Избил муж,дело отправили в суд, как его закрыть,чтобы мужа не посадили?

Избитая жена и неприкасаемый муж. Как полиция не находит состава преступления в многочасовом издевательстве над женщиной

Избил муж,дело отправили в суд, как его закрыть,чтобы мужа не посадили?

Историю белгородки Елены Логовской на своей странице в «Фейсбуке» рассказал блогер Сергей Лежнев. Он написал, что его пост — обращение лично к начальнику областной полиции Виктору Пестереву. Мы встретились с Еленой и выслушали её историю.

— В ночь с пятого на шестое августа 2015 года я приехала от сестры домой на такси около полуночи. Старшая дочка была у свекрови, младший полуторагодовалый ребёнок спал дома. Я вызывала такси туда и обратно, отъезжала совсем ненадолго. Когда я вернулась, меня во дворе ждал муж Игорь Логовской.

Я начала открывать калитку, которая закрывается на ключ, и не могла открыть. Попросила таксиста помочь мне. Оказалось, калитку с внутренней стороны подпирал Логовской. Когда он открыл, таксист его видел. И он ещё стал «наезжать» на таксиста.

А муж в последние месяцы постоянно приходил, ночевал во дворе, в сарае, и я на него не обратила внимания. Мы к тому времени уже два года не жили вместе. Я хотела уйти быстрее в дом. Но не успела: как только я открыла дверь, он сзади ударил меня рукой по голове и затолкал в дом.

Тут же вытащил из замка ключи, закрылся, забрал себе ключи и мой телефон, — рассказывает Елена Логовская.

В коридоре дома муж начал избивать Елену.

— Он меня бил руками, ногами, душил. Я потом сфотографировала, там всё хорошо видно. Он долго бил и душил меня, я теряла сознание. Наверное, это длилось на протяжении часа-полутора. В таком состоянии я не могла определить время.

Потом это всё продолжилось на кухне. Сначала я не кричала, потому что боялась разбудить ребёнка и испугать его. Когда он начал меня душить, я стала кричать.

Он мне пихал в рот тряпки, тушил об меня сигарету, — вспоминает Елена кошмары той ночи.

«Он периодически отдыхал. Побьёт, отдохнёт, покурит. И у него было такое садистское отношение, он говорил „Сидеть!“, „Лежать, я тебе сказал!“, а я должна была выполнять его команды. Побои были и раньше, но чувствовалась какая-то грань, что он бьёт женщину, как-то контролирует свои силы. А в этот момент я поняла, что грань стёрлась. Он меня бил как мужика. Бил кулаками в живот так, что у меня аж ноги от земли отрывались. Я плевала кровью. Это был просто ужас. Я уже понимала, что всё серьёзно, что он не соображает. Понимала, что сейчас какой-нибудь один удар может быть смертельным, я больше не встану. Или что, он задушит меня. Он меня душил до такой степени, что у меня на шее с двух сторон была содрана кожа».

Елена вспоминает, что тогда она забежала в комнату и, спасаясь от побоев, схватила с кровати ребёнка.

— К детям он никогда не проявлял агрессии. Для меня это было единственным выходом, чтобы он меня перестал трогать. Так и произошло. Он остался в той комнатке, сел там на диван. И снова причитал, угрожал. Было уже около четырёх-пяти часов утра. Он начал дремать. У меня в комоде лежали старые телефоны. Я быстро нашла телефон, стала звонить в полицию. Девушка взяла трубку.

Я шёпотом сказала, кто я, где живу и попросила: «Пришлите, пожалуйста, сюда наряд. Меня убивают!». Она начала мне задавать разные вопросы: кто вас убивает, как он попал в дом? Я ей объяснила, что не могу говорить, снова попросила вызвать патруль по этому адресу. Она снова стала задавать мне кучу вопросов.

Я уже шёпотом начала ругаться, по-моему, даже матюкнулась, говорю: да ты что, не понимаешь, меня тут убивают! Я ей сказала, что у меня на руках маленький ребёнок, но не могла с ней ни о чём договориться. Я начала писать маме, чтобы она вызвала полицию. А мама живёт в селе в Шебекинском районе. Она стала оттуда с сотового телефона звонить.

Попала в Шебекинский район, ей ответили, что это не их участок. Дали кучу шестизначных городских номеров, переадресовывали. Она звонила, звонила…

https://www.youtube.com/watch?v=U4QjkFUT3Yk

Елена говорит, что так и не поняла, после какого вызова приехал патруль.

— Звонки были часов в пять утра, а приехали полицейские полдевятого утра. Они двигались не спеша, не торопясь. Муж увидел их в окно и вышел в огород.

Я быстрее выбежала, открыла им ворота и говорю: «Догоняйте! Вон он побежал». Но никто за ним не погнался. Они прошлись по двору, неспешно посмотрели за углами и всё. Спросили, буду ли я писать заявление.

Я говорю: ну посмотрите на меня, конечно, буду.

Сотрудники полиции, по словам Логовской, довезли её с маленьким ребёнком до суда, где в тот день должно было состояться окончательное заседание по делу о разводе Елены и её мужа.

— Мне это было важно, потому что ранее мне полицейские говорили: пока вы в браке, мы ничего не можем сделать, это у вас бытовые конфликты. Так говорили участковые, которые приезжали, следователи, когда я писала заявления. Я объясняла, что не живу с ним два года.

