Как можно убедить, судьей что я не виновен?

Когда прокуроры важнее судей

Как можно убедить, судьей что я не виновен?

Особый порядок рассмотрения уголовных дел при согласии с обвинением радикально упрощает работу прокуроров – им больше не нужно убеждать судей в своей правоте /Екатерина Ширинкина

Уголовные право и процесс европейских стран своим появлением обязаны Великой французской революции. Взбунтовавшийся народ отказал в доверии королевским судам из-за непрозрачности их процедур и противоречий в решениях по схожим делам.

После падения старого порядка юристы разработали кодексы, а функция суда должна была свестись исключительно к применению норм права, записанных в этих кодексах. Предполагалось, что письменная регламентация процесса принятия решений избавит общество от произвола судей и повысит легитимность судебной власти.

Разделение властей означало, что суд лишь применяет право, а не создает его.

Перенесемся на 200 лет вперед из революционной Франции в период завершения холодной войны. С распадом СССР в мире произошел, пожалуй, самый значительный и в то же время незаметный отход от идей французских юристов 1790-х гг.

Уголовная процедура стран континентальной Европы и мира познакомилась с англосаксонским институтом сделок с обвинением (plea bargaining). У обвиняемых многих стран мира появилась возможность вести переговоры с прокурором, обменивая свое признание вины на скидку в наказании. Вы можете согласиться с обвинением, выдвинутым против вас.

Тогда вы получите (по словам прокурора) более мягкое наказание, а суд над вами пройдет быстро, без рассмотрения доказательств по существу.

Сегодня можно уверенно утверждать, что знакомство стран Европы со сделками с обвинением превратилось в крепкий союз. В 1990-х гг.

американская идея торга проникла в европейские уголовно-процессуальные кодексы как право страны – победителя в холодной войне. Почему это важно? Отсчитаем еще 20 лет и посмотрим на современную ситуацию.

Если сейчас в США более 90% дел решается через сделку с обвинением, то в странах Европы доля таких дел уже около 60–70% – впечатляющая динамика с 1990-х.

Получается, что ключевое решение более чем в половине дел принимает не судья, а прокурор. Одна из юридических статей по вопросу так и называется: «Прокуроры как судьи».

Ее соавтор, профессор Мэриэнн Уэйд, рассказывала две недели назад на ежегодной конференции европейского криминологического общества о поразительных результатах сравнительного исследования сделок с обвинением в странах Европы.

Какую бы юрисдикцию ни взяли исследователи – от одного швейцарского кантона до всей Испании (страны, исторически настороженно относившейся к американским идеям сделок в уголовном процессе), – везде главным способом решения уголовных дел является сделка с обвинением.

Разумеется, рост доли дел со сделками от 0% в конце холодной войны до сегодняшних 60–70% не объясняется любовью европейских прокуроров и судей к англосаксонским правовым идеям. Сделка – удобный инструмент для стороны обвинения.

Договариваясь с обвиняемым вне стен суда, вы можете использовать формальные и неформальные способы убеждения, мало заботясь об их юридической силе (устоит ли этот аргумент в суде). Переубедив обвиняемого и его защиту, вы заключаете с ним/ней сделку, а суд становится лишь органом, легитимирующим ее, но не принимающим решения о виновности.

Прокурору не придется участвовать в длительном судебном процессе, высвободившиеся ресурсы можно потратить на работу по другим делам, коих на вашем столе масса.

Здесь следует вспомнить, что уголовная процедура в кодексах сложна из-за французского революционного желания регламентировать весь процесс принятия решения, чтобы устранить произвол. Но юридическое желание регламентировать мир вокруг сталкивается с реальностью. В любой стране мира свыше половины преступлений – очевидные.

Правоохранительным органам сразу известно лицо, его совершившее; подозреваемого быстро нашли, он дал признательные показания.

Когда вам уже известен подозреваемый и есть неопровержимые доказательства его виновности, вы не будете использовать весь репертуар процедурных решений, а скорее будете полагаться на сделку как удобный способ избежать долгих процедур.

Англосаксонские сделки с обвинением изменили юридическую профессию континентальной Европы, по мнению профессора Уэйд. В ежедневной рутине прокуроров не осталось места суждениям о виновности обвиняемого, главная задача – разобраться с валом дел. Проще всего это сделать, склонив обвиняемого к сделке.

Когда на рабочей группе по созданию Европейской прокуратуры (расследует в первую очередь преступления против бюджета ЕС) было предложено отказаться от сделок с обвинением, идея была встречена прокурорами с крайним удивлением: а как же иначе расследовать финансовые преступления, если не с помощью сделок?

В Европе сделка стала центральным способом расследования, а как обстоят дела в России? Исследования Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге показали, что 92% от всех представших перед российскими судами районного звена признали свою вину. Получается, что показатель признания вины находится на уровне США.

В России существует так называемый особый порядок – правовой институт, импортированный Еленой Мизулиной из Италии при поддержке американских специалистов по сравнительному правоведению. С его введения в 2002 г.

свыше 60% уголовных дел проходят в особом порядке, когда обвиняемый согласен с обвинением, а суд не исследует и не оценивает доказательства по делу.

Особый порядок, как в Европе, помог разгрузить российскую судебную систему от вала дел, но при этом кардинально поменял организационную культуру. Показателен пример судов присяжных, заработавших в России с 1 июня на районном уровне по тяжким составам Уголовного кодекса.

Теперь виновность по отдельным категориям преступлений (по которым ранее не был возможен особый порядок) устанавливают не профессиональные судьи, а суд равных. С 1 июня стало известно уже о двух оправдательных приговорах по убийствам, вынесенных присяжными.

Следствие и прокуратура успешно применяют особый порядок в своей ежедневной работе и благодаря этому лишены необходимости доносить свои аргументы до судьи.

