский суд, по ряду дел суд уже вынес постановления, признав наше государство виновным.

Граждане подают жалобы в Европейский суд потому, что они отчаялись добиться справедливости в нашей стране. Мы надемся на серьезность заявленных намерений Следственного комитета РФ добиться полного, всестороннего и эффективного расследования перечисленных дел и отмены незаконных решений.

Дела, которые правозащитники передали Следственному комитету:

  • Дела «Агоры» и «Комитета против пыток»
  • Дела Правозащитного центра «Мемориал»
  • Дела «Гражданского Содействия»
  • Дела «Общественного вердикта»

I. Дела, предоставленные Ассоциацией «АГОРА» и «Комитетом против пыток»

НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ

1. Буканова Мария Александровна

Обратилась «09» июля 2008 года. Избита сотрудником отдельного батальона дорожно-патрульной службы (ОБ ДПС) при ГУВД по Нижегородской области 21.04.2008. Буканова была задержана сотрудниками ДПС вместе со своим спутником, который имел задолженность перед банком.

Доставлена в расположение отдельного батальона ДПС. Когда попыталась покинуть кабинет начальника батальона, офицер, стоящий в коридоре, ударил ее головой о косяк двери. 26 июня 2008 года Буканова обратилась с заявлением в Следственный комитет при прокуратуре СУ СКП РФ по Нижегородской области.

По заявлению Букановой было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Оно было обжаловано.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

2. Королёв Вадим Алексеевич

24 марта 2007 года был задержан сотрудником милиции Кряжевым в городе Дивеево Нижегородской области на фоне бытового конфликта. В ОВД «Дивееевский» милиционер поставил Королева лицом к стене и стал наносить удары ногами, обутыми в обувь «берцы», по ногам Корол?ва.

Бил по ногам от щиколотки до колена, нан?с около 10-20 ударов. 26 марта 2007 года Королёв В.А. обратился с заявлением в прокуратуру Дивеевского района с заявлением о применении насилия в отношении него со стороны сотрудника милиции.

По результатам проведения предварительной проверки органами следствия было внесено шесть постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

3. Горщук Сергей Петрович

14 сентября 2007 года был задержан по подозрению в убийстве. При допросе к нему применялось насилие сотрудниками Канавинского РУВД города Нижнего Новгорода. В результате избиения у него образовались рассечение подбородка, гематома головы, кровоподтеки в области груди и на руках. МРОО «Комитет против пыток» было установлено, что СО по Канавинскому району г.Н.

Новгорода СУ СК при прокуратуре РФ по Нижегородской области проводилась проверка по заявлению Горщука и Костина об избиении их сотрудниками Канавинского РУВД г.Н.Новгорода. По результатам проведения предварительной проверки органами следствия было внесено шесть постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

Российская Федерация признала нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения), 5 (право на свободу и личную неприкосновенность) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

4. Нечаев Вадим Леонидович

2 апреля 2006 года был задержан сотрудниками ДПС в городе Павлово Нижегородской области. При задержании к нему было применено насилие. Доставлен в медицинский вытрезвитель при УВД города Павлово. Там к нему также было применено насилие.

Были зафиксированы повреждения в виде разрыва правого акромиально-ключичного сустава, закрытой черепно-мозговой травмы – сотрясения головного мозга, множественных кровоподтёков, ссадин кожи лица, туловища, конечностей.

12 апреля 2006 года Нечаев обратился в прокуратуру Павловского района с заявлением о незаконных действиях сотрудников милиции. Через 3 месяца было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

5. Тормозов Алексей Сергеевич

Несовершеннолетний Тормозов был задержан 22.06.2008 года около 21 ч. сотрудниками Ленинского РУВД по подозрению в совершении мошенничества.

25 августа 2008 года сотрудники милиции в ответ на оскорбления подельника Тормозова повалили на пол их обоих, нанесли несколько ударов по спине, голове и начали душить. Зафиксированы следующие телесные повреждения: ушиб мягких тканей правой скуловой области, правой половины грудной клетки.