Елена недоумевает по поводу отсутствия реакции полиции на её заявления в прошлом.

— Если мы жили вместе, это значит, что меня можно избивать и не принимать никаких мер? Когда мы жили в браке, он напивался, дебоширил, приезжали, забирали его, а через час он возвращался. Я на работу не могла ходить, он мне ночами спать не давал. Он пьяный разъезжал по городу на машинах, я звонила в ДПС, предупреждала, что люди могут пострадать. Но никто не принимал никакие меры.

В этот день, как рассказывает Елена, судья сразу приняла решение о разводе. После этого Логовская отправилась во второй отдел на улицу Садовую в Белгороде.

— Подошла к дежурному, сообщила, что мне нужно написать заявление по факту избиения. Сидела всё также с ребёноком на руках, ждала, когда ко мне кто-нибудь спустится. Минут через 20–30 пришёл мужчина. Заявление я писала уже часов в 10–11 часов утра. Рассказала всю ситуацию. После этого вызвала такси и поехала в прокуратуру.

Но там мне сказали, что бессмысленно это делать, его перенаправят в полицию. Я снова вызвала такси и поехала на судмедэкспертизу на Волчанскую улицу, куда мне дали направление. Две женщины, которые меня осматривали, сказали, что на руки заключение не дают, они направят в полицию.

Они описали, кто, как наносил побои, синяки, ожог от сигареты на руке, гематомы, ссадины, следы от удушья, измеряли линейкой размер ссадин, синяков.

Только после этого Елена с ребёнком поехали домой.

— Мы вместе уснули, ребёнок не спал днём, у меня жутко болела голова. Ночью мне стало плохо, меня начало рвать. «Скорую» я не вызывала, со мной же был ребёнок, куда с ним ехать. На следующий день мама забрала ребёнка, я вызвала «скорую». Они приехали, повезли меня в нейрохирургию в первую городскую больницу.

Сказали, голову посмотрят, если всё в порядке, повезут дальше в травматологию. Но меня оставили в нейрохирургии с травмами головы. В результате у меня в выписке значилась закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные ушибы, гематомы, отёки мягких тканей. Когда я туда поступила, приезжала полиция. Они спросили, буду ли я писать заявление.

А когда узнали, что уже написала, сказали, что приобщат этот материал к делу.

12 августа Елену выписали из больницы и она начала узнавать судьбу своего дела.

— Проверку по делу вёл лейтенант второго отдела полиции Вадим Волчков. После того, как я вышла из больницы, он приезжал и опрашивал меня. Сказал, что Логовской был в полиции с адвокатом и сказал, что я то ли приехала уже избитая, то ли его здесь не было, что он к этому не имеет никакого отношения.

Я сама звонила в такси, узнавала номер телефона, нашла этого таксиста, дала следователю его номер, чтобы он позвонил и опросил его, что он меня привёз целую, что он видел его во дворе. Сказала, что до этого я неоднократно писала заявления и снимала побои, назвала, по каким адресам, примерно обозначила даты.

На что мне последовал ответ: а зачем мне это. Сказал: нужно поднимать архивы, а кто будет этим заниматься? Я говорю: ну, вы, наверное, не я же этим буду заниматься, что мне прийти в полицию и лазить у вас по документам, искать, поднимать эти дела? Он сказал, что никто этим заниматься не будет.

Дословно не помню, но смысл был такой.

Затем Волчков нашёл меня во «ВКонтакте» и написал, что моим делом занимается другой следователь, дал мне номер телефона. Я начала звонить этому следователю, он меня отправил к другому, тоже дал номер телефона. Я позвонила уже третьему следователю, но и он мне ничего внятно не сказал.

В итоге я поехала во второй отдел, спросила, что с делом, где оно находится. Из канцелярии вышла девушка, сказала, что сейчас дело находится на рассмотрении, и попросила позвонить 5 сентября, чтобы узнать, какое решение вынесли по этому делу.

Я позвонила в этот день, мне снова ничего не сказали.

Далее, по словам женщины, её снова перенаправляли от одного следователя к другому, пока в соцсетях Волчков не сообщил ей, что дело в прокуратуре.

— Он написал, что дело сейчас в прокуратуре, потому что я писала туда жалобы. Сказал, что когда оно придёт из прокуратуры, возбудят уголовное дело. В итоге оно пришло, Волчков позвонил мне и сказал, что прокуратура тоже не усмотрела состава преступления. А я говорю: как это так, получается, что человека побили, он лежал в больнице — туда не кладут просто так — и никакого состава преступления.

Елена возмущена таким решением полиции и прокуратуры.

— Получается, что никто в этом не виноват, можно ходить, всех бить, в больницах отлежатся и всё. Я говорю: ну и что теперь делать, как это так? Волчков говорит: подавай в суд. Уже была осень, ноябрь где-то, холодно, у меня начали болеть дети.

Да я особо и не хотела подавать в суд (мировой — прим. ред.), я хотела, чтобы на него возбудили уголовное дело. Он всю жизнь меня бил, постоянно угрожал, пугал, оскорблял.

Потом я снова звонила дежурному во второй отдел, мне сказали, что у них нет сведений по этому делу.

7 ноября Логовской пришло извещение за подписью и. о. начальника ОМВД по Белгородскому району Александра Гулина. При этом оно датировано 11 августа.

— Мне сообщили, что проведена проверка, и в данном факте отсутствует административное правонарушение и преступление. Говорилось, что я могу обжаловать решение. Но дальше я уже перестала к ним обращаться.