Когда же требуется ясно изложить свою позицию перед судом присяжных, оказывается, что это новая и непривычная задача, успешность решения которой совсем не очевидна.-

«Автор — ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/09/12/780739-kogda

СМИ

Как можно убедить, судьей что я не виновен?
Когда судья заведомо не прав…

В.В.Кузнецов,Председатель Высшей квалификационной коллегии судей

Российской Федерации.

Сначала несколько цифр. В 2005 году Генеральный прокурор РФ 26 раз вносил представления в различные суды страны, в которых просил суд дать заключение о наличии в действиях судей признаков преступления. Только в двух случаях суды не усмотрели таких признаков.

В 17 случаях в этих представлениях ставился вопрос о наличии в действиях судей признаков преступления по статье 305 УК Российской Федерации – вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

В квалификационные коллегии судей Генеральный прокурор РФ 18 раз обращался с представлениями о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судей и не получил согласия только в одном случае. Та же  305-ая статья «присутствовала» в 13 из этих представлений.

  В законе есть четкое определение действиям судей, подпадающим под квалификацию по этой статье –  преступления против правосудия. В зависимости от содержания незаконного судебного акта и его последствий для граждан и общества такие преступления относятся к преступлениям средней тяжести или тяжким и влекут наказание до 10 лет лишения свободы.

Далеко не всякое неправильное судебное решение является заведомо неправосудным. От ошибок никто не застрахован, в том числе и судья. И за свои ошибки судьи тоже могут понести ответственность и по закону и по Кодексу судейской этики.

 Но сейчас мы говорим только о тех и таких незаконных судебных актах, которые выносятся судьей осознанно, с прямым умыслом  на совершение  преступления, с ясным пониманием смысла своих действий и их последствий. Заведомость, по В. И. Далю, это осведомленность, несомненность, достоверность, неоспоримость.

Эта осведомленность судьи о несомненной неправильности, незаконности своих действий превращает внешне ошибочные действия в преступление. Очень важен анализ мотивов профессиональных деяний судьи. И здесь возникает их палитра от некомпетентности и ложно понятых интересов службы до пренебрежения должностными обязанностями.

К примеру, Сахалинский областной суд признал виновным исполняющего обязанности председателя Александровск-Сахалинского городского суда Сафина Р.Р. в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.305 УК Российской Федерации – вынесение заведомо неправосудного приговора, связанного с лишением свободы.

Естественно, этому предшествовало согласие квалификационной коллегии судей области на возбуждение уголовного дела в отношении судьи и решение коллегии о досрочном прекращении его полномочий. Что же побудило опытного судью совершить преступление? Стремление избавиться от уголовного дела по обвинению группы лиц в вымогательстве имущества, рассмотрение которого он же и  заволокитил.

Поэтому он провел очередное заседание суда с грубейшими нарушениями уголовно-процессуального закона по упрощенной схеме, на что не имел ни малейшего права. О его прямом умысле нарушить закон свидетельствовало то, что он ранее рассматривал подобное дело с точным соблюдением всех процессуальных требований, личное  признание, что он  знает требования закона и сознательно не соблюдал их.

Другой пример. Верховный Суд Республики Калмыкия признал судью Арбитражного суда Республики Калмыкия Логинова С.Н. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 305 УК Российской Федерации.

В основе решения суда лежали доказательства того, что опытный арбитражный судья грубо нарушил правила подсудности и подведомственности, приняв иск физических лиц к юридическим лицам, зарегистрированным и находящимся в г.Находке Приморского края,  рассматривал дело без участия ответчиков, не  извещенных надлежащим образом.

Более того, истцы даже не представляли суду доказательства о нарушении их прав и законных интересов и не могли обращаться с иском об истребовании акций, так как не являлись их собственниками. Судья с десятилетним стажем вынес решения, блокирующие деятельность юридических лиц в порту Находки. Суд  квалифицировал действия Логинова С.Н.

при принятии исковых заявлений, подготовке дел к судебным разбирательствам и в самом ходе судебных разбирательств как  незаконные и доказал главное: судья осознавал, что принимаемые им решения не соответствуют нормам права, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий и желал вынести именно эти решения, то есть действовал с прямым умыслом.

 Конечно же, бывший судья обжаловал это решение Верховного Суда Республики Калмыкия и пытался доказать, что совершил судебную ошибку, но Кассационная коллегия Верховного Суда РФ оставила приговор без изменения, подчеркнув в своем определении, что суждение о заведомости и неправосудности решения судьи основано на тщательном анализе материалов дела и является правильным.

Подобные преступления представляют особую опасность для состояния правосудия и, значит, для общества.

Если судья нарушил правила дорожного движения и совершил ДТП, а представление Генерального прокурора Российской Федерации по такому делу рассматривалось квалификационной коллегией судей, и судья был привлечен к уголовной ответственности, то в его деянии нет, так сказать, профессиональной судейской составляющей. Оно относится к разряду общеуголовных преступлений.

А вот когда судья умышленно принимает заявление истцов к рассмотрению, не имея права этого делать в силу неподсудности дела данному суду, а затем  с грубыми процессуальными нарушениями выносит решение в их пользу, то тем самым он совершает преступление с использованием служебного положения, действуя вопреки интересам правосудия.

Вынося заведомо неправосудный судебный акт, судья извращает суть и смысл своей профессии – служить закону. И, значит, сам исключает себя из профессионального сообщества.

Анализ работы квалификационных коллегий судей свидетельствует, что дисциплинарные меры, применяемые коллегиями в отношении судей, а это предупреждение, досрочное прекращение полномочий, связанное с лишением квалификационного класса, часто  хронологически предшествуют получению и рассмотрению представлений Генерального прокурора Российской Федерации.