По результатам рассмотрения заявления Тормозова А.С в СО по Ленинскому району г.Н.Новгорода СУ СК при Прокуратуре РФ было внесено девять постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

6. Ушаков Андрей Александрович

25 июня 2008 года был задержан сотрудниками УВД г Кстово Нижегородской области по подозрению в изнасиловании. При допросе к нему применили насилие: били руками и ногами по разным частям тела, били резиновой дубинкой по рукам и ногам. Связывали в «конверт» , пытали током при помощи полевого телефона.

После избиения у Ушакова имелись многочисленные телесные повреждения. 25 августа 2008 года обратился с жалобой на действия милиционеров в в Кстовский городской следственный отдел Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Нижегородской области.

По результатам было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

7. Гремина Лилия Михайловна

Была задержана 24 марта 2007 года на «Марше несогласных». При задержании сотрудники милиции применили к ней насилие. Доставлена в Автозаводское РУВД города Нижнего Новгорода.

Там ей не давали садиться, заставляли подниматься по лестнице на четвертый этаж и обратно на первый, что с учетом возраста Греминой, образовывало состав жестокого обращения. 11 мая 2007 года Гремина Л.М.

обратилась в прокуратуру Нижегородской области с заявлением, в котором сообщила о своем незаконном задержании и применении физической силы со стороны сотрудников милиции. По заявлению Греминой было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения), 5 (право на свободу и личную неприкосновенность) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

8. Донцов Валерий Михайлович

Был задержан по подозрению в убийстве сотрудниками Кстовского РОВД Нижегородской области. В ходе допроса был избит руками и ногами, а также резиновой палкой. Экспертом зафиксированы многочисленные телесные повреждения. 27.07.2007 года, находясь в ЦРБ г.

Кстово, он написал заявление на имя начальника Кстовского РУВД, в котором указал, что его избили сотрудники милиции. 30 июля 2007 года данное заявление поступило в Кстовскую городскую прокуратуру.

По результатам рассмотрения указанного заявления было вынесено пять постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

9. Шишкин Владимир Викторович

3 марта 2006 обратился в Кстовский РОВД с заявлением, что у него в ходе обыска, проводимого в его квартире пропал компьютер и другие вещи. Сотрудники милиции заставляли написать его заявление, что претензий по поводу вещей он не имеет.

При этом Шишкина унижали, применяли пытки и угрожали физической расправой. По факту получения Шишкиным В.В. телесных повреждений проводилась проверка сначала в УВД по Кстовскому району, а потом в Кстовской городской прокуратуре.

За время проведения проверки по факту получения Шишкиным телесных повреждений должностными лицами государственных органов было вынесено 13 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

10. Салихов Анвар Раимджанович и Гогочкин Артем Владимирович

26 июля 2005 года Салихов и Гогочкин были доставлены в Московский РОВД. В здании РОВД к ним были применены пытки, а к Салихову также было применено сексуальное насилие. В результате применения насилия Салихов и Гогочкин были вынуждены написать явку с повинной в совершении убийства.

28 июля 2005 года Салихов Алишер Раимджанович, старший брат Салихова Анвара, подал жалобу на действия сотрудников милиции прокурору Московского района. 2 августа 2005 года Гогочкин А.В. обратился к прокурору Московского района с жалобой на применение насилия сотрудниками милиции.

6 декабря 2006 года было возбуждено уголовное дело № 143300 по факту причинения Гогочкину А.В. и Салихову А.Р. телесных повреждений. 20 октября 2006 года оно было прекращено.

