Что делать, если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

Содержание
  1. Если мужчина поднял на жену руку – его уже не исправить
  2. «Я больше не бью свою жену»
  3. «Мои дети помнят этот кошмар»
  4. Трагедию в Нижнем Новгороде мог предотвратить закон о семейном насилии
  5. Конфликт – это не насилие
  6. ***
  7. Бывшая жена бизнесмена: Муж изрезал все наши вещи, а детей обвинил в краже 16 тысяч долларов
  8. Трехкомнатная ловушка. Минчанка боится за свою жизнь и здоровье детей, но вынуждена вернуться в квартиру к мужу – Недвижимость Onliner
  9. Делите ребенка бережно!
  10. По закону
  11. Нет оснований
  12. До суда не доводи
  13. Спросите у ребенка
  14. Назло «врагу»!
  15. Кто богаче?
  16. Вам отказано!
  17. Но в основном..
  18. Чтобы отобрать у бывшей жены все имущество, муж превратил некогда любимую женщину из..
  19. «Я не думала, что в сорок лет еще можно так влюбиться»
  20. «Ты не боишься останеться нищей и на улице?»
  21. «Я решила, что он пришел мириться»
  22. «Документ, оправдывающий дочь, я добыла… шпионским способом»
  23. «Дочь обвинили в том, что она разорвала Сергею… сонную артерию»
  24. «Все мои жалобы назвали клеветой»

Если мужчина поднял на жену руку – его уже не исправить

Что делать,  если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

63 минуты – ровно столько времени проходит в России от появления одной жертвы семейного насилия до другой. Около 14 тысяч женщин ежегодно гибнут от рук собственных мужей.

Сколько еще потенциальных жертв подвергается насилию – сосчитать невозможно, за помощью обращаются не все.

С просьбой поделиться историей о том, можно ли справиться с агрессией и сохранить семью после случаев домашнего насилия, я обратилась к пользователям соцсетей. Без особой надежды найти желающих поговорить.

Ирина Арская, волонтер, помогающая жертвам семейного насилия в Уфе, сразу предупредила, что раскаявшихся совсем нет или их ничтожно мало. «За свою двухлетнюю практику не могу припомнить случая, где абьюзер бы исправился, и где вообще стоило бы исправлять абьюзера», – призналась Ирина.

«Благоприятный исход возможен, если женщина сама сведуща в психологическом насилии (не как применять, а как замечать и пресекать) и исправит своего мужчину. Но, если произошло насилие физическое, увы, мужчину уже не исправить. Поэтому помощь женщине должна быть двойная: учить замечать психологический абьюз и помогать уходить от мужчин, которые позволяют себе бить жен.

Вероятность хорошего исхода зависит от степени запущенности. Избалованный властью над жертвой абьюзер уже не откажется от неё, а абьюзер, который только начал пользоваться манипуляциями, ещё может стать достойным мужем и отцом, если захочет измениться.

К сожалению, женщины не бьют тревогу, когда замечают, что ими манипулируют, даже когда им наносят побои, поэтому за свою практику я встречала лишь тех, кому мы помогали максимально безболезненно уйти от мужчины.

Сейчас недостаточно психологического образования у женщин, чтобы они могли замечать и пресекать начало абьюза над ними и выравнивать ситуацию. Поэтому единственный выход – это донести до женщин, где начинается абьюз и как он заканчивается, если не пресечь. Когда женщины будут более образованы, тогда и начнут появляться случаи, где абьюзера можно остановить, но не сейчас».

«Я больше не бью свою жену»

Тем не менее, одно письмо от мужчины, который сожалел о случае насилия в его семье, я все же получила. Он предпочел остаться анонимным. Ему было стыдно.

«Мои дети помнят этот кошмар»

Не разглашать имя попросил не только мужчина, ударивший жену. Остаться анонимной пожелала и женщина, которая с насилием в семье сталкивалась не один раз. По другой причине.

Уже два года Татьяна (Прим. ред. – имя изменено в интересах безопасности) скрывается в приюте «Китеж» при подворье Новоспасского монастыря. Татьяна – многодетная мама.

Один из ее детей до сих пор находится в больнице.

В приют я приехала в день новогодней елки для детей. Перед зданием убежища – детская площадка. Во дворе стоят коляски, велосипеды, самокаты. Если не знать, кто живет в этом доме, можно подумать, что передо мной – частный детский сад. Но даже «елка» тут необычная. Дед Мороз почему-то в костюме казака. На нем – настоящая папаха. Снегурочка – с маленьким помощником, эльфом.

«Нас подарки ждут дома, отдай мальчику его подарок», – убеждает Снегурочка сына-эльфа. Очевидно, волонтеры. Дети здесь видели страшные сцены и немного боятся незнакомых взрослых. Младшие прячутся за мам. Старшие – немного насторожены.

Я интересуюсь у Татьяны, почему ей помогли только здесь. Почему не помогла полиция?

«Полиция, конечно, приезжала, и мужа увозили, но через четыре часа мужчин выпускают, и куда они возвращаются? Я писала заявление, снимала побои, но это не помогло.

Когда я вызывала полицию, мне говорили “это ваши внутрисемейные разборки. Когда он вас убьет – напишете заявление”. Мой бывший муж даже не лишен родительских прав.

Соцзащита говорит “он тоже имеет право на воспитание детей”, но он бил всех. Периодически он разыскивает нас, пишет заявления на поиски.

health.nsw.gov.au

Вырвались мы после того, как муж на трое суток закрыл нас в подвале. Младшей дочке тогда было три месяца, у меня сел телефон. Спасли мои друзья. Забеспокоились. Приехали подруги со своими мужьями. Мой муж испугался большого количества людей. Мы забрали самые необходимые вещи и приехали из дома в квартиру, но туда муж привел уже свою “группу поддержки” друзей.

Сначала я быстро нашла работу, но из-за кризиса потеряла. Стало нечем платить за квартиру. У меня есть свой дом, но жить там просто опасно, да и мебели там теперь нет. Бывший муж забрал все, вплоть до толчка!

Мои старшие дети – от первого брака. В случае с младшими – на алименты подавать страшно, на старших просто не получаю. Я писала жалобы в приемную Павла Астахова (уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка – прим. ред). Он приезжал, и тогда все пытались решить наши проблемы, но стоило ему только уехать – все становилось как прежде. Идти куда-то за помощью бесполезно.

Конечно, бывают случаи, когда женщины не заботятся о детях, с ними сидит отец. Я сама знаю такую семью. Но ведь опека должна разбираться, должна видеть, кто и зачем пришел. У инспектора должна быть подготовка.

В случае, когда нам отказали в алиментах – муж-бизнесмен просто заплатил взятку. На суде звучали ложные показания. Сейчас он стал периодически помогать. Обратиться к адвокатам я не могу, они просят много денег. Мне проще махнуть рукой и самой обеспечивать детей.