Таким образом, дисциплинарная ответственность судьи перед профессиональным сообществом сочетается с уголовно-правовой ответственностью в тех случаях, когда есть основания для уголовного преследования судей.Ни для кого не новость, что в обществе бытует мнение, будто иммунитет избавляет судей от ответственности, снижает тяжесть наказания. Но правовая позиция выражена как раз в том, что иммунитет ни в чем и ни в коем случае не меняет суть и характер правонарушения или преступления. Совершенное преступление им же и остается, а особенности привлечения судей к уголовной ответственности заключаются в наличии установленных законом условий.Чтобы повысить уровень объективности, принципиальности в деятельности квалификационных коллегий судей, дать Высшей квалификационной коллегии судей возможность заново рассматривать представления Генерального прокурора Российской Федерации в первой инстанции в проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в статью 17  было внесено дополнение о том, что Высшая квалификационная коллегия судей Российской Федерации рассматривает представление Генерального прокурора Российской Федерации о пересмотре решения квалификационной коллегии судей субъекта Российской Федерации, отказавшей в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи или привлечение судьи в качестве обвиняемого, на избрание в отношении судьи меры пресечения в виде заключения под стражу.За весь прошлый год было возбуждено восемь уголовных дел в отношении судей. Осуждены пять судей, в том числе четверо за преступления, предусмотренные  статьей 305 УК Российской Федерации.Много это или мало? Нам бы хотелось, чтобы таких дел не было вовсе. Потому, что не будет таких преступлений.

Источник: http://www.vkks.ru/publication/266/

«Левиафан» не устал. Зоя Светова — о том, почему оценку судебному беспределу должны дать профессора права

Как можно убедить, судьей что я не виновен?

На днях общалась с французскими дипломатами. Пыталась объяснить им, что такое российское правосудие, и никак не могла подобрать слова, не могла перевести с русского на французский самую банальную, всем в России понятную фразу: «Судят не по закону, а по понятиям». Оказалось, что по-французски эта фраза так просто не переводится.

Зоя Светова

Пришлось объяснять, что «понятия» — это правила криминального мира, закон мафии, и судьи у нас судят именно по такому закону и по таким правилам.

А не по УПК и УК, которые, по оценкам многих юристов, не так уж плохи сами по себе.

Мы, конечно с французами обсуждали состоявшийся обмен, освобождение Олега Сенцова. Его имя французы знают благодаря тому, что президент Макрон чуть больше года назад решил стать медиатором между Россией, Украиной и Западом в вопросе обмена заключенными.

Про московские протесты и «мэрское» «московское дело» французы что-то слышали, но мы им популярно объяснили, и кажется, они поняли, что правосудие на этом деле окончательно закончилось. Ведь если раньше судьи старались хоть как-то имитировать состязательность сторон между обвинением и защитой, то в этих последних судебных процессах московские районные судьи как будто с цепи сорвались.

Или, опять же, как мы объясняли французам — их с цепи сорвали.

Кто это сделал? Председатель районного суда, глава ли вышестоящего суда или сотрудники ФСБ, курирующие это дело? Не суть. Главное, что правосудие де-факто в наших судах отменили.

Буквально на следующий день после того, как я искала французский эквивалент фразе «судить не по закону, а по понятиям» судья Мещанского районного суда Ирина Аккуратова отправила генеральному прокурору «театральное дело» для исправления «неисправимых ошибок следствия».

И я решила, что «Левиафан» устал.

Постановление судьи Ирины Аккуратовой о невозможности слушать дело при тех ошибках, которые содержатся в обвинительном заключении, по сути — оправдательный приговор, который судья вынести не могла, потому что в России вообще не принято оправдывать, даже невиновных.

Кейс «театрального дела» — идеальный кейс для того, чтобы понять, как устроено правосудие в России.

Как можно в российском суде, в московском суде добиться «оправдания по-русски», то есть изменения меры пресечения на не связанную с лишением свободы, условного срока или передачи дела прокурору, с надеждой, что оно в прокуратуре и «умрет»?

Фигуранты «театрального дела» Кирилл Серебренников (слева) и Алексей Малобродский. Эмин Джафаров / Коммерсантъ

Для этого нужно: во-первых, чтобы заказчик уголовного дела был не из первого ряда политиков страны, чтобы за время следствия или судебного процесса его административный ресурс постепенно «сдулся» или он потерял интерес к этому делу.

Во-вторых, чтобы среди защитников невиновного имярек оказался кто-то, кто может зайти в определенные кабинеты и заняться так называемой «Византией», то есть убедить влиятельных людей, что их обманывают и обвиняемый не виноват.

В-третьих, адвокаты обвиняемого должны работать в суде, как будто в России есть состязательный суд, и можно убедить судью и доказать ему, что их подзащитный невиновен, и позиция обвинения ничтожна.

И в-четвертых, должна быть уверенная и мощная общественная поддержка с поручителями, открытыми письмами, пикетами, регулярными громкими публикациями, интервью и прочее.

Тогда, быть может, в итоге получится то самое «оправдание по-русски», которого почти не бывает в России.

И на мгновение «Левиафан» разожмет челюсти.

На следующий день по всей России прокатилась волна обысков в штабах Навального, прокурор попросил для фигуранта «мэрского”-московского дела» Павла Устинова 6 лет колонии непонятно за что, и я поняла, что «Левиафан» совсем не устал, а наоборот, он полон сил и энергии.

Так что та схема судебной «удачи», которую я попыталась здесь изложить, не абсолютна. Никто вам не гарантирует, что в вашем деле она принесет положительный результат. Тем более что не у всех сегодняшних политических заключенных и невинно осужденных найдутся покровители, способные ходатайствовать за них в высоких кабинетах. А без этой «составляющей» приведенная здесь «схема» не работает.

Когда я не так давно брала интервью у Павла Лунгина, на мой вопрос, стал бы он перед Путиным заступаться за Олега Сенцова, сказал, что за невиновного надо заступаться не потому, что он режиссер, а потому что он невиновен.

Но в том-то и дело, что за никому неизвестного сантехника, программиста, задержанного, например, во время протестной акции, некому заступиться, у его друзей и коллег нет таких связей и возможностей, какие есть у коллег и друзей Кирилла Серебренникова. А без этой «составляющей» приведенная здесь «схема» не работает.