После исчерпания всех эффективных механизмов правовой защиты в России была подготовлена и направлена в Европейский суд по правам человека жалоба на нарушение статей 3 (запрет пыток и бесчеловечного обращения) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

11. Рахманов Александр Александрович и Рахманова Ирина Ивановна

Источник: http://pravogroup.ru/2013/05/31/v-voronezhskoy-oblasti-rassleduetsya-ugolovnoe-delo-v-otnoshenii-chetyireh-sotrudnikov-politsii-kotoryie-zhestoko-pyitali-zaderzhannogo-s-tselyu-poluchit-ot-nego-priznaniya-v-sovershenii-prestupleniy/

Снесите все файлы заранее!

Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

В оформлении задержанных за административные правонарушения на акции 3 августа появилось нововведение: людей опрашивали в качестве свидетелей по делу о массовых беспорядках, возбужденному после предыдущей акции 27 июля, и в рамках допроса у большинства изымали мобильные телефоны.

Гаджеты приобщали к уголовному делу вне зависимости от того, принимали ли задержанные участие в предыдущем мероприятии.

Корреспондент «Новой» пообщалась с теми, кто расстался со своей собственностью, а также разобралась в том, что нужно делать, если в следующий раз отобрать телефон захотят у вас.

По информации «Новой газеты», у части задержанных 3 августа, чьи смартфоны были изъяты, в начале недели произошли попытки взломов сервиса Telegram, а также — учетных записей Gmail у владельцев смартфонов на базе Android. Кроме того, один из телефонов не был отключен, и владелец отслеживал его геолокацию: во вторник этот iPhone отвезли в Люберцы.

Константин Фокин встретился с двумя друзьями на станции «Тургеневской» в районе 14 часов в субботу, чтобы «прогуляться по бульварам» до «Пушкинской», где они позднее разошлись каждый по своему маршруту.

Сам Константин ненадолго остался около здания «Известий», где присел на тротуар.

«Вокруг меня собралась небольшая толпа, так как особо интересного ничего не происходило, все просто стояли, подходил кто-то даже с плакатами, ну и когда присел рядом, наверное, четвертый человек, к нам подошли сотрудники Росгвардии и забрали нас в автозак», — рассказывает он.

По его словам, росгвардейцы подошли сзади, «выломали руки и потащили», несмотря на то что все «спокойно сидели и почти даже не разговаривали». Более 20 человек, с которыми в одном автозаке оказался Константин, попали в ОВД Ясенево.

Сначала автобус покинули несовершеннолетние, затем единственная девушка, потом зарегистрированный кандидат в Мосгордуму, а после — уже все остальные.

Константин был последним, так как «никуда не торопился» и отказался сразу отдать свой паспорт в отличие от большинства остальных.

Как рассказывает Константин, процесс оформления был понятен не сразу, никто ничего не объяснял. В итоге выяснилось, что есть два параллельных допроса: у группы сотрудников Следственного комитета и у полицейских из ОВД.

Поучаствовать нужно было в обоих, начав с общения с СК в качестве свидетеля по уголовному делу о массовых беспорядках 27 июля, а только затем обсуждая с сотрудниками ОВД мероприятия 3 августа и свое задержание по административному правонарушению.

«Отдельная очередь была организована для сдачи мобильных телефонов. Когда до меня дошла очередь, я попросил объяснить, что вообще происходит, и сказал, что без адвоката участвовать в этом всем не стану», — говорит Фокин.

По его словам, он и другие задержанные сразу обратились в ОВД-Инфо, им прислали юриста, однако полицейские говорили им, что адвокат приехал и сразу уехал, а адвокату сообщали, что никто не просил о его помощи.

Константин утверждает, что в итоге был единственным, кто отказался дать показания без содействия юриста, которого в итоге сам обнаружил на улице, выйдя из здания ОВД, и вернулся на допрос уже с юристом, так как покинуть территорию полицейских через КПП так и не смог.

— Тут встала эта тема с телефоном. Мне говорят: «Вы готовы отдать мобильный?» Я сказал, что вообще-то не хочу, адвокат меня поддержала.

Сотрудники СК сообщили, что тогда будут изымать его принудительно. Привели двух девушек в качестве понятых, полицейского, говорят: «Ну все, вы готовы? Мы изымаем».