Женщина уверяет, что визиты бывшего мужа не прекратились до сих пор, и вспоминает грустную историю своих хождений с заявлениями по различным отделам полиции:

— Избиения начались в 2009 году. Начиналось всё с пощёчин, потом пощёчина и пинки ногой, потом удары кулаком, потом удушения. Мы жили на улице Курской, там по месту жительства писала заявления не раз.

Потом мы жили на Костюкова, там я снова писала заявления в первый отдел полиции, побои снимала, они были зафиксированы. И здесь по этому адресу я тоже писала на него заявление. Всего за всё это время заявлений десять точно было написано, а результата никакого.

Один раз ему выписывали административный штраф. И когда я приходила писать заявления, они их так недовольно принимали. Но не только я писала заявления. Помимо меня, люди обращались в полицию с заявлениями на него: то он кого-то побил, то телефон забрал.

Буквально полтора месяца назад на него два парня написали заявление — он избил их на остановке. Просто он чувствует свою безнаказанность.

Елена говорит, что последнему ужасному избиению предшествовало то, что он буквально терроризировал её.

— Он следил за мной, за заборами ходил, дети кричали, что в огороде его видели. Он же пьёт, и у него уже невменяемое состояние. Стучал в окна, через крышу проникал в дом неоднократно, протыкал колёса в машинах моих гостей, топорами кидался — беспредел абсолютный.

При этом я на него где-то за месяц до произошедшего писала заявление. Вообще это уже происходило часто. Я иногда даже звонила, а они просто не приезжали.

Елена удивляется, как её бывшему мужу постоянно удаётся избегать ответственности.

— Он долги по алиментам не платит, его долг — больше 300 тысяч рублей. Мне говорили, что городской начальник приставов — брат его друга.

Мой пристав Людмила Караваева ничего не говорит по моим задолженностям. А он год вообще ни копейки не платил. Потом я начала пороги обивать, чего-то добилась. Его вызвали, он начал что-то перечислять.

В общей сложности за два года он мне перечислил тысяч 20 рублей.

Теперь итоги произошедшего — ещё и нервное расстройство Елены, и расстроенная психика детей.

— Я продаю этот дом полгода, не могу здесь жить, мне страшно. Вечером, как стемнеет, даже боюсь выйти собаку покормить. У меня дёргается глаз, бессонница по трое суток. К детям он хоть и не проявлял агрессии, но и они напуганы. У нас как шорох какой-то, старшая дочка сразу: «А что, это папа?». Дети боятся, они же видят ситуацию.

Елена вспомнила курьёзный случай, к которому тоже не знает, как относиться.

— Ко мне как-то приходил участковый и сказал: я вам не по работе, а по-человечески скажу, что вы ничего не сделаете. Я спросила почему. Он говорит: потому что! Посоветовал мне: найдите себе мужика, который набьёт ему морду. Вот такой был ответ. А если я не хочу находить какого-то мужика? У нас есть полиция, я плачу налоги. Вы за эти налоги кушаете. Для чего вы, полиция, тогда вообще нужны?

Мы обратились в УМВД по Белгородской области, чтобы узнать, как сейчас продвигается расследование по заявлению Елены.

— В тот же день (в пятницу, 26 февраля, когда Лежнев опубликовал свой пост — прим. ред.) информация попала к начальнику областного УМВД. Виктор Пестерев отложил все дела и ознакомился с ней. Сразу назначил служебную проверку по этому делу. Уже в субботу с утра начали работать сотрудники полиции, проводящие проверку. Работа проводится скрупулёзно и глубоко. Результаты никто скрывать не собирается, всё будет открыто. На их основании будут сделаны выводы, — рассказал нам начальник пресс-службы областного УМВД Алексей Гончарук.

Источник: https://fonar.tv/article/2016/03/03/izbitaya-zhena-i-neprikasaemyi-muzh-pochemu-policiya-ne-nahodit-sostava-prestupleniya-v-mnogochasovom-izdevatelstve-nad-zhenschinoy

Новогодняя ночь стала кошмаром: в Ташкенте муж —сотрудник РУВД избил беременную жену

Избил муж,дело отправили в суд, как его закрыть,чтобы мужа не посадили?

За новогодними поздравлениями, сверкающими картинками и селфи у елки в социальных сетях всегда стоят человеческие судьбы и истории. Некоторые из них совсем не похожи на новогоднее волшебство. Самая долгожданная ночь года для 19-летней Ясмины (имя изменено, совпадения случайны) превратилась в ад.

Девушку, молодую жену, недавно узнавшую, что станет мамой, жестоко избил муж, сотрудник правоохранительных органов. Глубокой ночью Ясмине удалось выбраться из окна дома, в котором она жила с супругом и его родителями, поймать такси и приехать к маме. Попытка сбежать была не первой, но на этот раз, к счастью, удалась.

Ясмину, с опухшим лицом, синяками, травмой носа и сотрясением мозга, доставили в травматологическое отделение одной из столичных больниц. И после того, как девушка отошла от шока и получила большую дозу седативных препаратов, она, наконец, рассказала, что происходило с ней в доме свекрови на протяжении четырех месяцев замужества.

…Ясмина сидит на больничной кровати, сложив руки на коленях. Голос дрожит, глаза безжизненны и устремлены в одну точку. Хрупкая, худенькая, совсем ребенок. Испуганная, но держит себя в руках и успокаивает плачущую навзрыд маму Санобар (имя изменено, совпадения случайны).