Судебный произвол сейчас не разбирает, кто ты — всемирно известный режиссер, губернатор, студент или программист.

И в такой ситуации свое слово должны сказать юристы. Да, именно они, профессора-преподаватели уголовного и гражданского права, кандидаты, доктора наук, те, кто ежедневно преподает студентам идеальное право, которое не существует в нашей реальности, именно они, до сих пор хранившие молчание, должны наконец дать оценку сегодняшнему правосудию.

Вы спросите: «Зачем? Кто их услышит?»

Их услышат, потому что они объяснят по-юридически спокойно и аргументированно, что мы стоим у красной черты, на пороге окончательной деградации суда, его абсолютного уничтожения.

И одно дело, когда об этом пишет журналист, публицист или правозащитник, и совсем другое дело, когда отсутствие правосудия констатирует юрист высокого класса.

Их услышат те, у кого еще не утрачен инстинкт самосохранения. .

Иначе очень скоро уже будет не о чем говорить.

Мы окончательно вернемся к чрезвычайному правосудию, к правосудию троек. и тогда мою «схему» спасения от Левиафана можно смело списать в утиль.

, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписаться на рассылку

Источник: https://mbk.news/sences/leviafan-ne-ustal-zoya/

Мужчина затопил соседей, а они остались должны

Как можно убедить, судьей что я не виновен?

Год назад ко мне обратился знакомый с необычной просьбой: ему нужна была помощь, чтобы выиграть суд с соседкой, которую он затопил.

На вопросы о том, как дело дошло до суда и действительно ли он ее затопил, знакомый ответить не смог — и мы начали разбираться.

В этой статье я расскажу, как не допустить ошибок моего приятеля и как себя вести, если суда из-за потопа не избежать.

Мой знакомый с семьей живет в доме 1905 года постройки. Больше всего в таких старых домах ценятся высокие потолки. Но мало кто знает, что находится выше этих потолков и как они разделяют квартиры.

А тем временем между этажами могут лежать очень старые деревянные перекрытия, которые требуют особенного внимания. Мой знакомый этого не знал. И решил подремонтировать пол в туалете, не обращая внимания на нюансы.

Дом 1905 года постройки, в котором живет мой знакомый. Источник: «Яндекс-карты»

Он нанял рабочих, которые должны были снять старый пол в туалете, залить его цементной стяжкой и положить сверху новую плитку. Казалось бы, чем при таком ремонте можно залить соседку снизу? Но деревянные перекрытия и цементная стяжка сделали свое дело — еще не застывший раствор просочился по ним вниз.

Во время ремонта мой знакомый оставлял рабочих дома одних и бегал на работу. Это сыграло против него.

Сначала с ремонтом всё шло хорошо. Но потом, когда хозяина не было дома, пришла соседка с претензией, что ее заливают. Ремонтники без проблем впустили ее, всё показали, и она ушла. А потом вернулась — с актом о залитии квартиры.

В противном случае может получиться так, что соседи сделают акт осмотра самостоятельно, потому что вас просто не окажется дома. Так было и у моего знакомого. В такой ситуации нужно требовать повторного осмотра квартиры — в вашем присутствии.

Даже если вы правы, не надо ругаться с соседями. И тем более не надо спорить, если вы не правы.

После ссоры он жил спокойно целый год, пока не получил судебное уведомление. Поэтому всегда лучше договориться с соседями. Дешевле отдать тысячу рублей, чем потом ходить в суд и пытаться доказать свою правоту.

Мой знакомый решил, что если он не будет забирать с почты какие-то судебные документы, то ничего страшного не произойдет. Он даже не знал, что конкретно ему пришло.

Со всем этим и в панике он обратился ко мне. Первое, что нужно было сделать, — тщательно ознакомиться с иском и понять, на чем основаны требования соседки.

Когда мой знакомый прочитал иск, он стал говорить, что соседка все придумала. Она требовала с него уже не тысячу рублей, а сорок пять. В своем иске соседка заявила, что на ремонт ей нужно 40 тысяч рублей.

Так было указано в отчете об оценке, который она приложила к иску. Оценщики посчитали, что туалет нуждается в капитальном ремонте.

Почему из-за подтеков цемента надо было менять потолок, стены, пол, снимать унитаз и ставить его обратно, было неясно.

Плюс расходы на госпошлину и на работу экспертов — все это соседка хотела взыскать через суд.

Материальный ущерб в результате залития туалета

Основание

Акт осмотра квартиры, отчет об оценке

Услуги по составлению отчета об оценке

Основание

Договор на оказание услуг по оценке стоимости ущерба помещения

Основание

Квитанция об оплате госпошлины

Мы нашли много неточностей в отчете об оценке. Его подготовила организация, которая в основном занимается оценкой транспортных средств, и многие страницы отчета были полностью скопированы из интернета. А в некоторых разделах и вовсе указали данные об автомобиле, а не о туалете соседки.

Раздел из отчета об оценке, где документы относятся к оценке транспортных средствАкт о залитии из ЖЭС

Акт осмотра был составлен истцом в одностороннем порядке. Представитель жилищно-эксплуатационной службы, ЖЭС, использовал в акте обтекаемые формулировки, например в нем не было зафиксировано, где проступил цемент.

Получается, что цемент мог быть везде, а мог быть только в каком-то одном месте. По фотографиям было не определить, где именно проступил цемент.

Все эти замечания мы решили указать в отзыве на иск, чтобы убедить суд в том, что требования соседки на самом деле ничем не подтверждены.

Фотографии «залитого цементом» туалета соседки. Фактически на них видно только то, что перегорела лампочка

Мы были не согласны с иском полностью. Мой знакомый считал, что цементом залить соседей невозможно и он никого не заливал. В отзыве мы указали все неточности отчета об оценке, необоснованность суммы требований и незаконность составления акта о залитии.