Я взял телефон покрепче, но его вырвали из рук. Затем составили протокол об изъятии и дали мне копию.

Влад Докшин / «Новая газета»

Управляющий партнер коллегии адвокатов «Железников и партнеры» Александр Железников говорит, что следователи обладают широким спектром полномочий в этом вопросе и могут изъять телефон и у свидетеля, в том числе через протокол выемки, либо через протокол обыска, но только в рамках уже возбужденного уголовного дела.

Оперативные сотрудники или росгвардейцы в рамках административных правонарушений могут осмотреть телефон исключительно снаружи или под чехлом. «Кроме того, следует обратить внимание, что есть законные требования, есть незаконные требования, а есть просьбы.

 Если при понятых и с протоколом, копия которого есть у задержанного, то это законное требование, а если смартфон просто забрали, и никаких бумаг у вас нет, то это не что иное, как «гоп-стоп», — рассказывает Железников

По его словам, в силу «изобилия различных квазизаконных действий», которые предпринимаются правоохранителями в этот период, естественно, процедуры игнорируются, но стоит пытаться процессуальные требования соблюдать. «Вы можете со смартфона удалить то, что хотите, но не отдавать силой я бы не рекомендовал», — резюмирует адвокат.

Почти во всех автозаках нашлись провокаторы, которые рассказывали остальным, что отдали телефоны и пароли, и так будет даже лучше.

По данным ОВД-Инфо, в Ясенево привезли 22 задержанных, по крайней мере, один из них остался ночевать там. Телефоны забрали практически у всех. По словам Константина Фокина, время выключить смартфон, выйти из всех приложений, удалить их и вытащить сим-карту у него и у остальных задержанных было.

В ОВД Марьино 3 августа привезли 19 человек. Среди них были Сергей и его друг. Схема работы правоохранителей была идентичной: допрос от следователей СК и от полицейских из самого ОВД, автозак покидали также по одному.

«Мой приятель вышел раньше меня и написал мне сообщение о том, что могут предложить сдать телефон, но ты, мол, не сдавай, — говорит Сергей.

— Когда мне уже в ОВД сказали это сделать, я попытался отказаться, ссылаясь на адвоката, но мне заявили, что будут проблемы и надо сдать, это обязательно, ну пришлось подчиниться». Сергей рассказывает, что телефон положили в пакетик, на котором описали его характеристики, и забрали.

«Больше я его не видел», — говорит Сергей. «Сначала я не беспокоился ни о чем, потому что телефоны обещали вернуть на выходе из ОВД. Но потом прошел слух, что их изымут. Поэтому по возвращении домой я стер его через iCloud, поменял пароли», — говорит он.

Из бумаг Сергей получил на руки только копию протокола об административном правонарушении 3 августа. Никаких документов об изъятии телефона у него не осталось. Из 19 человек телефоны не забрали у двоих: у девушки, так как в ОВД не нашлось понятых женщин, и ее не стали досматривать, и у молодого человека, который просто забыл свой рюкзак в автозаке.

Влад Докшин / «Новая газета»

IT-консультант Фонда борьбы с коррупцией Владислав Здольников говорит, что будущее телефона в руках экспертов из Следственного комитета зависит от того, iPhone это или смартфон на базе Android.

В начале 2018 года израильская компания Cellebrite сообщила своим клиентам о возможности взлома любого смартфона iPhone компании Apple.

В компании утверждают, что ее технологии позволяют обходить блокировку большинства популярных моделей смартфонов на Android и iOS и загружать с устройств файлы владельцев, а также восстанавливать удаленные файлы. При этом для взлома устройства нужен лишь физический доступ к нему.

В марте того же года из данных сайта госзакупок стало известно, что программы и оборудование израильской компании закупают региональные управления ФСБ России, Следственного комитета и МВД. В июне нынешнего года компания рассказала об апгрейде, позволяющем спецслужбам разблокировать любые гаджеты с iOS версии 7 и выше, включая новейшую iOS 12.3.