Сквозь всхлипы женщина, недавно узнавшая, через какой кошмар пришлось пройти ее дочери, повторяет: «Каждый день издевался, каждый день. Бил, унижал, говорил, что на Тезиковке подобрал…А она у меня маленькая, девочка моя, намаз читает…».Ясмина едва закончила колледж и вышла замуж.

Семья мужа не то, что работать не разрешала – девочку попросту закрыли в четырех стенах, забрали телефон и запретили с кем-либо общаться. Маме она звонила только при муже и свекрови.Телефон переводился в режим громкой связи, и супруг с матерью провоцировали Ясмину жаловаться на них. Они надеялись вызвать гнев и ругательства Санобар в их адрес.

Все телефонные разговоры записывались. Все четыре месяца Ясмина была типичной покладистой невесткой. На ней – уборка, стирка, приготовление еды. Над ней – свекровь, которая искала повод, к чему бы придраться, и, найдя хоть малейшую зацепку, а часто и просто так, настраивала сына против девушки.

И Даврон (имя изменено, совпадения случайны) проводил воспитательную работу кулаками.

«Все, что я делала, было не так, неправильно. Свекор у меня добрый, хороший. Жалел меня. Но мне с ним не разрешали быть вдвоем в одной комнате. А когда мы с мужем оставались одни, он заставлял меня смотреть фильмы, и делать все так, как там показывают. Когда я отказывалась, он меня бил», – рассказывает Ясмина.

https://www.youtube.com/watch?v=v5N9DJGbRKo

В предновогодний вечер девушке позволили позвонить родным и поздравить с наступающим праздником. Но свекровь, неотступно следящая за невесткой, разозлилась, что Ясмина звонит только своим близким, и игнорирует родственников мужа. Женщина устроила скандал, и супруг Ясмины позвал жену спуститься вниз «для выяснения».

Однако, ему показалось, что девушка идет слишком медленно. Разозлившись, Даврон схватил Ясмину за волосы, затолкал в спальню и стал бить по голове и лицу. Из носа девушки хлынула кровь, и она убежала в ванну умываться. Но побои продолжились. Затем свекровь заставила невестку убирать следы семейной ссоры, а муж – приседать двадцать раз.

Лишь чудо, которое все же иногда случается в Новый год, помогло Ясмине сбежать. Мама отвезла ее в одну из столичных больниц, где девушку с опухшим лицом и гематомами осмотрел травмотолог. Были сделаны рентген и УЗИ. После этого на машине скорой помощи шокированную, напуганную Ясмину госпитализировали в 1-ю республиканскую клиническую больницу в Ташкенте.

Медработники позвонили по номеру 102. Врачи зафиксировали закрытую черепно-мозговую травму, гематомы на лице. Есть подозрения на перелом носа. Гинеколог поставил диагноз: угроза прерывания беременности. Как заверил нас заведующий травматологическим отделением больницы Голиб Кузиев, девушка получает необходимое лечение. … Санобар утирает слезы ладонями и всхлипывает.

Она уже несколько дней сидит у кровати дочери и боится оставлять ее одну. Мать беспокоится о психическом состоянии девочки. Ясмина не плачет. Но по ее безжизненным глазам, поникшим плечам и дрожащим пальцам легко прочесть – девочка очень боится. Она не отвечает на звонки и попросила врачей не пускать к ней мужа и его родственников.

Возвращение в дом супруга для Ясмины – все равно, что добровольное согласие на бесконечный кошмар. А что же муж? Даврон старше Ясмины на 13 лет. Этот мужчина носит погоны и работает в одном из столичных РУВД. Пользуясь своими связями, он убедил муллу прочесть никох – и забрал Ясмину из родного дома, куда она не приходила четыре месяца, находясь в полной изоляции.

Даврон обещал сыграть свадьбу, официально оформить отношения. Обещал перед Богом заботиться о своей жене и будущих детях. Свою «любовь» он наглядно продемонстрировал. Узнав, что Ясмина в больнице, Даврон и его мать расстроились.

Они были вне себя от горя – как же могла непокорная жена выйти из дома без их разрешения?Ясмина написала заявление, и его принял Улугбек Тошпулатов, участковый РУВД Шайхонтахурского района, в котором жила молодая семья. По его словам, дело будет передано в прокуратуру.

От редакции:

Вмешиваться в чужую семью – неблагодарное занятие, ведь брак – это таинство, и у каждой пары свои представления об идеальных супружеских отношениях.

Но к несчастью, бывает так, что отношения эти угрожают здоровью и жизни человека или нескольких людей, и выходят за рамки такого понятия, как «дела семейные». В распоряжении редакции сайта NUZ.

Uz имеются документальные свидетельства того, что Ясмина подверглась домашнему насилию.

Мы обращаемся к Генеральной прокуратуре Узбекистана и Главному управлению внутренних дел Ташкента с просьбой детально разобраться в ситуации в рамках действующего законодательства, и дать правовую оценку произошедшему. К Комитету женщин Узбекистана мы обращаемся с призывом помочь Ясмине, оказать ей поддержку. Этой хрупкой юной девочке очень нужна помощь.

Анна Гриценко.
Максад Джангиров.