Отзыв необходимо подкрепить доказательствами. Поэтому нужно собрать любые документы, которые подтверждают вашу правоту. Это могут быть документы на квартиру, договор с рабочими, чеки из строительных магазинов, свидетельские показания, документы из управляющей компании, копии из книги учета заявок, в которой можно узнать, был ли вызов диспетчеру о залитии и когда.

В итоге мы приложили:

  1. Документы на квартиру.
  2. Строительную смету подрядчика, с которым мой знакомый изначально хотел работать, но передумал из-за стоимости работ.
  3. Справку из жилищно-коммунальной службы о том, что им не поступала заявка о залитии.
  4. Информацию из интернета о том, что оценочная организация работает не по профилю.

Этого было мало, но больше у нас не было ничего.

После того как вы подготовили и направили в суд все документы, остается только ждать и надеяться, что все будет хорошо.

Разбирательства обычно длятся очень долго. У нас первое заседание было в июне 2017 года, последнее — в феврале 2018-го, а исполнительный лист мы получили вообще в мае.

К суду соседка подготовилась: на первое же заседание она привела с собой адвоката, который начал грамотно убеждать судью, что во всем виноват мой знакомый. И у него это получалось.

Только спустя 2 месяца разбирательств и 3 судебных заседания мы смогли убедить судью, что отчету об оценке нельзя безоговорочно верить и нужна повторная экспертиза. Судья удовлетворила наши требования.

Когда другие СМИ опускают руки, мы только начинаем работатьРазбираемся в самых сложных вопросах про ваши деньги и права

Мы знали, что экспертиза — большой риск. За нее должен был заплатить мой знакомый, потому что ходатайствовал о ее проведении ответчик, а не истец. Причем мы не были уверены, что эксперты поддержат нашу позицию и подтвердят то, что требования соседки необоснованно большие.

Экспертиза стоила 16 тысяч рублей. Эксперты пришли в обе квартиры, сделали фото туалетов и ушли. Наш риск того стоил.

Зато соседка по решению суда должна была возместить моему знакомому судебные издержки и расходы на экспертизу. Она подала апелляционную жалобу, но суд второй инстанции оставил решение без изменений, и на этом всё закончилось.

Мы подождали еще 3 месяца, чтобы дело вернулось в первую инстанцию и мы смогли забрать исполнительный лист.

Сейчас делом уже занимаются судебные приставы. Теперь они будут арестовывать банковские счета и имущество соседки. Пока все идет так, как положено по закону, поэтому мы просто ждем.

Сейчас по исполнительному листу соседка должна моему знакомому почти 20 тысяч рублей. Это сумма за судебную экспертизу, о которой мы ходатайствовали, и расходы на представителя. Не думаю, что она ожидала такого результата, когда подавала иск. Но никогда нельзя знать наверняка, чем закончится суд. И уж точно не надо сдаваться, если вы считаете, что правда на вашей стороне.

Представитель и доверенность

Представитель и доверенность

  1. Перед любым ремонтом нужно внимательно изучить технические характеристики дома, чтобы не случилось непредвиденных ситуаций.
  2. Попросите рабочих не пускать посторонних в квартиру, в том числе соседей. Никаких разбирательств, осмотров и бумаг без вашего присутствия.
  3. Если соседи говорят, что вы их залили, лучше договориться и отдать тысячу рублей. Это сэкономит нервы, время и деньги.
  4. Не бойтесь, если соседи подали на вас в суд. Внимательно изучите иск, при необходимости проконсультируйтесь с юристом и составьте обоснованный отзыв.
  5. Ходите на судебные заседания и озвучивайте свою позицию. Даже если судья сначала не принимает во внимание ваш отзыв и доказательства, настаивайте на своем.
  6. В деле о залитии расходы на экспертизу могут помочь сэкономить гораздо больше.

Источник: https://journal.tinkoff.ru/lampochki/

Как любого из вас можно посадить. Немного реальности для самых смелых

Как можно убедить, судьей что я не виновен?

Написать сие меня подвигла излишняя смелость и откровенность в свои высказываниях читателей разных блогов и сайтов.

Некоторые скажут, что пишут на условиях анонимности или под вымышленными именами. Не будьте наивными, друзья, даже без ваших данных вас при желании вычислят в течение 15 минут, это во-первых. 

Но не всех это останавливает, и особо «умные» свои ресурсы, чтоб всем заявить о своих взглядах и планах, а наиболее «продвинутые» выходят даже в народ, то есть на улицу и разные там коллективы, где ведут пропаганду и агитацию, распространяют разные запрещенные тексты и т. д. 

Те, кто по наивности надеются на свою хитрость. На наличие адвокатов, на отсутствие прямых улик и даже косвенных в противозаконной деятельности, и спят спокойно — мягко сказать, наивные люди, знающие работу полиции и прочих органов понаслышке и насмотревшись передач типа «Час суда».

Как на самом деле бывает? 

Я, даже не вникая в подробности любого дела, могу вам с 99% точностью воспроизвести обвинительный приговор. Даже не прибегая к своим способностям экстрасенса.

Вот от — «Суд, учитывая все обстоятельства дела, исследовав предъявленные вещественные доказательства, принимая во внимание показания свидетелей, выслушав стороны обвинения и защиты, вынес приговор — Признать ……..

(впишите себя сюда), виновным в совершении преступления, предусмотренного статьями……(тут впишут за вас). И назначить наказание в виде….. лет лишения свободы».

Более того, судья получает готовый приговор, который в лучшем случае напишет ваш следователь, а чаще какой-нибудь его стажер.

Судье некогда заниматься такими мелочами, у него сегодня будет с десяток дел, и он думает не о вас, а об обеде, конце рабочего дня, о мягком диванчике в уютной квартирке. Как правило.

Конечно, вы понимаете, что большинство судей не такие, а внимательные и справедливые.

ДАЛЕЕ… Растолкую буквально, о чем речь в приговоре.