Да и на работе говорят “либо судись, либо работай”.

Здесь нам помогают одеждой и едой. И только здесь не разлучают с детьми. В других центрах мне предлагали отдать детей в детский дом.

Даже не отрицали “на таких как ваша младшая у нас большой спрос от приемных родителей”.

Конечно, это неприемлемо для матери! В некоторых центрах принимают только с грудными детьми, до трех месяцев, а куда идти дальше? В иных местах требуют московскую или подмосковную прописку.

Многие предприниматели не помогают таким центрам, потому что не знают, что, если оказать спонсорскую помощь – можно получить льготу по налогам. Я не из тех, кто живет только подаяниями и просьбами “дайте денег”, сама работаю и справляюсь, но иногда помощь нужна. Опека по месту жительства тоже предлагает мне отдать детей, никакой другой помощи нет.

По моему опыту такие люди всегда очень любезны с другими, пытаются услужить, помочь. Начинается все постепенно.

Очень много времени тратится на осознание того, как тот, кого ты любил, мог превратиться в монстра? Может быть, это – случайность? Страшный сон? Но случайность повторяется.

У меня включилось даже не чувство самосохранения – страх за детей. Когда в конфликтах стали участвовать дети, стало страшно.

Младшие дети до сих пор не пришли в себя, я думала, они ничего не помнят, но теперь вижу, что помнят всё. Они могли не понимать, что именно происходит, но саму обстановку чувствовали. Мои дети помнят этот кошмар».

Трагедию в Нижнем Новгороде мог предотвратить закон о семейном насилии

В Центре по предотвращению насилия «АННА» вопросами насилия занимаются уже 23 года. Это – старейший центр помощи женщинам, которых бьют.

По словам заместителя директора центра Андрея Синельникова, обращений в последнее время стало больше, но ничего плохого в этом он не видит. Чаще звонят – не потому, что чаще бьют.

«Сейчас происходят определенные сдвиги в сознании самих женщин. Появляется достаточно медийных историй про насилие в семье. Сама проблема стала более видимой.

Во многом благодаря женщинам, которые не молчат. Обращений на телефон доверия в последние годы все больше. Я не считаю, что это говорит об ухудшении ситуации.

Наоборот: женщины стали лучше знать свои права и понимать, что насилие – это ненормально.

Тем не менее, пока закон о семейном насилии не принят – юридически жертвы семейного насилия никак не защищены.

Если они выходят за пределы квартиры, и в полицию обращаются соседи, насилие еще можно квалифицировать как «Хулиганство», если же действия разворачиваются дома, полиция просто не может ничего сделать кроме того, чтобы забрать агрессора на профилактическую беседу. Поэтому протоиерей Димитрий Смирнов, с юридической точки зрения, не прав, утверждая, что насилие нельзя разделить на семейное и не семейное.

Если тебя ударил незнакомец на улице, ты увидишь его в худшем случае на суде. Супруг, даже бывший, будет знать, где живет женщина, и продолжать ее преследовать. Мне знакомы случаи, когда, уже находясь в новом браке, мужчина продолжал подстерегать бывшую жену.

Кроме того, сейчас жертва может просто забрать заявление. Однажды заявление хотела забрать женщина, у которой мужчина отрубил пальцы ноги на глазах у детей. В больнице она одумалась, но сейчас с двумя детьми вынуждена снимать комнату.

В то время как муж живет в их квартире.

Чудовищная история в Нижнем Новгороде, где отец убил жену и шестерых детей, могла не произойти, если бы понятие «семейное насилие» существовало в законодательстве. Тогда при первом обращении мужчину могли принудительно заставить посещать психологическую группу и были бы выявлены его проблемы.

Одна из ярких примет человека, склонного к насилию – это стратегия изоляции. «Не общайся с этой подругой», «что ты так часто с мамой по телефону болтаешь?». Так агрессор лишает жертву «группы поддержки». Запреты на внешнее общение – очень опасно. В насилии неважно, что делает пострадавшая сторона, причина найдется всегда.

Иногда термином «семейное насилие» злоупотребляют. Тут важно понимать, что насилие есть там, где есть власть и страх. Если пара вечером ставит друг другу синяки, утром мирится, и никто никого не боится – это их образ жизни».

theguardian.com

Конфликт – это не насилие

Координатор Всероссийского телефона доверия для женщин, пострадавших от домашнего насилия, Ирина Матвиенко законодательного термина «насилие в семье» тоже ждет с большим нетерпением, призывая при этом разделять термины «насилие» и «конфликт»:

«Семейное насилие и конфликты в семье – это разные вещи. В любой семье могут происходит ссоры.

В случае ссор муж и жена на равных решают какие-то вопросы, не всегда спокойным путем, но люди имеют предмет спора, решив который, можно исчерпать конфликт.

Кроме того, в конфликте обычно нет попытки продемонстрировать властное отношение. Насилие – это, в первую очередь, попытка установить контроль. Унижения, оскорбления, побои – просто инструмент для этой цели.

У насилия есть фазы и цикл, когда в семье нарастает напряжение, потом происходит разрядка и затем наступает так называемый «медовый месяц». Постепенно «медовый месяц» сокращается, а периоды разрядки становятся все длиннее. Часто именно тогда женщина понимает, что надо обратиться за помощью. Обращений после первичного случая насилия не так много – от 10 до 12%.

Иногда от первой пощечины до избиения может пройти пять лет. Или избиения не случится совсем.

Работа психолога при конфликте и насилии должна быть совершенно разной. Главное правило – свидетелем разговора не должно быть третье лицо, особенно – сам агрессор. Это может быть для женщины просто опасно. Так же женщине нельзя советовать менять стратегию поведения, так как неизвестно, как на это отреагирует ее обидчик.

Сейчас женщины больше информированы о своих правах, о том, что насилие – это ненормально. Но пока не будет принят закон о семейном насилии, не появятся и группы, где домашних тиранов будут учить контролировать агрессию. Немаловажную роль играет СМИ в формировании общественного мнения.

Мужчины на «телефон доверия» тоже звонят, но обращений «я ударил свою жену» – считанные единицы. Не говоря уж о том, что даже тогда мужчина, понимая: бить жену – плохо, ищет причины в ее поведении. Иногда звонят третьи лица, которые рассказывают о друзьях семьи. Они хорошо относятся к мужчине и вдруг выясняется, что он бьет свою жену. В таких ситуациях люди часто не знают, что делать».

***

Из убежища «Китеж» я уезжала уже вечером. Прогулялась по территории подворья Новоспасского монастыря. Там было так тихо и спокойно… Сотрудница центра рассказала мне, что у беременной Юли, об которую муж тушил сигареты, там даже вырос живот. Стал, наконец, виден на седьмом месяце. Ее приезжала навещать мама. Обрадовалась «вот теперь видно, что ты ждешь малыша».

