Через какое время после суда по УДО осужденного освободят?

Александр Филиппов выйдет из колонии по УДО

Через какое время после суда по УДО осужденного освободят?

Владимирский областной суд удовлетворил апелляционную жалобу известного бизнесмена Александра Филиппова, согласившись выпустить осужденного по экономическим статьям предпринимателя на условиях условно-досрочного освобождения

Осужденного за совершение экономического преступления предпринимателя Александра Филиппова освободят условно-досрочно. Соответствующее решение было принято 13 марта 2019 года судьей Ильей Галаганом. Владимирский областной суд отменил принятое ранее решение Петушинского районного суда, удовлетворив жалобу бизнесмена и выпустив его по УДО.

В областной суд явились оба адвоката Александра Филиппова — Михаил Овчинников и Филипп Багрянский. Представители колонии ИК-2, а также потерпевшие по уголовному делу Филиппова представители компании «Владимиртеплогаз» на судебное заседание не приехали. Поддержать сына пришел отец осужденного, известный во Владимирской области хозяйственник Сергей Филиппов и жена Александра Филиппова Ольга.

Адвокаты представили в суде ряд новых документов – письма в поддержку осужденного с просьбой выпустить его по УДО от уполномоченного по защите прав предпринимателей во Владимирской области Дмитрия Третьякова, уполномоченного по правам ребенка во Владимирской области Геннадия Прохорычева и общественного помощника уполномоченного по защите прав предпринимателей по городу Коврову и Ковровскому району Виктора Воскобойника (сам Воскобойник присутствовал на заседании суда).

Судья приобщил ходатайства омбудсменов к материалам дела, зачитав часть документа, переданного вступившимися за Александра Филиппова ковровскими предпринимателями:

«Они ходатайствуют об условно-досрочном освобождении Александра Филиппова, при этом указывают, что данному судебному делу уделяется большое общественное внимание. Предприниматели города Коврова при принятии решения просят принять во внимание следующие данные о личности. О том, что они знакомы с осужденным давно и знают его, как человека, оказывающего финансовую и юридическую помощь в любых ситуациях предпринимателям данного региона, в том числе безвозмездно. Они обращают внимание на наличие у осужденного четверых детей, трое из которых являются малолетними, наличие у него места жительства и супруги. Они отмечают, что до заключения под стражу осужденный занимался благотворительностью — восстанавливал храмы, помогал сиротам, инвалидам, ветеранам войны. Он неоднократно вел совместные проекты, в которых дело подтверждало его честность и порядочность. Не давая юридической оценки данному делу, просят об условно-досрочном освобождении».

Кроме того, адвокаты передали судье заверенный нотариусом документ, в котором о сути допущенного Александром Филипповым в колонии правонарушения рассказал дневальный, то есть тот самый человек, который провожал бизнесмена в библиотеку в сентябре 2018 года.

Именно поход Филиппова в библиотеку за газетой «Коммерсант» без должного сопровождения спровоцировал получение им устного выговора, ставшего в итоге причиной отказа в условно-досрочном освобождении судом первой инстанции.

Суть подробного рассказа Оганеса Гилояна, уже отбывшего свой срок и вышедшего на свободу, сводится к тому, что «нарушение Филиппова было создано искусственно».

О том, что в распоряжении адвокатов есть заверенное нотариально письмо бывшего заключенного Гилояна, находившегося с Александром Филипповым в одном отряде и покинувшего ИК-2 в декабре 2018 года, сообщил адвокат Филипп Багрянский. Представитель интересов осужденного предпринимателя попросил судью приобщить документ к материалам дела, против чего выступила прокуратура.

Но судья Илья Галаган письмо приобщил, пояснив, что в нем есть данные, важные для рассмотрения дела по существу:

«Поскольку из представленных материалов дела следует, что данное лицо располагает информацией о допущенном осужденным нарушении, оценку которому суд должен дать согласно действующему законодательству при вынесении решения по делу. А именно — дать оценку злостности допущенного нарушения. По ходатайству защитника судом исследуется в качестве доказательства вышеуказанное заявление».

После этого судья зачитал целиком сообщение, переданное бывшим заключенным:

«У Филиппова была оплачена подписка на газету «Коммерсант», но по какой-то причине он ее не получал, хотя остальные осужденные, у которых были выписаны газеты, исправно их получали. Филиппов неоднократно спрашивал у начальника отряда, в чем была причина, почему он не получает корреспонденцию.

В начале сентября 2018 года у Филиппова было судебное заседание по видео-конференц-связи. После этого, завхоз отряда сообщил, что звонили из отряда воспитательной работы, чтобы вернуть ему корреспонденцию. Они с Филипповым попросили сотрудника ИК-2 Макарова провести их в отдел воспитательной работы и забрать газеты.

Макарову было отвечено, что вызвал по телефону Нигматуллин через завхоза отряда. Макаров их вывел из локального сектора. И по должностной инструкции он должен был сопроводить их до требуемого места. По установленным правилам сотрудник колонии сопровождает осужденных сзади, чтобы видеть их действия.

Они с Филипповым шли впереди и не видели, что Макаров перестал их сопровождать и ушел по своим делам. Они дошли до дежурной части, где на лестнице их встретил дежурный по смене, который начал спрашивать, по какой причине они передвигаются по территории лагеря без сотрудника, и куда идут.