Фраза ИССЛЕДОВАВ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА — вы можете, собственно, не совершать вообще никаких дел, вас могут «взять» случайно, ошибившись квартирой, опера — привезут в участок, слушать, что они ошиблись, никто не будет, это они слышат сто раз на дню. Запишут ваши показания, при желании могут выбить нужные.

Но могут даже записать, что вы, собственно, ни в чем не виновны, это мало что меняет. Скажем, найдут в кармане флешку, на которой ничего нет.

Не радуйтесь… Это будет записано — с целью сокрытия преступления уничтожил данные на носителе, если там ничего и не было, будет написано — с использованием технических средств и информационных технологий уничтожил следы преступления (что будет отягчающим обстоятельством). Конечно, на суде вы можете сказать — А там ничего и не было.

И быть может, судья даже скажет — Действительно, с чего вы взяли, что там что-то противозаконное? Прокурор ответит — Он сказал это следователю в доверительной беседе, за чашкой чаю. Ааа, понятно, ответит судья. — Продолжаем.

Фраза ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА — они всегда есть, та же флешка, например. Или, скажем, если вас обвиняют в краже, это может быть, например, сумка потерпевшей. И хотя вы эту сумку в руках не держали, а вас просто забрали пэпээсники, потому что вы проходили мимо, на бумаге это будет звучать — что вещественное доказательство есть и оно исследовано.

А уж то, что оно не имеет к вам отношения, никого не волнует. А уж тех, кому вы потом будете жаловаться — и подавно, они вообще вникать в детали не будут, разве что вы не депутат Госдумы или занесли чемодан денежек.

ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЕЙ — свидетель может говорить все что угодно, например: Я шел по улице, была хорошая погода.

Ничего не видел и ничего не слышал.

Сойдет и это. Ведь на бумаге уже можно написать, выслушав показания свидетеля.

Послушают и вас, конечно, для порядка, и адвоката. Запишут, что послушали. Собственно, это все. Если вы вели себя паинькой и следователь это отразил в деле и приговоре, то дадут маленько, если вы ерепенились, то побольше. Если вы молодец и пытались по-хорошему закрыть дело даже будучи невиновным на стадии до открытия дела, честь и хвала вам.

АДВОКАТ — адвокат помогает только в Америке. У нас только трата денег. Еще помнится, Ф. Дзержинский говорил, что адвокаты — это узаконенные вымогатели. Поэтому поберегите деньги свои и родственников, откажитесь от адвоката.

Он не помог даже Ходорковскому с его миллионами зеленых. Не верьте словам адвоката, что он что-то там напишет, куда-то пожалуется и приговор отменят, пересмотрят и т. д.

Читайте статистику — в год в стране сотни тысяч выносится обвинительных приговоров, пересматривают и отменяют — меньше ДЕСЯТКА ЕДИНИЦ. Вам в этот десяток не попасть. Так зачем адвокат? Если можно платить меньше.

НЕЗАВИСИМЫЕ ЭКСПЕРТИЗЫ — вы можете приводить сотню заключений экспертов, которые будут свидетельствовать в вашу пользу, но все они НЕ ИМЕЕЮТ ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ СИЛЫ, только по усмотрению судьи.

СУДЬЯ — в принятии решений обязан руководствуется ЗАКОНОМ и СОБСТВЕННЫМ УБЕЖДЕНИЕМ. Что под этим подразумевается, известно только тем, кто стал судьей, и измерить и понять убеждения судьи вам не доступно, и можно трактовать как угодно.

ВАШИ ХИТРОСТИ — типа не подписывать протокол, писать его с ошибками (якобы под давлением) и прочий бред из популярных книжек неудачников-юристов — забудьте. Такие мелочи вообще никто не будет принимать во внимание.

На мой памяти есть случай, в котором следователь сам забыл расписаться в протоколе допроса и поставить дату. Радостный адвокат злорадно сообщил об этом судье. Судья, нисколько не смутившись грубейшим нарушением УПК, опросил следователя.

Тот сказал, мол, много дел, закрутился, забыл. Все понятно, сказал судья. И процесс пошел дальше.

ВАШИ ЖАЛОБЫ — на незаконное содержание под стражей, незаконный приговор и т. д., можете не писать. У нас все по закону — в деле будет постановление и решение. Это то, что должно быть, то есть все по закону. Не по закону — если вас «закрывают» без этих бумажек.

Но так не бывает, зачем нарушать закон, написать две бумажки не трудно. Прочие жалобы тоже мало имеют смысла, разве что позволят вам первое время отвлечься, все ваши жалобы будут для проверки возвращаться туда, на кого вы жалуетесь.

Или вы думаете, кто-то из Верховного суда или Прокуратуры попрется проверять ваш районный суд или отдел полиции? У особо настойчивых и умных дело могут отправить на новое рассмотрение или доследование, в результате чего подтвердят первоначальное решение, и тогда жаловаться вообще бесполезно и более некому.

СТРАСБУРГСКИЙ СУД — последняя надежда прошедших все инстанции, может рассматривать дело до шести лет, никаких приговоров не отменяет, а только советует и порицает.

А посему, перечитайте историю — СИДЕЛИ ВСЕ более или менее активные революционеры, даже те, кто намного умнее и опытнее вас. Если вы готовы к этому, продолжайте в том же ключе, если нет, действуйте тоньше и осмотрительнее. 

Валерий Розанов

эксперт по судебной лингвистической экспертизе, доктор психологии

P. S.

Вы можете спросить — Как действовать тоньше? Как именно это делать? Этого я вам написать не могу, так как тогда сам себя поведу «не тонко». Читайте и учитесь у тех, кто прошел этот путь до вас!

Глупцам, пишущим, что на всех мест в тюрьме не хватит, отвечаю — всех сажать и не будут, посадят именно вас.
Хочу, чтоб вы посмотрели в глаза реальности и поняли, что осторожность нужна и когда вы сидите в чатах, и когда просто идете на улице.