Юля здесь – не дома. За «насилие в семье» ее мужа пока не могут наказать по всей строгости закона, потому что и закона такого нет. Но зато, если не покидать пределы монастыря, она в безопасности.

Всероссийский анонимный бесплатный телефон доверия для женщин, пострадавших от домашнего насилия:

8 (800) 7000 600

Звонки принимаются с 07:00 до 21:00 по московскому времени.

Источник: https://www.pravmir.ru/ya-bolshe-ne-byu-svoyu-zhenu/

Бывшая жена бизнесмена: Муж изрезал все наши вещи, а детей обвинил в краже 16 тысяч долларов

Что делать,  если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

Местный бизнесмен уже год в центре скандала. Пока супруги безуспешно пытались разделить троих детей и солидное имущество, 41-летний Юрий Боровский загремел за решетку… за избиение бывшего тестя.

– Виноват, дурак я. Надо было не действовать сгоряча, а принимать решение с холодной головой, – признается «Комсомолке» Юрий, сидя за железной клеткой.

Выглядит мужчина хорошо, держится уверенно, с интересом оглядывает собравшихся в судебном зале. Этот суд собрал настоящий аншлаг – родственники, соседи и друзья бывшей жены Раисы пришли посмотреть, чем закончится эта история. Самого Юрия поддерживал только адвокат.

Бизнесмена обвиняют по ч.2 ст.149 УК «Умышленное причинение менее тяжкого телесного повреждения, носящего характер мучения или истязания». Следствие уверено: вечером 17 июля 2015 года Юрий приехал в дом бывшего тестя и 25 минут его избивал, пока испуганные дети и бывшая жена бизнесмена прятались в гардеробной.

«В салоне у мужа всегда лежал чемодан денег»

– Мы будем чувствовать себя в безопасности только тогда, когда Юрий окажется за решеткой. Он тренированный, ходит в спортзал, занимается боксом, поэтому избивал меня долго и методично. Это не было случайностью. Только за прошлый год его около 20 раз привлекали к административной ответственности! – признается потерпевший Константин Мороз.

Раиса и Константин рады, что Юрий оказался за решеткой. Виктор ГИЛИЦКИЙ

Его дочь Раиса и Юрий поженились 15 лет назад.

– Мы начинали с нуля. Отец научил Юру работать, вытянул в Москву. Пока Юра зарабатывал деньги как строитель, я растила двоих детей. 10 лет жили на две страны, – вспоминает 38-летняя Раиса Боровская. – Затем муж вернулся в Несвиж, открыл строительную фирму, в семье появился достаток.

Юра любил дорогие авто, купили машины Ауди А8 и Ауди Q7, одна стоила 80 тысяч долларов, вторая – 120 тысяч евро. В общем, ни в чем себе не отказывали. В салоне у мужа всегда лежал чемодан денег. Проблемы появились после рождения третьего ребенка, я почувствовала – у мужа есть другая.

Скрывать уже нечего, Юра не раз поднимал на меня руку, а я не раз пыталась уйти. В 2011 году даже написала заявление на развод, но испугалась – он нам жизни не дал бы, город же небольшой. Потом на время все наладилось, муж расстался с любовницей. Попросил меня бросить работу – я тогда была ИП, торговала одеждой – и помочь ему раскрутить ресторанный бизнес.

Мы взяли в аренду ресторан напротив Несвижского замка, я, как генеральный директор, набрала команду, дело пошло. Юра удивлялся, какие большие у нас выручки.

Запустил в сына молотком, потому что малыш спасовал в драке

Но попытки сохранить семью оказались бесполезными, часто все заканчивалось скандалом и вызовом милиции. За избиение жены и тестя Юрия не раз штрафовали, а в апреле 2015 года мужчина запустил резиновый молоток в пятилетнего сына. Снова вызов милиции, суд и штраф.

– Жить в этом аду было нельзя. Помню, в тот вечер позвонили старшие дети: «Папа избил Леву. Потом посадил на стул и сфотографировал». Знаете, почему он запустил молоток в собственного сына? Увидел, как Лева не смог дать сдачи во время уличной драки.

Сына били по голове, а папа злился, что Лева не победитель! – рассказывает Раиса. – Ночью мы с детьми сбежали из дома на съемную квартиру, которую я нашла заранее. На прощание положила на стол заявление о разводе и фотографии, на которых он со своей любовницей.

Зачем? Юра всем говорил: у него никого нет, это мои фантазии. Но он не оставлял нас в покое, приезжал, стоял под окнами, звонил в милицию, дети уже по звуку авто и свету фар определяли, что к дому приехал папа. А затем просто забрал Леву и не отдавал мне полтора месяца.

Когда я узнала, что ребенок гуляет в парке с посторонним человеком, а папа ездит по делам, забрала cына.

Юрий сразу же поехал к дому бывшего тестя – он знал, что Раиса и дети жили там в последнее время.

Кафе Боровских находится напротив Несвижского замка. Виктор ГИЛИЦКИЙ

– Боровский, схватив Константина Мороза за верхнюю одежду, повалив на землю, после чего, осознавая, что избранный им способ причинения тяжких телесных повреждений носит характер истязания, выразившегося в нанесении большого количества ударов на протяжении длительного времени – с 17.48 до 18.15, выкручивании рук, (…) умышленно нанес ему не менее 19 ударов кулаками, коленом и ногой в область головы, туловища, верхних и нижних конечностей, – говорится в приговоре суда Несвижского района.

Папа заявил о пропаже денег, и у детей взяли отпечатки пальцев

У Юрия другая версия произошедшего:

– Что им мешало открыть двери и показать, в каком состоянии ребенок? Я бы развернулся и уехал. Но тесть спровоцировал драку, ударил меня электрошокером. Мне непонятна его позиция – посадить меня за решетку.

В суде доказали: электрошокера не было. А затем показали видео, на котором обвиняемый поздно вечером громко и долго стучит в дверь тестя.

– Юля, Максим (дети Боровского. – Ред.), открывайте, сказал, иначе вызову милицию! Я имею право ляпать до 11 часов! – говорит Юрий. Потом на экране появляются снимки изрезанной ножом одежды, обуви, женских сумочек…

– Это мужик? Ужас! – доносится из зала.

Всю одежду Раисы и детей порезали ножом. ФОТО: семейный архив

– Он изрезал все мои вещи, вплоть до трусов, все вещи детей, – объясняет Раиса. ФОТО: семейный архив

– Он изрезал все мои вещи, вплоть до трусов, все вещи детей, – объясняет нам Раиса. – А потом написал заявление в милицию: мы с детьми украли у него 16 тысяч долларов, которые лежали за иконой. У всех откатали пальцы, даже у маленького Левы, нас проверили на детекторе лжи.

