Как обратиться к судье с просьбой о применении презумпции добросовестности участника процесса?

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Как обратиться к судье с просьбой о применении презумпции добросовестности участника процесса?

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

https://www.youtube.com/watch?v=8vXr8zfCnXo

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Дисциплинарная практика

Как обратиться к судье с просьбой о применении презумпции добросовестности участника процесса?

ОБЗОР ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ПРАКТИКИ ЗА 2017 ГОД

В 2017 году Советом АП СК рассмотрено 158 дисциплинарных производств. По 86 делам приняты решения о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.

В этом числе следует отдельно учесть решения о привлечении к дисциплинарной ответственности за нарушение решения Конференции об обязательных отчислениях на нужды адвокатской палаты и соответствующих решений адвокатских образований об отчислениях на общие нужды.

В итоге по данному основанию адвокаты были привлечены к ответственности в 17 случаях.

 Следует отметить, что практически во всех случаях наличия задолженности по отчислениям, у привлеченных к ответственности адвокатов имели место нарушения тех или иных решений Совета, которые с известной степенью допуска следует считать внутренними, корпоративными (об электронном документообороте; об исполнении обязанности повышения квалификации, обязанность повышения которой прямо установлена ФЗ; о предоставлении отчетов о профессиональной деятельности).

Остальные установленные нарушения можно разделить на несколько типичных групп.

Существенная часть дисциплинарных проступков связана с ненадлежащим оформлением адвокатами договорных отношений с доверителем (первая глава обзора), что приводит к неопределенности в отношениях с доверителем, конфликтам, а иногда оборачивается проверками правоохранительных органов в отношении адвоката по заявлению его доверителей.

Следует отметить также большое количество нарушений, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением решений советов адвокатской палаты (федеральной и краевой).

В данном случае (вторая глава обзора) речь идет не о вышеуказанных сугубо корпоративных решениях (задолженности по обязательным отчислениям либо исполнении обязанности по повышению квалификации, электронном документообороте и предоставлении отчетов о профессиональной деятельности), а о тех решениях советов, которые определяют порядок осуществления адвокатами своей профессиональной деятельности (например, о порядке участия в делах по назначению, о ведении адвокатского производства и т.д.). Ненадлежащее исполнение данных решений, как правило, влекло за собой либо нарушение права на защиту, либо неисполнение (ненадлежащее исполнение) своих профессиональных обязанностей. Поэтому, неисполнение вышеуказанных решений Советов обычно имеет место в совокупности с другими нарушениями законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса профессиональной этики адвоката. Так, например, отсутствие надлежаще оформленногоадвокатского производства, безусловно, свидетельствует о проявленной недобросовестности адвоката и нарушении требований п. 4 ст.8 Кодекса профессиональной этики адвоката, а, следовательно и п. 4 ч.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» №63-ФЗ.

Другую значительную часть занимают нарушения процессуального законодательства, связанные с проявлением неуважения к суду и другим участникам судопроизводства (неявки, опоздания) либо ненадлежащим оформлением адвокатами своих полномочий при осуществлении судебного и иного представительства.

К этой же категории нарушений относятся и неявки надлежаще извещенных адвокатов для проведения запланированных следственных и процессуальных действий. Указанные типичные нарушения представлены в третьей главе обзора.

Имели место в 2017 году также случаи нарушения адвокатами порядка судебных заседаний и порядка проведения следственных действий, которые также следует отнести к нарушениям процессуального законодательства и связанными с неуважением к суду и иным участникам судопроизводства.

 Однако, данные нарушения порядка (судебных заседаний и проведения процессуальных действий) носили единичный характер, а посему не вошли в обзор.

В отдельную категорию выделены дисциплинарные проступки, повлекшие нарушение права на защиту (четвертая глава).

В пятой главе приведены примеры решений о прекращении дисциплинарных производств вследствие отсутствия в действиях адвоката нарушения норм Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката. Всего в 2017 году принято 42 таких решения.