И даже если вы вообще не делали ничего плохого, но подходите под описание, нужны для галочки, не имеете родителей олигархов (читай — за вас некому вступиться).

Статья не только для тех, кто мнит себя борцом за правду, она также справедлива и для всех, кто просто ходит по нашим улицам и вообще просто живет в нашей стране.

Вас могут банально подставить, даже просто потому, что вы более-менее хорошо одеты, и ИМ покажется, что на вас можно заработать, а вы, зная, что ни в чем не виновны и вообще все полный бред, начнете «быковать».

ЕЩЕ раз повторяю, если не готовы идти до конца и даже «сесть» — никуда не лезьте и пройдите мимо, потом себе сто раз спасибо скажете. Даже если видите, что на улице грабят беззащитную девушку, и вы «впрягетесь», в 90% случаев вам сидеть — то ли за чей-то сломанный нос или вас и запишут в грабители — вариантов много. Реально оценивайте свои силы, в первую очередь Силу Своего Духа — готовы ли сделать поступок, который не исправить до гробовой доски.

И еще, если уж собрались творить добро, помните, что в Мудрых книгах написано: «Никто не должен об этом знать. Не надо об этом говорить в ожидании похвалы». Расшифровываю, ибо многие все ж не понимают: помогли девушке, защитили ее от насильников — молодцы! Но не дожидаясь похвалы и медали, убегайте вместе с насильниками. Помогли перейти бабушке через дорогу.

Молодцы! Но лучше сразу уйти, а то у нас велика вероятность того, что могут сказать, что вы хотели ограбить бабулю. Даже если вы никогда до этого никого не грабили — в деле это будет звучать примерно так — с целью сокрытия готовящегося преступления долгие годы специально не совершал правонарушений.

Это не шутка, а воспроизведенная по памяти строка из реального дела невиновного человека, получившего реальный срок.

Итак, еще раз повторяю: ДОБРО — оно и есть ДОБРО, достаточно того, если вы его будете нести — АФИШИРОВАТЬ НЕ НАДО!

Источник: https://7x7-journal.ru/posts/2018/05/17/kak-lyubogo-iz-vas-mozhno-posadit-nemnogo-realnosti-dlya-samyh-smelyh

«Не надо нас презирать. Надоело. Произвол – надоел, вранье – надоело. Беспредельщики во власти – надоели!»

Как можно убедить, судьей что я не виновен?

1. Моя цель в этом заседании Я не ищу здесь правосудия. Опыт общения с вашими коллегами избавил от подобных иллюзий. Я лишь хочу привлечь внимание к беззаконию в суде. Система судов общей юрисдикции зависима, не защищает граждан от…

1. Моя цель в этом заседании

Я не ищу здесь правосудия. Опыт общения с вашими коллегами избавил от подобных иллюзий. Я лишь хочу привлечь внимание к беззаконию в суде.

Система судов общей юрисдикции зависима, не защищает граждан от чиновничьего произвола, число оправдательных приговоров исчезающее мало. По делам публичного обвинения, не считая мировых судов и судов присяжных, их 1 на 300.

Это говорят уже не только правозащитники, но и Президент[1], и председатель Конституционного Суда РФ[2]. Даже председатель Верховного Суда РФ в сердцах признает – каждое второе дело, подготовленное следственными органами, для суда не годится[3].

В то же время, нас по-прежнему убеждают: решения, сплошным потоком штампующие всё, принесенное прокурорами, – законны и обоснованы, их нельзя подвергать сомнению. В крайнем случае, предлагается «говорить конкретно».

С понятным интересом слушаю, когда приводят конкретный пример – громкий процесс в Хамовническом суде, про который даже г-жа Егорова сказала, что объяснения будут после кассации.[4] Как будто до кассации невозможно понятно объяснить, за что конкретно людей судят и от чего они должны защищаться.

Причина ясна: кассация – публичный и очный процесс, и пришлось бы выкручиваться, а после кассации – ври, что хочешь.

Это заявление, правда, не мешает судье до кассации выступать по Первому каналу и рассказывать, какой хороший и справедливый приговор он вынес[5].

Немедленно звучит – почему опять о Ходорковском? Хорошо, говорят критики судебной системы, – поговорим о других таких «ходорковских», с, мягко скажем, сомнительными приговорами (а это, если экстраполировать результаты суда присяжных, – 180.000 человек, невинно осуждаемых каждый год).

Тут же оппоненты бросаются назад: не надо обобщать, мы ничего не знаем об этих делах, пусть решает суд. Его решения «законны и обоснованны».

Им опять: к судам нет доверия, потому что у судей нет независимости и авторитета.

Если состав судей арбитражных судов пополнен университетскими учёными с большим опытом практической юридической работы, то в судах общей юрисдикции это либо вчерашние силовики с репрессивным мышлением, либо вчерашние секретарши, без жизненного опыта, без профессионализма, но с юных лет впитавшие атмосферу зависимости, царящую в судах, и даже не представляющие, что она может быть другой. Их таких и выбирают, чтобы легче было гнуть.

В общем, понятно: честно ответить оппонентам ни на упреки по конкретному делу, ни на упреки в отношении судебной системы в целом – нечего. Приходится врать, выкручиваться и призывать верить вранью.

Некоторые люди, которых я очень уважаю, считают необходимым говорить не о нашем деле, с которым, в общем, все ясно, а о причине, о существе политического режима, которому необходим именно такой, неправедный, суд.

Это важно, но не менее важно говорить о конкретном, требовать от власти исполнения ее законов в конкретном случае, добиваться, чтобы люди слышали, как власти им врут, и сами делали выводы.

Итак:

Моя задача – показать, что судейским чиновникам сегодня, в этом, конкретном, деле, в принципе безразлично не только – доказано или не доказано преступление, не только – виновен или невиновен в нём конкретный человек, но и – было ли преступление вообще. Важно – «чего изволите?».