А вот муж отказался его пройти и тут же забрал заявление. Уверена: им руководит 30-летняя любовница, она по образованию юрист. Уже когда Юру задержали, мы нашли в ноутбуке ее письмо: «Мой любимый лев, не расстраивайся, вот план, как тебе действовать».

У новой любви Юры нет детей, может, поэтому она помогает ему лишить меня младшего сына?

В суде показали снимки изрезанной ножом одежды, обуви, женских сумочек. ФОТО: семейный архив.

– Не собираюсь отказываться от своей любимой девушки, удивлен, что развод превращается в фарс, – Юрий охотно общается с журналистом, сидя за решеткой. – Не понимаю, почему два взрослых человека не могут договориться о детях – они же страдают. Жена имела все, что хотела. Драгоценности? Пожалуйста! Шубу? Пожалуйста! Машину за 100 тысяч долларов? И это купил.

«19 ударов. Разве это истязание и мучение?»

13 сентября 2015 года Юрия Боровского заключили под стражу. Во время суда его адвокат попросила полностью оправдать своего подзащитного, так как драка была обоюдной.

– 19 ударов нельзя признать множественными, все они появились в короткое время – возможно, от падения потерпевшего. В чем конкретно было истязание и мучение? – говорила адвокат. – Никто из детей не говорил, что Боровский применял к ним необоснованное насилие.

Да, папа иногда наказывал, в том числе и ремнем, потому что сын смотрел телевизор вместо того, чтобы делать уроки. Конфликты стали возникать только в декабре 2014 года, потому что нет согласия по воспитанию детей, по разделу совместно нажитого имущества.

Никаких документов, что Боровский является семейным насильником, нет.

– Возмущает – папа платит на троих детей полтора миллиона алиментов, а при этом нанимает адвоката из Минска! – не скрывает эмоций отец Раисы. – Это не последний наш суд, впереди раздел имущества. Я хочу оставить за собой дом, машину, муж пусть забирает квартиры в Болгарии и Несвиже, производство, торговые павильоны.

Уже до развода муж стал выводить семейный капитал, сделал все, чтобы мы стали банкротами и ничего не получили, – говорит Раиса. – Когда после двух заявлений нас поставили на учет как неблагополучную семью, вздохнула с облечением.

Это был единственный вариант, чтобы муж меня не убил, потому что органы опеки взяли нас на контроль.

Боровского суд признал виновным в истязании над бывшем тестем и приговорил к 1,5 годам лишения свободы. Он также обязан выплатить 25 миллионов в качестве моральной компенсации

. – Мы рады, что его хотя бы на время изолировали, и он оказался в тюрьме. Рано или поздно он выйдет на свободу, но пусть сейчас милиция и другие органы видят, что у нас творится в семье, чтобы потом руками не разводили, – говорят нам на прощание Раиса и ее отец.

Источник: https://www.kp.by/daily/26493/3362867/

Трехкомнатная ловушка. Минчанка боится за свою жизнь и здоровье детей, но вынуждена вернуться в квартиру к мужу – Недвижимость Onliner

Что делать,  если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

Нина (все имена изменены) дрожит. Робко сжимаются худенькие напряженные плечи. Вся ее тонкая, маленькая фигурка, которая должна бы принадлежать подростку, а принадлежит тридцатилетней женщине, привычно съеживается, словно ждет удара.

В глубине красивых карих глаз пульсирует страх: «Зачем пришли эти журналисты? Чего они хотят? А вдруг выдадут меня Андрею?» Андрей — это муж и отец троих ее детей. Именно из-за него Нина приходит на работу с синяками, а мальчики боятся возвращаться домой после школы.

Новая трехкомнатная квартира в Минске, которая когда-то казалась пределом счастья, стала ловушкой. Андрей все больше превращается в зверя, а жилье, построенное в кредит, нельзя ни продать, ни разменять, ни сдать.

Остается только идти домой, сжимая зубы и пряча слезы: «А в этот раз я останусь жива?»… Историю о том, как квартирный вопрос стал вопросом жизни и смерти, читайте на Onliner.by.

В самом начале Нина не верит, что ее рассказ может быть хоть сколько-нибудь интересен. Она уже привыкла слышать от мужа, что ничего из себя не представляет.

Андрей так часто говорил о ее никчемности, что Нина поверила ему — мучителю, который швырял в беременную жену табуретками и избивал до кровавых подтеков. Ей просто было некому больше верить.

Отец ушел, когда Нине не исполнилось и года, а мать… Больно признавать это, но именно мать приучила девочку быть жертвой.

— Когда я была совсем маленькой, мы жили в Минске, на Якубовского. Отца я не помню. Но у меня был отчим, золотой человек! Пока он жил с нами, это были счастливые годы. Я называла его папой и искренне любила.

 Меня водили по кафешкам, покупали лучшие игрушки… Даже телевизор «Горизонт» с пультом управления у нас был — редкость по тем временам. Мама пропила все. В конце концов в квартире остался только диван, на котором мы с ней спали, и голые стены. Ни кухни, ни стола. Ни-че-го.

Потом мама продала и квартиру, мы переехали в деревню недалеко от Минска. Помню, мне было девять лет, и в школе заметили, что я недоедаю. Но я справлялась с этим, старательно училась и, главное, все равно очень любила маму.

Ходила за ней по кабакам, вызывала скорую, когда очередной собутыльник ударял ее… Сейчас уже прочитала во всяких умных книжках, что это называется «синдром спасателя». Да, я всю жизнь маму спасала, но так и не спасла…

Увы, девочка не могла повлиять на выбор, сделанный взрослым человеком. Ребенок, которым движет отчаяние, не хочет соглашаться с жестокой правдой: ты не можешь никого спасти, не можешь убрать чужую боль, не можешь пройти путь вместо него. Нина продолжала биться головой о стену.

Когда девушке исполнилось 17 лет, ее мама умерла. А через год Нина встретила нового мучителя. Андрей вернулся в деревню из детской колонии, где отсидел шесть лет за воровство.

— Я помнила его белобрысым мальчиком с челочкой, а пришел мужик — страшный, угрюмый, беззубый. Я, 18-летняя, и подумать не могла, что меня будет что-то связывать с этим человеком. «С этим? Смешно! Да ни за что!» Но Андрей стал частенько наведываться к моему двоюродному брату в дом моей бабушки.

Мы незаметно сблизились, хотя меня и пугал его зэковский жаргон… Через какое-то время я узнала, что беременна, и хотела сделать аборт. Андрей вечерами искал меня по деревне, угрожал расправой, кричал: «Если ты не родишь мне этого ребенка, я тебя зарежу, расчленю!» Теперь я понимаю, что это были пустые угрозы. Но тогда я верила и боялась.