Владислав Здольников рассказывает, что это не совсем так: «Дорогостоящая программа умеет взламывать некоторые достаточно старые версии iOS, но, по моей информации, это оборудование абсолютно бессильно против последних обновлений, где устранены уязвимости».

На первый взгляд таким образом отсеивается часть потенциально находящихся в опасности смартфонов, но тем не менее есть несколько советов, которые эксперт считает полезными для всех:

— Во-первых, удаление программ не означает выхода из них. То есть если вы снесли с телефона приложения, в ваш аккаунт можно будет зайти, установив там приложение снова. Ведь остается папка с данными, достаточными для входа. Нужно обязательно разлогинить устройство в каждом из сервисов, где вы зарегистрированы. Затем — сменить пароль.

То есть одно из этих действий — удаление приложения, выход из аккаунта или смена пароля — могут быть недостаточной защитой, нужно сделать именно комплекс действий, — советует эксперт.

В особой опасности, по словам Здольникова, находятся те пользователи Android, которые не шифруют файловую систему — таких большинство. «Владельцы последних iPhone могут дышать чуть спокойнее», — резюмирует он. Хотя и для них есть опасности.

Например, если вместо обычного пароля включены функции Face ID или Touch ID, а смартфон изымают насильно, то эти сервисы могут сыграть на руку тем, кто хочет забрать у вас телефон. «Тогда надо попытаться сделать десять коротких нажатий подряд на кнопку выключения. Да, это будет не очень легко.

Но, к сожалению, такие вещи происходят: и к пальцам подносят насильно, и к лицам. Если вы идете на митинг, лучше включать шестисимвольный пароль или больше, как хватит терпения», — говорит Здольников.

Антон Карлинер / «Новая газета»

Сергея Б. задержали 3 августа около театра «Современник» и отвезли в ОВД Красносельский в числе 27 задержанных. В пути всех предупредили, что позднее телефоны заберут, а пока пользоваться ими можно.

«Нам не сказали, что гаджеты приобщат к какому-то уголовному делу, сообщали, что их заберут на время допроса в ОВД», — рассказывает Сергей.

В итоге с помощью сотрудника Следственного комитета Сергей составил некую расписку на имя главы ОВД об изъятии мобильного телефона, вытащил сим-карту, удалил личные записи и несколько приложений, попросил жену дистанционно выйти из всех приложений и оставил смартфон с распиской на столе в актовом зале, сообщив неправильный пароль.

— Я пошел на допрос к следователю. К нам в кабинет ворвался сотрудник полиции и сказал, что телефон пропал или я его не оставил. Обыскали меня, весь ОВД, всех, кто был в комнате, туалет. Телефона нигде не было.

Я предполагаю, что его могла потерять сотрудница СК, но точно не уверен. Телефон старый, я с ним хожу в походы, мне не очень жалко.

Другим задержанным адвокат, который с нами работал, сказал, что это все незаконно, когда я уходил, они еще там оставались, — рассказывает Сергей Б. Никаких документов за свой телефон он не получил.

У Следственного комитета есть собственная экспертиза, которая занимается вскрытием и расшифровкой смартфонов.

«Разумеется, это незаконно, такими вещами должны заниматься сторонние и приглашенные специалисты, а не те, кто приписан к СК и не может быть независимым априори, но пока все так», — говорит адвокат Александр Железников.

По его словам, они будут искать в телефонах ответы на вопросы, поставленные следователем, в известность об этих вопросах должен быть поставлен и человек, чей телефон изъят. Скорее всего, их будут интересовать фотографии, переписки, список контактов, уверен адвокат.

— Если у человека был изъят мобильный телефон, то не обязательно он будет привлечен к делу как обвиняемый или подозреваемый.