Источник: https://nuz.uz/obschestvo/45720-novogodnyaya-noch-stala-koshmarom-v-tashkente-muzh-sotrudnik-ruvd-izbil-beremennuyu-zhenu.html

Трехкомнатная ловушка. Минчанка боится за свою жизнь и здоровье детей, но вынуждена вернуться в квартиру к мужу – Недвижимость Onliner

Избил муж,дело отправили в суд, как его закрыть,чтобы мужа не посадили?

Нина (все имена изменены) дрожит. Робко сжимаются худенькие напряженные плечи. Вся ее тонкая, маленькая фигурка, которая должна бы принадлежать подростку, а принадлежит тридцатилетней женщине, привычно съеживается, словно ждет удара.

В глубине красивых карих глаз пульсирует страх: «Зачем пришли эти журналисты? Чего они хотят? А вдруг выдадут меня Андрею?» Андрей — это муж и отец троих ее детей. Именно из-за него Нина приходит на работу с синяками, а мальчики боятся возвращаться домой после школы.

Новая трехкомнатная квартира в Минске, которая когда-то казалась пределом счастья, стала ловушкой. Андрей все больше превращается в зверя, а жилье, построенное в кредит, нельзя ни продать, ни разменять, ни сдать.

Остается только идти домой, сжимая зубы и пряча слезы: «А в этот раз я останусь жива?»… Историю о том, как квартирный вопрос стал вопросом жизни и смерти, читайте на Onliner.by.

В самом начале Нина не верит, что ее рассказ может быть хоть сколько-нибудь интересен. Она уже привыкла слышать от мужа, что ничего из себя не представляет.

Андрей так часто говорил о ее никчемности, что Нина поверила ему — мучителю, который швырял в беременную жену табуретками и избивал до кровавых подтеков. Ей просто было некому больше верить.

Отец ушел, когда Нине не исполнилось и года, а мать… Больно признавать это, но именно мать приучила девочку быть жертвой.

— Когда я была совсем маленькой, мы жили в Минске, на Якубовского. Отца я не помню. Но у меня был отчим, золотой человек! Пока он жил с нами, это были счастливые годы. Я называла его папой и искренне любила.

 Меня водили по кафешкам, покупали лучшие игрушки… Даже телевизор «Горизонт» с пультом управления у нас был — редкость по тем временам. Мама пропила все. В конце концов в квартире остался только диван, на котором мы с ней спали, и голые стены. Ни кухни, ни стола. Ни-че-го.

Потом мама продала и квартиру, мы переехали в деревню недалеко от Минска. Помню, мне было девять лет, и в школе заметили, что я недоедаю. Но я справлялась с этим, старательно училась и, главное, все равно очень любила маму.

Ходила за ней по кабакам, вызывала скорую, когда очередной собутыльник ударял ее… Сейчас уже прочитала во всяких умных книжках, что это называется «синдром спасателя». Да, я всю жизнь маму спасала, но так и не спасла…

Увы, девочка не могла повлиять на выбор, сделанный взрослым человеком. Ребенок, которым движет отчаяние, не хочет соглашаться с жестокой правдой: ты не можешь никого спасти, не можешь убрать чужую боль, не можешь пройти путь вместо него. Нина продолжала биться головой о стену.

https://www.youtube.com/watch?v=4ws88ZzKWIc

Когда девушке исполнилось 17 лет, ее мама умерла. А через год Нина встретила нового мучителя. Андрей вернулся в деревню из детской колонии, где отсидел шесть лет за воровство.

— Я помнила его белобрысым мальчиком с челочкой, а пришел мужик — страшный, угрюмый, беззубый. Я, 18-летняя, и подумать не могла, что меня будет что-то связывать с этим человеком. «С этим? Смешно! Да ни за что!» Но Андрей стал частенько наведываться к моему двоюродному брату в дом моей бабушки.

Мы незаметно сблизились, хотя меня и пугал его зэковский жаргон… Через какое-то время я узнала, что беременна, и хотела сделать аборт. Андрей вечерами искал меня по деревне, угрожал расправой, кричал: «Если ты не родишь мне этого ребенка, я тебя зарежу, расчленю!» Теперь я понимаю, что это были пустые угрозы. Но тогда я верила и боялась.

В конце концов, Андрей на шесть лет меня старше, физически сильнее, агрессивнее… Никакой защиты у меня не было.

Нина решила сохранить ребенка. Так началась длинная череда ее страданий. Скандалы, крики, пьяное лицо Андрея, удары, слезы… Вся деревня говорила Нине: «Да этот Андрей — просто сумасшедший, зэк.

Беги от него!» Она уезжала, пыталась уйти, но каждый раз возвращалась и снова подставляла свое лицо под удары. Так проходили годы. Нина родила Андрею еще двоих детей.

В какой-то момент они официально расписались.

— Мне сказали, что в браке можно будет объединить очередь и метраж на квартиру. Наверное, ради этого мы и расписались, — вздыхает Нина. — Нам дали удостоверение многодетной семьи, быстро оформили кредитную очередь. В итоге мы построили трехкомнатную квартиру в Минске по льготному кредиту.

Новая жилплощадь с хорошей отделкой не принесла семейного счастья, хотя, казалось бы, государство оплатило 50%, — живи и радуйся. Андрей нигде не работал, а «коллекция» пустых бутылок в его комнате приобретала пугающие размеры.

Нине пришлось отдавать последние силы на двух работах с семи утра и до девяти вечера. Кредит за квартиру, коммунальные услуги, еда, одежда, школьные кружки́  детей — все расходы оказались на ее худеньких, маленьких плечах.