В конце концов, Андрей на шесть лет меня старше, физически сильнее, агрессивнее… Никакой защиты у меня не было.

Нина решила сохранить ребенка. Так началась длинная череда ее страданий. Скандалы, крики, пьяное лицо Андрея, удары, слезы… Вся деревня говорила Нине: «Да этот Андрей — просто сумасшедший, зэк.

Беги от него!» Она уезжала, пыталась уйти, но каждый раз возвращалась и снова подставляла свое лицо под удары. Так проходили годы. Нина родила Андрею еще двоих детей.

В какой-то момент они официально расписались.

— Мне сказали, что в браке можно будет объединить очередь и метраж на квартиру. Наверное, ради этого мы и расписались, — вздыхает Нина. — Нам дали удостоверение многодетной семьи, быстро оформили кредитную очередь. В итоге мы построили трехкомнатную квартиру в Минске по льготному кредиту.

Новая жилплощадь с хорошей отделкой не принесла семейного счастья, хотя, казалось бы, государство оплатило 50%, — живи и радуйся. Андрей нигде не работал, а «коллекция» пустых бутылок в его комнате приобретала пугающие размеры.

Нине пришлось отдавать последние силы на двух работах с семи утра и до девяти вечера. Кредит за квартиру, коммунальные услуги, еда, одежда, школьные кружки́  детей — все расходы оказались на ее худеньких, маленьких плечах.

Детям приходилось не лучше.

— Двухлетнюю Юлю за какую-то мелкую проказу Андрей сильно отлупил. Я плакала, кричала, просила его остановиться, но он не прекращал. Старший сын Игорь однажды задержался после школы и вернулся в шесть вечера. Андрей в ярости разыскивал его по району, а дома стал жестоко избивать.

Когда вечером я пришла с работы, у сына были кровавые следы по всему телу. Палец на руке оказался сломан. Андрей орал: «Ничего у него не болит! Вы все притворяетесь! Я просто по-мужски с сыном поговорил».

То есть кровавые следы по всему телу и сломанный палец — это не сильно избил, это просто «по-мужски»?! На следующий день мы с сыном поехали в милицию, сняли побои, подали на Андрея заявление. Но суд в итоге решил, что перелом фаланги пальца — это не тяжкое телесное повреждение, а среднее.

Муж отделался административным наказанием. Но что ему эта административка, этот штраф? Андрей не боится закона. Он не боится сесть, потому что уже сидел. Штрафы он не платит. Плевать он хотел на государство!

Точка невозврата для Нины наступила в середине октября, когда Андрей в очередной раз сильно избил ее. Она спряталась у соседки, а потом решила, что больше так не может.

В голове настойчиво крутилась только одна мысль: «Взять детей и бежать, бежать, бежать»! Но куда? Друзей или родственников, которые могли бы приютить женщину с тремя детьми, у Нины нет. Идти ночевать на улицу?.. Решение нашел участковый.

Он заявил,что оставаться в квартире с мужем Нине опасно, и связался с международным общественным объединением «Гендерные перспективы», которое помогает женщинам в таких случаях. Мама и дети бесплатно получили место в специальном приюте. Но это временный вариант.

Максимум через три месяца комнату придется уступить другой жертве домашнего насилия. А это означает, что придется вернуться в квартиру к Андрею и к существованию в постоянном страхе.

— Полторы недели мы живем в приюте, и к детям стал возвращаться нормальный сон. Но это все равно только временное облегчение. Сегодня состоялась комиссия по делам несовершеннолетних, и там мне сказали, что выпишут защитное предписание: Андрей должен будет съехать на месяц из нашей квартиры.

Причем ему будет запрещено видеться со мной и детьми, звонить, переписываться… Но я не верю, что он выполнит это требование, — в голосе Нины слышится глухое отчаяние. — Я виню себя в том, что испортила жизнь детям, выбрав им такого отца… Я не могу простить себя… Самое страшное — это то, что Андрей может убить меня, а детей отправят в приют.

Ладно я, но дети!.. Невыносимо думать об этом.

Нина напряженно сжимает руки, в глазах ее, как и во время всего нашего разговора, стоят слезы.

Осудить ее так просто: надо же, сама выбрала такого мужа, сама рожала ему детей! Но что еще может выбрать женщина, которая была лишена человеческой жизни с самого начала? Возможно, у Нины впервые появился шанс увидеть, что окружающие люди могут не причинять боль, а давать любовь и поддержку, — но только при условии, что мы не нанесем смертельный удар своим осуждением.

* * *

КОМПЕТЕНТНО

Татьяна, специалист по социальной работе международного общественного объединения  «Гендерные перспективы»:

— В последнее время у нас увеличивается количество клиенток, оказавшихся в таком положении. Многодетная семья получает квартиру по льготному кредиту. Кредит дается на 40 лет, и пока его не выплатят, нельзя ни продать, ни разменять жилье.

Мужья де-факто никак не участвуют в покупке недвижимости, не работают, не оплачивают кредит, не кормят семью, страдают алкоголизмом, издеваются над женщинами. Но де-юре они являются сособственниками жилья, и выселить их никак невозможно. Получается замкнутый круг.

То есть, с одной стороны, такие квартиры в кредит — это социальное благо, но,с другой стороны, это ловушка. Что делать с квартирой, как жить, если семья распадается? Ладно бы, разлюбили друг друга, «не сошлись характерами» и каждый живет в своей комнате.

А если такой дебошир, который бьет, пьет, отбирает у детей и жены продукты? Получается, что единственный выход для женщины — уйти с тремя детьми и снимать квартиру. Но ведь это несправедливо! Кредит все равно лежит на плечах у женщины.

Оставь трехкомнатную квартиру пьяному мужу, плати за нее, сама с детьми скитайся по съемным «однушкам» — так себе выход, если честно. До тех пор, пока в Беларуси не появится закон о домашнем насилии, никакого решения этой проблемы не существует. Наши руки связаны, потому что наказать домашнего агрессора очень сложно.

Большинство женщин даже не осознают, что они живут в ситуации насилия, а тем более, когда речь идет о сексуальном насилии в браке. Вспомните слова Нины: «И что я скажу милиции? Что меня домогается собственный муж? Глупо, правда?..» Защитное предписание, которое сегодня позволяет выселить мужчину-агрессора из квартиры на двое суток — месяц, не решает проблему.

Многие наши клиентки говорят: «Ну хорошо, выселят его, а что дальше? Он же через месяц вернется и будет еще злее!» Одним словом, несмотря на очевидную несправедливость ситуации, женщине приходится брать детей, вещи и убегать из дома. Хорошо, если найдутся друзья и родственники, которые могут помочь. А если нет, то женщин в беде всегда готова приютить наша организация. Пострадавшие от домашнего насилия в любом регионе Беларуси могут ежедневно обращаться к нам на горячую линию по телефону: 8-801-100-8-801.