Данный обзор дисциплинарной практики имеет целью помочь адвокатам в своей деятельности избегать ситуаций, ставших основанием для привлечения их коллег к дисциплинарной ответственности.

Часто, казалось бы, внешне похожие ситуации – либо становятся основанием для дисциплинарной ответственности, либо нет.

Для того, чтобы уметь правильно и профессионально выстроить линию своего поведения в пограничной ситуации, адвокату важно знать и понимать те принципы, в соответствии с которыми принимаются те или иные решения по итогу дисциплинарного разбирательства.

Наглядным примером таковых могут стать соответственно случаи привлечения к дисциплинарной ответственности и прекращения дисциплинарного производства в отношении адвокатов за неявки и опоздания в судебные заседания (главы 3 и 5 соответственно).   

1.      Ненадлежащее оформление договорных отношений с доверителем.

Надлежащее исполнение своих обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание квалифицированной юридической помощи, но и оформление договорных отношений с доверителем при представлении их интересов перед третьими лицами в строгом соответствии с законом.

 Согласно статье 25

Источник: http://www.palatask.ru/forlawers/disciplinary.html

Должен ли представитель в суде иметь высшее юридическое образование?

Как обратиться к судье с просьбой о применении презумпции добросовестности участника процесса?

Как известно, процессуальные кодексы стали требовать в ряде случаев наличия высшего юридического образования или наличия ученой степени по юридической специальности у представителей лиц, участвующих в деле.

Обратиться к этой теме подтолкнула публикация Олега Зайцева в Фейсбуке от 2 октября 2019 г.

в 17:51, где он написал: «В истории с высшим образованием судебного представителя меня удивляет презумпция недобросовестности – почему предполагается, что пришедший в процесс представитель врет суду и на самом деле у него нет образования? Думаю, что взаимное уважение участников процесса друг к другу и презумпция добросовестности требуют доверия и в этом вопросе.

Вот если что то в поведении представителя заставило суд усомниться в наличии образования, то тогда и можно с указанием этих сомнений попросить его опровергнуть их предъявлением диплома или иным образом. Такая же история давно длится с доверенностями – непонятно, зачем суды подвергают всех представителей проверке и требуют оригиналы доверенностей.

Причём показательно, что помимо нарушения доверия и презумпции добросовестности, проверка дипломов и доверенности ещё и фактически бессмысленна – возможности проверить подлинность диплома или доверенности у суда нет. Итого призыв к уважаемым судьям: пожалуйста, доверяйте представителям и не требуйте у всех подряд диплом.»

Для начала воспроизведем хотя бы соответствующие указания частей 1-3 статьи 49 ГПК РФ, именуемой «Лица, которые могут быть представителями в суде» (заметим эта норма не запретительная!):

«1. Представителями в суде могут быть дееспособные лица, полномочия которых на ведение дела надлежащим образом оформлены и подтверждены, за исключением лиц, указанных в статье 51 настоящего Кодекса.

2. Представителями в суде, за исключением дел, рассматриваемых мировыми судьями и районными судами, могут выступать адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности.

3. Адвокаты должны представить суду документы, удостоверяющие статус адвоката в соответствии с федеральным законом и их полномочия.

Иные оказывающие юридическую помощь лица должны представить суду документы, удостоверяющие их полномочия, а в случаях, предусмотренных частью второй настоящей статьи, также документы о своем высшем юридическом образовании или об ученой степени по юридической специальности.»

(По тексту блога я объединяю высшее юридическое образование и наличие ученой степени по юридической специальности и именую их – высшее юробразование. При различии носителей соответствующего статуса, будут оговорки).

Дискуссия на эту тему была и, надеюсь, будет продолжена, поскольку правоприменение весьма неоднозначно и трактуется весьма двусмысленно.