Но километры видео, которые наснимали владельцы телефонов, точно будут отсмотрены и приобщены к делу. По ним уже будут искать нарушителей.

Поэтому, вероятно, с телефонами стоит попрощаться и ждать звонка от следователя из СК.

У Здольникова есть еще пара рекомендаций, которые стоит выполнить, если у вас уже изъяли гаджет: и для Android, и для iOS есть дистанционное удаление всех данных, которое можно осуществить, зайдя в учетные записи Google и Apple.

«Ну и последнее, что надо сделать обязательно, — это пойти в офис своего оператора и перевыпустить сим-карту, иначе у правоохранителей будет возможность запросить ваши пароли. Сделать это следует не позднее чем через сутки после задержания», — рекомендует Здольников.

«Лучше снести со смартфона все, если он остался у следователей, очень ценны фотографии с отпуска, конечно, но сохранять их ценой возбуждения уголовного дела точно не стоит», — говорит эксперт.

Ни один из собеседников «Новой газеты», которые были задержаны 3 августа и у кого изъяли телефоны в рамках уголовного дела о массовых беспорядках 27 июля, не был на мероприятиях неделей раньше и потому неясно, свидетелями чему они могут быть в рамках расследования.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/08/06/81504-snesite-vse-fayly-zaranee

Полицейские забрали мой телефон. Как его вернуть? | ОВД-Инфо

Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

У задержанных на акциях часто отбирают личные вещи, среди которых может оказаться и телефон. Это особенно неприятно: во-первых, остаться без средства связи в стрессовой ситуации очень неудобно; во-вторых, в памяти телефона содержится личная информация.

Важно помнить, что никто не имеет права произвольно забирать ваше имущество. Без составления протоколов любые подобные действия трактуются как хищение.

При этом совершенно не важно, кто их совершил — простой гражданин или человек в форме. Если никаких документов вам не предоставляют, можно смело отказываться отдавать свои вещи.

Хотя и не факт, что сотрудники полиции прислушаются к вашим законным требованиям.

Оснований для изъятия личных вещей всего три — административное или уголовное производство, а также арест. При этом правоохранители обязаны соблюсти предусмотренные законодательством процедуры и составить протокол. Этот документ зачастую — единственное подтверждение изъятия, поэтому особенно важно проверить, чтобы он был составлен верно.

Итак, после задержания вы остались без телефона. Теперь всё зависит от того, на каком основании его у вас забрали. Рассказываем, что можно сделать, чтобы его вернуть.

Иногда полицейские могут принудительно забрать ваши вещи, в том числе телефон, без составления протоколов или документов о том, что изъятый предмет может быть вещественным доказательством. Это может случиться, например, в автозаке или в отделе полиции.

Любое лишение возможности пользоваться личными вещами должно быть документально подтверждено. В противном случае вам нужно написать заявление о хищении или о превышении полномочий сотрудниками полиции.

Подавать заявление можно сразу по доставлении вас в ОВД или после окончания задержания.

  1. По административному делу

Если вас задержали по административному делу, изъять ваши вещи могут только если их посчитают предметом совершения правонарушения. Тогда телефон приобщают к материалам дела. Полицейский должен сделать соответствующую запись в протоколе о доставлении или же составить отдельный протокол об изъятии. Обязательно получите копию документов, вам обязаны их выдать.

При этом «найти» телефон правоохранители могут в результате личного досмотра или досмотра ваших вещей. Досмотр проводит сотрудник одного с вами пола при двух понятых того же пола. Если понятых нет, досмотр могут фиксировать на видео. Информация о результатах досмотра должна быть отражена в материалах дела (в протоколе доставления или задержания, или в отдельном протоколе о досмотре).

После задержания вас могут поместить в камеру. Тогда личные вещи тоже изымают и фиксируют это в протоколе.

Когда вас отпустят, все ваши вещи, включая телефон, обязаны вернуть-либо предоставить документы, где указано, почему это сделать невозможно.