Лариса Тарасевич-Бурак, адвокат, заведующая юридической консультацией Заводского района Минской городской коллегии адвокатов:

— На все квартиры, построенные в кредит, наложены определенные ограничения. В самóм регистрационном удостоверении указано, что ограничения на отчуждение собственности действуют в течение пяти лет с момента полной выплаты кредита.

То есть, даже если бы Нина прямо сейчас нашла деньги и полностью погасила кредит, все равно продать квартиру и поделить прибыль с мужем она смогла бы только через пять лет. Люди с радостью берут кредиты на квартиры, строят жилье, но не понимают всю серьезность последствий. Завтра недвижимость понадобится продать, а сделать это невозможно.

Сорок лет выплачивать кредит, а потом еще и пять лет после выплаты ждать. Вроде как есть квартира, а вроде как ее и нет.

В случае Нины муж является сособственником квартиры, потому что выплату кредита они начали производить в период брака. Так что выселить Андрея из квартиры нельзя. Только если он добровольно передаст жене свою долю собственности, что маловероятно. Собственник есть собственник. Его нельзя обязать продать свое имущество.

Чтобы было вынесено защитное предписание, которое обязывает агрессора покинуть дом на срок до месяца, он должен быть в течение года дважды привлечен к административной ответственности из-за бытового насилия. Реализовать защитное предписание должен участковый инспектор милиции. Но тут есть один важный момент.

Сотрудники милиции регулярно жалуются на то, что женщины сначала требуют защиты от агрессивных мужей, а потом сами же забирают заявления и, несмотря на вынесенные защитные предписания, просят не выселять супругов-агрессоров из квартиры. Доверчивые женщины считают, что завтра произойдет какое-то чудо и алкоголик изменится.

Именно поэтому дела, связанные с насилием в семье, — это самые тяжелые дела с юридической точки зрения. Сегодня супруги поссорились, завтра примирились. Пока суд уходит в совещательную комнату, жена говорит: «Я его простила!» Сколько раз такое было! Закон не запрещает примиряться.

Вот только мужчины чувствуют себя еще более безнаказанными: сегодня она простила, значит, и в следующий раз простит.

Редакция благодарит МОО «Гендерные перспективы» за помощь в подготовке материала. Телефон общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия: 8-801-100-8-801.

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2015/12/12/trexkomnatnaya-lovushka

Делите ребенка бережно!

Что делать,  если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

После развода муж и жена делят не только имущество, сбережения и недвижимость, но и собственных детей. Случается, договориться мирным путем не выходит. Одна из сторон отправляется в суд, требуя оставить ребенка у себя.

Как часто такие иски подают белорусские отцы, чтобы отсудить сына или дочь у бывшей супруги, о том, как и какое решение принимается на этот счет, рассказала адвокат Минской областной юридической консультации N3 Лидия Васильевна Лупаева.

По закону

– Такие дела мы рассматриваем довольно редко. Отцы обращаются скорее в исключительных случаях. Например, жена пьет, ведет аморальный образ жизни, попросту забросила детей…

Подавая иск в суд, мужчина должен доказать, почему бывшая супруга не должна воспитывать ребенка. Юристы делают запрос участковому инспектору, который может подтвердить или опровергнуть обвинения истца. Участковый дает письменный ответ о том, благополучна ли семья, привлекалась ли мать к административной ответственности, если «да», за что именно.

К процессу подключают и Управление образования при администрации района, сотрудники которого выясняют, в каких условиях проживает отец и мать, какие взаимоотношения в «дуэте» ребенок-мать, ребенок-отец. Свои свидетельские показания дают родственники, соседи, учителя и др.

Сотрудники Управления образования делают письменное заключение и передают его в суд, который в первую очередь учитывает интересы ребенка. Когда подтверждается, что женщина не уделяет сыну (дочери) внимания, не занимается его воспитанием – одним словом, не выполнят свои родительские обязательства, иск удовлетворяется. Ребенок остается жить с папой, а мать теперь обязана платить алименты.

Нет оснований

– Случается, для положительного решения суда в пользу отца нет оснований. Мать нормальный человек, вполне способна воспитывать и материально содержать ребенка.

…Если в семье двое детей и оба родителя претендуют на то, чтобы они остались с ним (-ей), то обычно судья приходит к решению: одного – папе, другого – маме.

До суда не доводи

– При разводе, до или после него экс-супруги могут заключить официальный документ – Соглашение о детях. Это взаимный компромисс, который официально оформляется у нотариуса.

В нем указывается, с кем и на чьей жилплощади будут проживать дети, в каком объеме будут выплачиваться алименты (меньше установленной законом суммы нельзя, больше – пожалуйста), как часто, когда и где другой родитель будет видеться с ребенком.

Юридически устанавливаются и другие нюансы вопроса, важные для бывших супругов, которые, меж тем, не перестали быть родителями. Если же люди не могут договориться без споров и конфликтов, то обращаются в суд.

Спросите у ребенка

– Когда «причине спора» – сыну или дочери – уже исполнилось 10 лет, суд интересуется у ребенка, с кем он хочет остаться. Его вызывают в суд и опрашивают в присутствии педагога-психолога.

Когда ребенок постарше, он многое понимает, с ним проще. С малышами не так…

Случается (причем нередко), родители настраивают ребенка друг против друга. Или начинают активно задаривать подарками, давать обещания, идти на какие-то уступки… Но не потому, что сильно его любят и не хотят с ним расставаться, а из желания «насолить» бывшей половине.

Назло «врагу»!

– Когда одна из сторон считает себя обманутой и брошенной, в качестве «возмездия» используют любые цели, даже самые неблаговидные. Начинается деление ребенка «из принципа». Настраивание сына или дочки против мужа (жены). И тут ребенок не цель, а средство! Но он-то любит и папу, и маму, потому получает в этой ситуации психологическую травму.

Когда это случается, стоит отвести ребенка к психологу, который, пообщавшись с ним, сделает выводы и даст письменное заключение – определит истинные его отношения с каждым из родителей. К тому же поможет малышу пережить тяжелый для него период.

Кто богаче?

– Отец может решить: я состоятельный человек, со мной ребенок ни в чем не будет нуждаться: получит все самое лучшее – одежду, образование, качественный отдых. Что может дать ему мать..?

Меж тем уровень дохода родителей не влияет на решение суда. Допустим, мать имеет скромную зарплату, отец по сравнению с ней – очень большой доход. Но только по этой причине ему не отдадут сына или дочь.