Например, читаем на сайте 11 арбитражного апелляционного суда (http://11aas.arbitr.

ru/node/14889): представитель подтверждает своё «Высшее образование … дипломом бакалавра, дипломом специалиста, дипломом магистра либо дипломом об окончании аспирантуры (адъюнктуры) по юридической специальности, а ученая степень может подтверждаться дипломом кандидата наук, дипломом доктора наук, аттестатом о присвоении соответствующего ученого звания. Указанные документы представляются в суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

Из цитаты четко следует, что суд требует от представителя предоставить оригинал диплома. Если паспорт гражданина РФ износится его можно поменять и документ будет у вас всегда при себе. Но возможно ли свой износившийся диплом поменять на новый? Это первый аспект против этой нормы.

Процессуальные кодексы ничего не говорят о том, дипломы каких образовательных организаций суды вправе признать. Допустят ли в качестве судебного представителя лицо получившее высшее юр.

образование, например, в Абхазии, в Белорусии, в США, или в Китае,..

? Можно ли представить в суд судебное решение об установлении юридического факта, подтверждающего факт обучения на юрфаке, например, Тбилисского госуниверситета, и его окончании (помните эпизод из жизни «золотой судьи»)?

Диплом у юриста один, а участвует он в качестве представителя по нескольким делам в разных судах. Как можно в таком случае представить в суд подлинник диплома? Диплом же вошьют в дело.

Или расходы на изготовление копии диплома и на удостоверение копии диплома у нотариуса можно будет включать в судебные издержки? И исходя из этого другой вопрос – всегда ли суд удовлетворит именно в полном объеме требования о возмещении этих судебных издержек? Что-то мне подсказывает, что эти суд.издержки не будут возмещены в полном объеме судами. Или нужно будет представлять судебные решения по предыдущим делам, по которым представитель участвовал и предъявлял удостоверенную копию диплома? Кто может удостоверить копию диплома? Только нотариус? Или ее можно удостоверить в жилищной организации, по аналогии с указаниями ст. 53 ГПК РФ?

Далее. По моему мнению в процессуальных кодексах эти нормы не совсем корректно размещены не смотря на то, что их проверяли величайшие юристы из ГосДумы.

Первое. Процессуальные кодексы находятся в области публичного права. В публичном праве действует принцип – разрешено все, что не запрещено законом. Я из этого делаю вывод: запрет быть представителем в суде без высшего юр образования должен быть размещен именно в статье, прямо указывающей на введение такого запрета.

В ГПК РФ это статья 51, которая прямо указывает тех, кому запрещено быть представителем. Аналогичная норма содержится в статье 60 АПК РФ.

В КАС РФ нет статьи, которая бы прямо указывала на лиц, которым законом запрещено быть представителями в суде, но часть 2 ст. 60 КАС РФ также говорит о введении законодателем запрета отдельным лицам быть представителями.

Ни в одной из перечисленных норм нет прямого указания на то, что запрещено быть представителем в судах лицам, не имеющим высшего юр. образования.

Полагаю, из этого следует вывод, что раз прямой запрет не введен законом, значит, могут быть представителями лица, не имеющие высшего юробразования, а суд не вправе запрещать таким лицам быть судебными представителями. Правовые нормы должны соответствовать принципам. А в данном случае принцип права нарушен.

Второе. Мне возразят, но ведь о необходимости наличия высшего юр. образования у представителя говорится в других статьях (49 ГПК, 61 АПК, 55 КАС) процессуальных кодексов.

Соглашусь с тем, что такое квалификационное требование к представителю указано в этих статьях.

Но это совсем не равнозначно введению законодателем прямого и недвусмысленного запрета быть представителем лицу, не имеющему высшего юр. образования.

Это обстоятельство также, полагаю, позволяет сделать вывод, что раз прямой запрет не введен законом, значит, в суде представителями могут быть лица, не имеющие высшего юробразования, и отказ суда признавать представителями лиц, участвующих в деле, тех, кто не имеет высшего юробразования, не основан на действующем законодательстве и его принципах.

Введение нормы о наличии у представителя высшего юробразования обусловлено тем, что представителями иногда выступают граждане, не обладающие специальными знаниями в области процесса и права.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/dolzhen_li_predstavitel_v_sude_imet_vysshee_yuridicheskoe_obrazovanie/80204

Автоправо
Добавить комментарий