Детям приходилось не лучше.

— Двухлетнюю Юлю за какую-то мелкую проказу Андрей сильно отлупил. Я плакала, кричала, просила его остановиться, но он не прекращал. Старший сын Игорь однажды задержался после школы и вернулся в шесть вечера. Андрей в ярости разыскивал его по району, а дома стал жестоко избивать.

Когда вечером я пришла с работы, у сына были кровавые следы по всему телу. Палец на руке оказался сломан. Андрей орал: «Ничего у него не болит! Вы все притворяетесь! Я просто по-мужски с сыном поговорил».

То есть кровавые следы по всему телу и сломанный палец — это не сильно избил, это просто «по-мужски»?! На следующий день мы с сыном поехали в милицию, сняли побои, подали на Андрея заявление. Но суд в итоге решил, что перелом фаланги пальца — это не тяжкое телесное повреждение, а среднее.

Муж отделался административным наказанием. Но что ему эта административка, этот штраф? Андрей не боится закона. Он не боится сесть, потому что уже сидел. Штрафы он не платит. Плевать он хотел на государство!

Точка невозврата для Нины наступила в середине октября, когда Андрей в очередной раз сильно избил ее. Она спряталась у соседки, а потом решила, что больше так не может.

В голове настойчиво крутилась только одна мысль: «Взять детей и бежать, бежать, бежать»! Но куда? Друзей или родственников, которые могли бы приютить женщину с тремя детьми, у Нины нет. Идти ночевать на улицу?.. Решение нашел участковый.

Он заявил,что оставаться в квартире с мужем Нине опасно, и связался с международным общественным объединением «Гендерные перспективы», которое помогает женщинам в таких случаях. Мама и дети бесплатно получили место в специальном приюте. Но это временный вариант.

Максимум через три месяца комнату придется уступить другой жертве домашнего насилия. А это означает, что придется вернуться в квартиру к Андрею и к существованию в постоянном страхе.

— Полторы недели мы живем в приюте, и к детям стал возвращаться нормальный сон. Но это все равно только временное облегчение. Сегодня состоялась комиссия по делам несовершеннолетних, и там мне сказали, что выпишут защитное предписание: Андрей должен будет съехать на месяц из нашей квартиры.

Причем ему будет запрещено видеться со мной и детьми, звонить, переписываться… Но я не верю, что он выполнит это требование, — в голосе Нины слышится глухое отчаяние. — Я виню себя в том, что испортила жизнь детям, выбрав им такого отца… Я не могу простить себя… Самое страшное — это то, что Андрей может убить меня, а детей отправят в приют.

Ладно я, но дети!.. Невыносимо думать об этом.

https://www.youtube.com/watch?v=MNtxdJBLcxY

Нина напряженно сжимает руки, в глазах ее, как и во время всего нашего разговора, стоят слезы.

Осудить ее так просто: надо же, сама выбрала такого мужа, сама рожала ему детей! Но что еще может выбрать женщина, которая была лишена человеческой жизни с самого начала? Возможно, у Нины впервые появился шанс увидеть, что окружающие люди могут не причинять боль, а давать любовь и поддержку, — но только при условии, что мы не нанесем смертельный удар своим осуждением.

* * *

КОМПЕТЕНТНО

Татьяна, специалист по социальной работе международного общественного объединения  «Гендерные перспективы»:

— В последнее время у нас увеличивается количество клиенток, оказавшихся в таком положении. Многодетная семья получает квартиру по льготному кредиту. Кредит дается на 40 лет, и пока его не выплатят, нельзя ни продать, ни разменять жилье.

Мужья де-факто никак не участвуют в покупке недвижимости, не работают, не оплачивают кредит, не кормят семью, страдают алкоголизмом, издеваются над женщинами. Но де-юре они являются сособственниками жилья, и выселить их никак невозможно. Получается замкнутый круг.

То есть, с одной стороны, такие квартиры в кредит — это социальное благо, но,с другой стороны, это ловушка. Что делать с квартирой, как жить, если семья распадается? Ладно бы, разлюбили друг друга, «не сошлись характерами» и каждый живет в своей комнате.

А если такой дебошир, который бьет, пьет, отбирает у детей и жены продукты? Получается, что единственный выход для женщины — уйти с тремя детьми и снимать квартиру. Но ведь это несправедливо! Кредит все равно лежит на плечах у женщины.

Оставь трехкомнатную квартиру пьяному мужу, плати за нее, сама с детьми скитайся по съемным «однушкам» — так себе выход, если честно. До тех пор, пока в Беларуси не появится закон о домашнем насилии, никакого решения этой проблемы не существует. Наши руки связаны, потому что наказать домашнего агрессора очень сложно.

Большинство женщин даже не осознают, что они живут в ситуации насилия, а тем более, когда речь идет о сексуальном насилии в браке. Вспомните слова Нины: «И что я скажу милиции? Что меня домогается собственный муж? Глупо, правда?..» Защитное предписание, которое сегодня позволяет выселить мужчину-агрессора из квартиры на двое суток — месяц, не решает проблему.