Согласно постановлению пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 10 сентября 2004 года N 11 «О практике рассмотрения судами споров, связанных с воспитанием детей»: «Преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей само по себе не является безусловным основанием для передачи ему ребенка на воспитание».

Вам отказано!

– По закону права обоих родителей абсолютно равные. На окончательное решение суда о том, с кем из родителей остается ребенок, влияет множество обстоятельств. Допустим, отец в силу должностных обязанностей часто бывает в командировках, тогда решение суда будет не в его пользу. Ведь по объективным обстоятельствам он физически не сможет справляться с родительскими обязанностями.

Но в основном..

– Если родители – нормальные люди, которые по каким-то причинам не могут договориться о дальнейшей судьбе ребенка, чаще по решению суда он остается с матерью.

Уже сложилась такая практика. Возможно, это славянский менталитет, который диктует, что приоритетный родитель для ребенка – всегда мать. Не исключено, что на принятие такого решения оказывает влияние факт: большинство судий у нас женщины.

Но это и определенный элемент недоверия к мужчинам. Увы, по роду службы, мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда мужчины бросают семьи, а после и знать не хотят своих детей, не выплачивают алименты. На какие ухищрения только не идут, чтобы недодать ребенку законные 25% от дохода… Будто дают эти средства не сыну или дочке, а своей жене. Адвокаты ведут множество дел по неуплате алиментов.

Но, безусловно, есть и очень хорошие отцы, не в пример их бывшим женам, у которых инстинкт материнства не разбудить ни воспитательными беседами, ни призывами к совести.

Источник: https://www.interfax.by/article/25403

Чтобы отобрать у бывшей жены все имущество, муж превратил некогда любимую женщину из..

Что делать,  если бывшая жена боится забрать свои вещи из за избиения мужем?

Но даже находясь в розыске, она все еще надеется восстановить справедливость и не держит зла на предавшего ее человека

Как вы думаете, можно ли составить некий обобщенный портрет человека, раздавленного обстоятельствами, ставшего жертвой чудовищной несправедливости и чьей-то злой воли? До сих пор мне казалось, что это не так уж сложно.

Во всяком случае, государственные чиновники и юристы, журналисты и правозащитники — словом, все те, кому в силу профессиональной необходимости часто приходится сталкиваться с несправедливо обиженными — могут подтвердить мои выводы: как правило, это люди незащищенные и не лучшим образом приспособленные выживать в нынешних условиях — старики, многодетные матери, инвалиды. Слабые, растерянные и неуравновешенные.

Героиня этой истории Наталья Петровна — совсем из другого теста. Тем более дико звучит рассказ о том, как эту красивую, уверенную в себе и далеко не бедную женщину пытались превратить в ничто. Попытка почти удалась…

«Я не думала, что в сорок лет еще можно так влюбиться»

А началось-то все в точности, как в дамских любовных романах.

— Мне было уже сорок два, — рассказывает Наталья Петровна. — За плечами — очень ранний и очень неудачный брак, после развода я осталась с маленькой дочерью на руках. А ребенка кормить надо было…

Разуверившись в мужчинах, Наталья Петровна полностью сосредоточилась на карьере. Убедившись, что с дипломом строительного института прокормить семью не так-то просто, она подалась… в торговлю. Работала барменом, заведующей буфетом.

Получила второе образование — закончила торговый институт. Перед перестройкой возглавляла крупный гастроном с миллионным оборотом — таких в Киеве были единицы.

Когда разрешили частную предпринимательскую деятельность, создала один из первых в Украине кооперативов.

В общем, к своим сорока двум Наталья Петровна была весьма преуспевающей дамой — имела отличную квартиру в центре города, машину, процветающий бизнес. Да плюс фигурка точеная, выразительное лицо. Наталья спокойно и сдержанно относилась к мужчинам, которые были не прочь за ней приударить. Но тут…

— Мы встретились с Сергеем в такси, — вспоминает Наталья Петровна. — У него были такие сияющие синие глаза… В общем, что говорить: даже не думала, что в моем возрасте я еще способна влюбиться, как девчонка. Самое странное, что он был не просто тезка моего первого мужа, но и к тому же его однофамилец. Мне даже фамилию не пришлось менять, выходя замуж.

«Ты не боишься останеться нищей и на улице?»

Первые четыре года их жизнь напоминала идиллию. Выйдя за Сергея замуж, Наталья помогла ему организовать посредническую фирму, в которой сама работала коммерческим директором. Их дело процветало.

Еще до брака она поменяла свою и дочкину квартиры на хорошую трехкомнатную в центре Киева. Для Натальи Петровны и Сергея была куплена вторая квартира, тоже трехкомнатная и тоже в центре.

Пока там шел ремонт, супруги снимали жилье.

Через некоторое время родные Сергея — мать и сестра с сыном — эмигрировали в Соединенные Штаты. И тут Сергей принялся уговаривать Наталью Петровну сделать то же самое. Причем, предлагал ей, продав все имущество и пай в фирме, перевести деньги… на заокеанский счет его сестры.

— Я вообще не хотела уезжать, не говорила мужу ни да, ни нет — надеялась, что он передумает, — продолжает Наталья Петровна. — Но когда он заговорил о том, чтобы перевести все деньги на счет его сестры, я занервничала.

«Ведь даже надумай мы уезжать, чего проще было бы открыть собственный счет за границей», — сказала я мужу. «Ах так, — обиделся он. — А ты не думала о том, что можешь остаться вообще нищей и на улице?» Я подумала, что это он сгоряча ляпнул.

А потом… получила повестку в суд на бракоразводный процесс. Оказывается, он подал заявление на развод, ни слова мне не говоря, да еще и потребовал раздела имущества. Причем, хотел отобрать не только большую часть нашей общей квартиры, но и претендовал… на треть дочкиной.

Еще тогда ему объяснили, что эти требования совершенно несусветны, и ни один суд их не удовлетворит. Я надеялась, что на этом все и закончится.

«Я решила, что он пришел мириться»

— Пока тянулся бракоразводный процесс, я переехала с квартиры, которую мы с Сергеем снимали, в нашу общую, уже отремонтированную. И вот как-то сентябрьским вечером он пришел туда с вещами.

Я решила, что муж решил мириться. Но он… начал выбрасывать мои и дочкины вещи в коридор (дочь только вернулась из заграничной командировки).

«Я приведу рэкет, чтобы тебя выставить отсюда», — пригрозил он и ушел.

Я позвонила в милицию, и через некоторое время приехал наряд. Рассказываю об угрозе мужа, а мне отвечают: «Какой рэкет? Ваш муж у нас сидит и требует, чтобы вашу дочку немедленно отсюда выселили» — «А что, она не имеет права здесь находиться вообще?» — «Да нет, имеет».