Тем более, мое дело действительно обычное. Даже я – не юрист – таких видел уже десятки. Цели разные: где-то политика, где-то вымогательство, где-то «палки» и «стабильность приговора». Сходство в одном: судьи демонстрируют презрение к закону и свою зависимость от «вертикали».

Моя задача – показать: без кадрового очищения в судах, без массового пересмотра неправосудных решений, правового государства нет и не будет, доверия судебной системе нет и не будет, а попытки гуманизации Уголовного кодекса сыграют на руку в основном коррупционерам.

2. О процедуре вынесения приговора

Я уверен, что приговор написан не судьей Данилкиным, а коллективом авторов, лично не участвовавших в процессе, и имею доказательства, о чем письменно проинформировал Президента РФ.

Я также имею достаточные основания полагать, что воспрепятствование правосудию, в том числе, нарушение тайны совещательной комнаты и незаконное давление на судью, происходило при участии, либо с ведома руководителей и судей Мосгорсуда.

Во всяком случае, наряду с документальными доказательствами, о которых уже сказал адвокат, существуют, как минимум, два не опровергнутых свидетельства, что судью Данилкина неоднократно вызывали в Мосгорсуд не только в ходе процесса (это – факт общеизвестный), но и во время подготовки приговора. Характерно, что этот факт не был не только опровергнут, но даже объяснен. Это даёт основания считать, что такие вызовы были связаны с вынесением приговора и его содержанием.

Было бы смешно и нелепо мне, подозревая вас и ваших коллег по службе в совершении преступления, просить вас же дать оценку моим доводам об этих обстоятельствах.

Было бы, как минимум, противоправно с вашей стороны в такой ситуации пытаться воспрепятствовать расследованию преступлений против правосудия, давая процессуальную оценку доказательствам действий, которые вам не обжалуются по причине вашей возможной вовлеченности.

Таким образом, я, ссылаясь на требования ч. 2 ст. 360 УПК РФ, категорически возражаю против возможной попытки с вашей стороны дать оценку обстоятельствам вынесения приговора и самостоятельности судьи.

Если сами захотите раскаяться – пожалуйста. Нет – будем ждать решения Президента РФ о независимом расследовании.

А пока, при кассационном рассмотрении приговора, допустим, что он вынесен без постороннего вмешательства, без нарушения тайны совещательной комнаты, и суд при его вынесении действительно был независим.

3. О простоте дела

Президент РФ Д.А. Медведев на встрече с Советом по правам человека, говоря о желании получить независимую экспертизу громких судебных решений, заметил, касаясь этого дела, что объективной оценке мешает незнание всех материалов, представленных суду.

В общем случае это справедливая позиция – обычно обоснованное решение предполагает знакомство со всей доступной и существенной информацией.

Именно поэтому в заказных делах следователи набивают материалы кучей мусора, а потом вместе с подконтрольными судами всячески мешают приобщению реальных доказательств.

Затем врут и Президенту, и обществу, – Вы, мол, не читали, а «там» всё доказано, ведь целых 200 томов!

Подобное злоупотребление правом имело место и в нашем процессе, однако, к счастью, само обвинение, переписанное в приговор, столь абсурдно, что в этом конкретном случае для объективной оценки, а тем более – для целей защиты, достаточно самого приговора и его сопоставления с ранее принятыми и вступившими в законную силу судебными решениями.

Основания для такого способа защиты предусмотрены ст.ст. 90 и 14 УПК РФ.

Суд, руководствующийся законом, не может «перешагнуть» через факт, установленный ранее принятым и вступившим в законную силу судебным решением, которое ему не нравится. Это ст. 90 УПК РФ.

Одновременно, согласно ст. 14 УПК РФ, любые доказательства, противоречащие обстоятельствам, установленным вступившим в законную силу судебным решением, любые противоречия в судебных решениях, взаимоисключающие выводы приговора, подлежат толкованию исключительно в пользу подсудимых – точно так же, как и любые другие неразрешимые сомнения и противоречия.

Именно поэтому, чтобы ни экспертам, ни вам не мучиться с 275 томами, из которых 150-200 – мусор, к существу дела не относящийся, а остальное – протокол судебного заседания, я ограничусь лишь судебными решениями и текстом самого приговора. Это, в общей сложности, – два тома. Они специально выложены вместе с моим выступлением на сайте[6].

На материалы дела сошлюсь исключительно точности ради, но эти ссылки можно будет исключить без потери смысла. Их тоже можно посмотреть на сайте.[7]

4. Какие судебные решения исключают законность этого приговора?

Когда в 2004 г. было принято политическое решение разрушить компанию ЮКОС, механизмом выбрали несправедливые налоговые претензии.

Чтобы получить возможность доначислить налоги именно ЮКОСу, а не его дочерним добывающим, торговым и прочим подразделениям, и уж, конечно, не физическим лицам, – налоговая служба и, далее, арбитражные суды специально установили:

«…судом установлено, что собственником нефти и [выработанных из нее] нефтепродуктов, являлось ОАО НК ЮКОС. Приобретение, передача на переработку нефти и реализация нефти и нефтепродуктов в действительности осуществлялось ОАО НК ЮКОС, как собственником» (стр.12 решения Арбитражного суда г. Москвы от 26.05.2004 г. [8]). Собственник – это законный обладатель прав на вещь, ст.ст.8, 209 ГК РФ.

«Материалами дела подтверждается, что собственником нефти и нефтепродуктов, реализованных через специально созданные организации [в частности] (ООО «Ю-Мордовия», ООО «ЮКОС-М», ООО «Альта-Трейд», ООО «Ратмир», ООО «Фаргойл», ООО «Ратибор», ООО «Эвойл» …) является ОАО НК ЮКОС и, следовательно, именно у него возникла обязанность по уплате налога на прибыль, налога на добавленную стоимость и налога на имущество» (стр.3 решения Арбитражного суда г. Москвы от 23.12.2004 г. [9]).

Источник: https://novayagazeta.ru/politics/5679.html

Автоправо
Добавить комментарий