Многие наши клиентки говорят: «Ну хорошо, выселят его, а что дальше? Он же через месяц вернется и будет еще злее!» Одним словом, несмотря на очевидную несправедливость ситуации, женщине приходится брать детей, вещи и убегать из дома. Хорошо, если найдутся друзья и родственники, которые могут помочь. А если нет, то женщин в беде всегда готова приютить наша организация. Пострадавшие от домашнего насилия в любом регионе Беларуси могут ежедневно обращаться к нам на горячую линию по телефону: 8-801-100-8-801.

Лариса Тарасевич-Бурак, адвокат, заведующая юридической консультацией Заводского района Минской городской коллегии адвокатов:

— На все квартиры, построенные в кредит, наложены определенные ограничения. В самóм регистрационном удостоверении указано, что ограничения на отчуждение собственности действуют в течение пяти лет с момента полной выплаты кредита.

То есть, даже если бы Нина прямо сейчас нашла деньги и полностью погасила кредит, все равно продать квартиру и поделить прибыль с мужем она смогла бы только через пять лет. Люди с радостью берут кредиты на квартиры, строят жилье, но не понимают всю серьезность последствий. Завтра недвижимость понадобится продать, а сделать это невозможно.

Сорок лет выплачивать кредит, а потом еще и пять лет после выплаты ждать. Вроде как есть квартира, а вроде как ее и нет.

В случае Нины муж является сособственником квартиры, потому что выплату кредита они начали производить в период брака. Так что выселить Андрея из квартиры нельзя. Только если он добровольно передаст жене свою долю собственности, что маловероятно. Собственник есть собственник. Его нельзя обязать продать свое имущество.

https://www.youtube.com/watch?v=uQ-KIPOagI8

Чтобы было вынесено защитное предписание, которое обязывает агрессора покинуть дом на срок до месяца, он должен быть в течение года дважды привлечен к административной ответственности из-за бытового насилия. Реализовать защитное предписание должен участковый инспектор милиции. Но тут есть один важный момент.

Сотрудники милиции регулярно жалуются на то, что женщины сначала требуют защиты от агрессивных мужей, а потом сами же забирают заявления и, несмотря на вынесенные защитные предписания, просят не выселять супругов-агрессоров из квартиры. Доверчивые женщины считают, что завтра произойдет какое-то чудо и алкоголик изменится.

Именно поэтому дела, связанные с насилием в семье, — это самые тяжелые дела с юридической точки зрения. Сегодня супруги поссорились, завтра примирились. Пока суд уходит в совещательную комнату, жена говорит: «Я его простила!» Сколько раз такое было! Закон не запрещает примиряться.

Вот только мужчины чувствуют себя еще более безнаказанными: сегодня она простила, значит, и в следующий раз простит.

Редакция благодарит МОО «Гендерные перспективы» за помощь в подготовке материала. Телефон общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия: 8-801-100-8-801.

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2015/12/12/trexkomnatnaya-lovushka

Когда муж бьет: кто остановит насилие в семье

Избил муж,дело отправили в суд, как его закрыть,чтобы мужа не посадили?

Насилие в семье – для россиян деликатный вопрос. Ведь, как известно, «промеж мужа и жены не встревай». Видимо, поэтому такой резонанс в обществе вызвало обсуждение в Госдуме темы домашнего насилия. В пятницу, 27 января, в третьем и окончательном чтении думское большинство фактически смягчило наказание за семейные побои.

Это больше не уголовное преступление, но только в том случае, если это дебют. Казалось бы, прошлым летом законодатели приняли «закон о шлепках». Поднять руку на родственника (даже первый раз) с тех пор означало сесть в тюрьму.

Зачем спустя полгода понадобилось что-то менять? Как именно теперь будут наказывать домашних тиранов, и можно ли победить жестокость – разбирался корреспондент телеканала «МИР 24» Максим Красоткин.

Делать уроки, разговаривая и включая свет, Ирина Петракова с дочкой Златой раньше не могла. Бывший супруг ввел в семье жесткие правила и строгий распорядок дня, за нарушение которого следовало неотвратимое физическое наказание.

«Посмотрела не так, посмеялась не над тем, ребенок плачет, все идут спать в 9 вечера, потому что ему рано вставать», – вспоминает прошлую жизнь жертва семейного насилия Ирина Петракова.

Душа в душу Ольга с Алексеем прожили три года. Все изменилось с рождением первого ребенка. Муж стал слишком раздражительным, мог сорваться по любому поводу. Поколотить супругу стало почти еженедельным ритуалом. Всякий раз следовала просьба простить, она прощала, и все начиналось по-новому.

«Переломная точка наступила в сентябре 2014 года, когда он меня очень долго избивал, и кулаками, и ногами, и все это было при детях. Они это все видели, кричали, плакали, просили остановиться. Он их не замечал. На минуту отвлекался на них и продолжал бить меня ногами», – рассказывает Ирина.

Теперь уже на бывшего супруга возбудили уголовное дело за истязания – систематические побои. Ольга – одна из почти 40 тысяч жертв семейного насилия, кому удалось довести дело до суда. В дела семейные правоохранители вмешиваться не любят, ведь милые бранятся – только тешатся, а полиции приходится работать вхолостую.

«Написали заявление, а потом прибегают и просят отдать заявление, потому что они уже помирились», – поясняет член Общественной палаты РФ, доктор юридических наук Анатолий Кучерена.

Теперь за синяк, поставленный в сердцах супруге, или подзатыльник ребенку (правда, если в первый раз) максимум грозит 15 суток. Но если это повторится – уголовной ответственности не избежать. Поправки в закон депутаты приняли при трех голосах против. Таким образом, они исправили свою летнюю ошибку, когда сняли уголовную ответственность за побои неблизким людям, а внутри семьи оставили.