На этом инцидент закончился. Правда, Сергей написал заявление на имя начальника райотдела, будто я его поцарапала, просил дело возбудить. Ему отказали.

«Документ, оправдывающий дочь, я добыла… шпионским способом»

11 ноября 1996 года Наталья Петровна запомнила на всю жизнь. В этот день ей позвонили из районной прокуратуры: «Против вас и вашей дочери возбуждено уголовное дело. К такому-то времени вам нужно явиться на допрос».

— Я пришла в прокуратуру с адвокатом, не веря в происходящее, не понимая, что, собственно, происходит. Оказалось, по заявлению бывшего мужа, мы с дочерью… зверски избили его.

И теперь нам грозит до четырех лет лишения свободы. Потому что у Сергея, 100-килограммового бывшего боксера, который никогда не расстается с газовым пистолетом, ушиб головного мозга.

И справка на сей счет имеется, выданная в институте нейрохирургии.

А под Новый год Наталью Петровну… выбросили из квартиры и лишили всех документов. В дом вместе с бывшим мужем пришел старший участковый и сказал, мол, вас срочно требуют на допрос. Наталья Петровна попыталась объяснить, что это недоразумение, но все же поехала в райотдел. Там выяснилось, что никто ее не вызывал, и участковый откозырял: мол, извините, ошибочка вышла. И ушел.

Ушел и бывший муж, вместе с ключами от квартиры, в которой остались все деньги и документы Натальи Петровны. Через некоторое время она попыталась забраться в квартиру через балкон, и обнаружила, что муж все вывез оттуда — мебель, меха, книги. По самым скромным ее подсчетам, все это потянуло на 10 тысяч долларов.

К слову, новый паспорт Наталье Петровне выдали только через девять месяцев.

— Пока шло следствие, мы с дочерью честно ходили на допросы. Но позже, возмущенные абсурдностью происходящего, решили отказаться от дачи показаний, чтобы дело побыстрее передали в суд. Так и произошло. Причем, вся тяжесть обвинения ложилась на плечи дочери, я выступала в суде в качестве свидетеля.

И тогда Наталья Петровна стала рассуждать логически. Если Сергея никто не бил, значит, медицинские документы сфабрикованы.

— В институте нейрохирургии я взяла ксерокопию медицинской карточки бывшего мужа и даже заверила ее. Как мне удалось это сделать — моя тайна. С копией карточки пошла к специалистам — нейрохирургам, психологам, психиатрам. Оказалось, что никакого ушиба у мужа не было.

Есть давняя травма, полученная лет 20–30 тому (то есть, в то время, когда Сергей занимался боксом). Когда эта карточка была показана вызванному в суд эксперту, дававшему в свое время заключение, тот позеленел… Сергей попросил отложить рассмотрение дела «в связи с похоронами близкого человека». Похороны длились два месяца.

А затем дочь Натальи Петровны попала в больницу.

«Дочь обвинили в том, что она разорвала Сергею… сонную артерию»

Дальнейшие события напоминают какую-то ужасную фантасмагорию. Летом Наталья Петровна с дочерью вторично попытались попасть в квартиру, чтобы забрать свои документы.

— Я даже обрадовалась, что муж оказался дома (он уже давно поселился там вместе с какой-то женщиной). Но когда мы вошли в дом, он набросился на дочь и начал жестоко избивать ее, а затем поволок к выходу из квартиры.

Перепуганная Наталья Петровна схватила телефон и начала вызывать попеременно «скорую» и милицию. Приехал наряд милиции. Бесчувственную девушку и ее мать отвезли в райотдел.

— Когда мою девочку привезли туда, у нее кровь шла носом и горлом. Кто-то из милиционеров сказал: «У нее наверное легкие отбиты. Вызывайте «скорую», зачем нам здесь труп?» «Скорая» привезла ее в институт нейрохирургии.. , к тому же доктору К.

, который дал в свое время «нужное» медицинское заключение Сергею. И он лично делал ей уколы. Моя дочь испугалась, что ее там вообще убьют, и я перевела ее в другую больницу.

У нее обнаружили травму головы, потом пришлось оперировать сломанный нос…

А тем временем адвокат Сергея, утверждая, что больничные листы девушки сфабрикованы, потребовал суд… взять ее под стражу. И хотя Наталья Петровна предоставила подтверждение того, что документы подлинные, судья принимает решение задержать лежащую в больнице девушку, мотивируя это тем, что в СИЗО… тоже есть больница.

Понимая всю безысходность ситуации, дочь Натальи Петровны удрала из больницы и уехала за границу. Дело было приостановлено.

— А в это время Сергей принес в суд справку из все того же института нейрохирургии о том, что дочь жены избила его и… разорвала ему сонную артерию. Справку, выданную доктором К. подтверждал, как я думаю, чужой рентгеновский снимок. Теперь дело возбудили и против меня — за то, что я сломала Сергею палец на ноге. Он действительно сломал его — когда бил ногами мою дочь.

С января этого года Наталья Петровна находится в розыске.

«Все мои жалобы назвали клеветой»

Возникает вопрос — неужели Наталья Петровна не пыталась жаловаться на столь чудовищную несправедливость? Пыталась, конечно. Но в прокуратуре ее заявление о том, что бывший муж жестоко избил дочь, просто не приняли. А затем Сергей… снова подал на Наталью в суд — теперь уже за клевету. Дело тянулось 9 месяцев и, естественно, закончилось ничем.

Все решения по разделу квартир городской суд, к своей чести, отменил, и будет заново рассматривать дело. И это не единственная победа Натальи Петровны.

— Сегодня мне ценой огромных усилий удалось добиться того, чтобы уголовные дела, мое и моей дочери, передали в другой райотдел милиции. В принципе, я могу добиться отмены постановления о моем розыске и задержании. Но какой в этом смысл, я уже и не знаю. Тем временем Сергей живет в моей квартире, пользуется моими вещами. У меня отняли все.

— Мне хочется верить, что вам удастся восстановить справедливость. А не хотелось ли вам после этого как-то отомстить бывшему мужу?

— Нет. Все перегорело давно. Сейчас мне даже жаль его — он ведь извелся весь, пытаясь сжить меня со свету. Да ему и так плохо будет. Взять, к примеру, хоть кредит в 150 тысяч долларов, который он с моей помощью получил на развитие фирмы. Эти деньги, насколько мне известно, он растратил. Так что мне почему-то кажется, что Сергей кончит свою жизнь в тюрьме…

Р. S. Все имена изменены из этических соображений.

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/116231-chtoby-otobrat-u-byvshej-zheny-vse-imucshestvo-muzh-prevratil-nekogda-lyubimuyu-zhencshinu-iz-preuspevayucshej-biznes-ledi-v-ugolovnuyu-prestupnicu

Автоправо
Добавить комментарий