Например, в то время, как вы были задержаны или находились под арестом, телефон изъял следователь по уголовному делу. Тогда вам должны выдать копию протокола выемки.

Изъятие по административному делу можно обжаловать в рамках общего производства. Для этого нужно указать свои возражения в апелляционной жалобе. Если в удовлетворении апелляции откажут — подавать жалобу в ЕСПЧ.

Другой способ — обратиться с иском в суд. Как это сделать, описано здесь. И, наконец, можно обжаловать действия полицейских. Шаблон жалобы и информацию о том, как ее подать, вы найдете тут.

В начале следственных действий по уголовному делу вас должны ознакомить с мотивированным постановлением о проведении этих действий. В документе может не быть информации о конкретных основаниях для изъятия. Это дополнительнительная причина обжаловать такое решение.

После того, как вы ознакомитесь с постановлением, следователь предложит добровольно выдать ваши личные вещи. В случае отказа он имеет право изъять их без вашего согласия. Поэтому лучше всего передать заблокированный телефон, после чего следователь должен составить протокол изъятия.

Изъятие может проходить при понятых или под видеозапись. Все свои замечания вы можете отразить в специальной графе протокола. Они могут касаться, например, процедуры следственного действия, немотивированности решения о его проведении, а также нарушения ваших прав.

Протокол не следует подписывать до того, как вам предоставят копию. Важно проверить, чтобы в документе всё было верно записано и не было пустующих не перечеркнутых строк.

После изъятия у следователя есть 10 дней на то, чтобы решить, являются ли изъятые предметы вещественными доказательствами. Этот срок могут продлить еще на 30 дней. Кроме того, телефон могут направить на экспертизу, срок которой закон не устанавливает.

Если за это время телефон не признали доказательством и не передали на экспертизу, вернуть его вам должны в течение пяти дней. Также можно самостоятельно обратиться в Следственный комитет с ходатайством (прил 1).

Решение о приобщении телефона к материалам уголовного дела фиксируется в мотивированном постановлении. В этом случае быстро вернуть будет сложно, но можно обратиться с ходатайством о передаче на ответственное хранение (прил. 2). Передача вещественного доказательства происходит по усмотрению следователя. Если он откажет, придется ждать прекращения уголовного дела или приговора.

Также можно обжаловать в суд действия следователя по изъятию вашего телефона, чтобы признать такие действия незаконными (прил. 3).

Что делать, если телефон изъяли без вас?

Случается, что об изъятии своих вещей вы узнаёте уже после того, как это произошло. Например, обыск или выемка по уголовному делу прошли в ваше отсутствие. Или вас выпускают из ОВД после задержания, но телефон не отдают.

В таком случае нужно выяснить, кто именно проводил изъятие. Если телефон забрали во время обыска в помещении, нужно обратиться к собственнику за копией протокола.

Если личные вещи не возвращают после административного задержания, вам обязаны предоставить документы о невозможности их возврата. В противном случае нужно написать заявление на имя начальника ОВД (прил.

4) и жалобу в прокуратуру (прил. 5).

Если судьбу телефона ни одним из этих способов установить не удалось, вы можете написать заявление на имя руководителя СУ СК РФ по субъекту РФ, где был изъят телефон (прил. 6).

Источник: https://legal.ovdinfo.org/phone

«Если дело возбуждено, закрывать его уже невыгодно». Бывший прокурор рассказывает о надзоре за следствием

Как забрать телефон у сотрудников полиции, если следователь не возбуждал уголовное дело?

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий].

В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу.

Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела.

Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение.

И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет.

Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть.

Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место.

Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период.

Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства.

В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности.

Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку.

Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях.

Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается.

Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел.

И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор.

Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет.

Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю.

Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте.

Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел.

В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать.

А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений.

Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет.

А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно.

В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен.

Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда.

А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь.

Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Источник: https://zona.media/article/2018/07/30/prosecutor

Автоправо
Добавить комментарий