«Сосед ударит – административные меры, а если папа ударил, то в тюрьму сажают. Чудовищно», – негодовал председатель фракции ЛДПР в Государственной думе Владимир Жириновский.

Побои в семье декриминализировали для сохранения самих же семей – уверяют парламентарии. Для заведения дела по 116-й статье достаточно лишь заявления потерпевшего. Даже врачебный осмотр не обязателен. Тут все зависит от честности того, кто обращается в суд.

«Когда ребенок приходит в детский сад или школу, и воспитатель или учитель обнаруживает у него синяки, а ребенок говорит «меня побили родители», то рассматриваться будет именно эта версия событий», – отмечает депутат Госдумы (фракция «Единая Россия») Ольга Баталина.

Юристы говорят: старый закон давал невиданные возможности для шантажа и манипуляций. «Бывают такие случаи: пришел муж подвыпивший. Жена начинает его пилить. Он махнул рукой, она ударилась об стол, поставила синяк. А за это следует уголовная ответственность. Нам это нужно?», – поясняет член Общественной палаты РФ, доктор юридических наук Анатолий Кучерена.

Чаще мужчины испытывают давление не физическое, а моральное, факт которого в суде не докажешь. Психологи говорят, в семейных конфликтах не бывает того, кто прав и виноват. Кулаки – следствие того, что накипело.

«Женщина, независимо от того, осознает это или нет, в течение месяца гнобит мужчину. Потом он, получив зарплату, уходит в запой, колотит ее, потом приползает на коленях, вымаливая прощение с цветами конфетами и черт знает с чем, стоя на коленях поверженным.

Она снисходительно его прощает. Весь следующий месяц он, не вставая с колен, делает все по команде, к концу месяца он понимает, что так больше продолжаться не может, напивается и избивает ее», – поясняет порочный круг врач-психотерапевт Александр Федорович.

Принятые поправки разделили общество на тех, кто за, и тех, кто против. Последние уверяют: это развяжет руки тем, кто боялся их поднять на близких. В итоге домашний тиран останется дома, а наказание ляжет на всю семью. Ведь муж и жена – одна сатана, даже в штрафах.

«Если предположить, что правоохранительные органы назначили штраф тирану за то, что он избивает жену и детей, то все равно получится, что штраф фактически будет платить жертва из общего бюджета», – говорит член Общественной палаты РФ Георгий Фёдоров.

Уфимский тату-салон стал своеобразным центром реабилитации для избитых жен. Его владелица Евгения Захар уже год, закрашивая шрамы на теле, лечит раны душевные. Для таких клиентов тут нет прайса на услуги.

«Муж с другом забрали с работы беременную жену, увезли ее в лес и начали колоть ножом.

Муж решил убить жену, потому что гадалка ему сказала, что ребенок не его», – рассказывает татуировщица Евгения Захар.
Таких историй Евгения выслушала уже больше 200. На каждую – своя татуировка.

Например, под пером – большая боль, рваный шрам от глубокой раны, который нанес Анастасии некогда любимый человек.

«Этот шрам я получила строительным резаком, это такие тонкие ножи, за то, что, оказывается, я все прощаю и сильно люблю человека, так, что готова ему все простить: и побои, и ножевые ранения», – поделилась девушка.
Поколачивать жену учил еще «Домострой» – литературный памятник 16 века. Там подробно написано, как правильно это делать: не при всех, не со зла, и если только слов не понимает.

«Ни за какую вину ни по уху, ни по лицу не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колоть, ничем железным и деревянным не бить. Кто в сердцах так бьет или с кручины, многие беды от того случаются: слепота и глухота, и руку и ногу и палец вывихнет, наступают головные боли и боль зубная, а у беременных женщин и дети в утробе повреждаются», – предупреждал автор.

Эти строки расходятся со Священным писанием, уверяет Герман Стерлигов, которому он старается следовать. Поколотить жену – дело последнее, а вот детей – святое. «Жену не обязан христианин наказывать физически. Нет такой обязанности. А вот детей обязан наказывать христианин по Священному писанию. Написано: разве враг ты своему сыну, что жалеешь ему розг», – рассуждает Стерлигов.

Отец пятерых детей говорит: отпрыски не всегда понимают слова. Как тогда вразумить и наставить на истинный путь? Сыновья солидарны. «Если нас не будет наказывать отец, кем мы вырастем? Отец должен по библейскому закону наказывать сыновей. Даже цари наказывали своих детей. Если бы они их не наказывали, как бы они страной правили?», – задается вопросами Пантелеймон Стерлигов.

С этим согласны даже профессиональные педагоги. Но с оговоркой: ремень – это последний аргумент.

«Большинство родителей понимают, когда необходимо большинство детей, не всех, конечно, шлепнуть, поставить в угол, дать легкий подзатыльник, дернуть за ухо, дать по губам, например, если он произносит грязные слова, которые он откуда-то принес, и не реагирует на словесный запрет», – поясняет директор Института демографической безопасности Ирина Медведева.

В отношении мужа или жены такой способ воспитания вызовет лишь ответную агрессию. Пока в борьбе за семейное счастье остается один проверенный вариант – вовремя разбежаться по углам.

Источник: https://mir24.tv/news/15644363

Автоправо
Добавить комментарий