Когда дежурный спросил их, они повернулись и увидели, что Макаров их не сопровождает. Они пояснили, что именно Макаров выпустил их из локального сектора и сопровождал, а потом перестал это делать, чего они видеть не могли, поскольку шли впереди.

Они объяснили дежурному, куда идут и на вопрос о том, почему Макаров перестал их сопровождать, сказали, что это следует выяснить у самого Макарова. Дежурный сообщил, что их действия являются нарушением, поскольку они самовольно покинули отряд. Они ответили, что их сопровождал сотрудник отряда, но по какой-то причине потом ушел заниматься своими делами.

Через день или два начальник отряда вызвал их в свой кабинет, известил, что им грозит дисциплинарное взыскание, и сказал, что им нужно написать объяснительные. Когда они дошли до Нигматуллина и сообщили, что явились за получением корреспонденции, тот удивился и сказал, что никого не вызывал и корреспонденции Филиппова в отряде нет.

С учетом того факта, что заключенные в колонии часто ходят без сопровождения без каких-то взысканий, поскольку инспекторов не хватает, в случае с Филипповым он считает, что это была намеренная провокация со стороны сотрудников исправительного учреждения.

Это было сделано для того, чтобы испортить Филиппову характеристику, необходимую для УДО. Все осужденные знали, что Филиппов скрупулезно соблюдал правила внутреннего распорядка, остерегался нарушений. Поэтому нарушение было создано искусственно.

На этот вывод его также наталкивает тот факт, что остальные осужденные — как до, так и после данного события — также свободно ходили по территории колонии без каких-то взысканий».

При этом адвокаты в очередной раз напомнили, что поведение Александра Филиппова во «Владимирском централе» и в колонии на протяжении 33 месяцев было безупречным, что подтверждается данной ему ФСИНовцами характеристикой. Она напомнили, что у их подзащитного есть масса аргументов за то, чтобы получить положенное ему по закону условно-достаточное освобождение: наличие четверых детей и жены, дома, работы, ряда серьезных заболеваний.

Ситуацию, в свою очередь, прокомментировал и защитник Филиппова Михаил Овчинников:

«У меня несколько вопросов. Нам не ясно, на каком этапе сопровождающий их сотрудник прекратил свое сопровождение. Не ясно даже, почему он это сделал.

Возможно, он забыл, что он вывел заключенных из локального сектора и отправился по своим делам. Возможно, он просто поленился подниматься за ними по лестнице.

Возможно, он намеренно оставил заключенных без сопровождения. Мы этого не знаем, но это и не так важно.

Для нас важным является поведение моего подзащитного. Как он действовал? О чем он думал? Давайте посмотрим на ситуацию его глазами. Еще находясь в локальном секторе, Филиппов слышит, как дневальный сообщает сотруднику о том, что они идут в библиотеку. Сотрудник открывает им дверь, явно давая понять, что он их туда поведет.

В такой ситуации у моего подзащитного были все основания полагать, что сотрудник колонии, открыв дверь из локального сектора, уже начал их сопровождать.

Ведь если сотрудник не намеревался этого делать, зачем ему выпускать их на территорию, где они не вправе находиться одни? Филиппов не мог даже предположить, что сотрудник, начав сопровождение, куда-то уйдет.

По мнению представителя колонии, вина осужденных состоит в том, что они должны были удостовериться, что сотрудник идет за ними. Представитель колонии предлагает нам поверить в то, что это осужденные должны следить за поведением сотрудника, а не наоборот.

Но разве не абсурдно требовать от осужденных, чтобы они непрерывно оглядывались и проверяли, не покинул ли их сотрудник? Как часто, по мнению представителя колонии, осужденные должны проверять, что сотрудник все еще исполняет свои обязанности? Что им делать, если они обнаружат, что он отсутствует? Как действовать, если они видят, что сотрудник куда-то уходит? Вправе ли они окрикнуть его или они должны бежать за ним? И кто кого в таком случае конвоирует? Все эти вопросы не требуют ответа. Очевидно, что ответственность за сопровождение осужденных лежит на сотруднике колонии.

При этом, в любом случае, в суде Филиппов пояснил, что он тем не менее убедился в том, что сотрудник, закрыв дверь, последовал за ними. То есть, даже тут мой подзащитный вел себя максимально добросовестно, и то, что в какой-то момент он остался без сопровождения, объясняется лишь действиями сотрудника колонии».

Сам Александр Филиппов также дал оценку действиям сотрудников колонии и суда первой инстанции, основывающего свое решение на единственном и абсурдном, с точки зрения здравого смысла, эпизоде:

«Как только появилось устное взыскание, у меня сразу было желание его оспорить. Потому что, как только мне показали документы, стало понятно, что меня хотят каким-то образом наказать. Но по рекомендации своей защиты, своих адвокатов, которые мотивировали свою позицию тем, чтобы мое пребывание в этом учреждении не стало хуже, мне порекомендовали этого не делать. В надежде на то, что если из-за этого будут какие-то проблемы в будущем, мы попробуем доказать его абсурдность. Суд первой инстанции, как мне кажется, изначально ставил своей целью не выпускать меня условно-досрочно».

Позиция прокуратуры не изменилась. Представитель надзорного ведомства, как и ранее, настаивала на том, чтобы оставить бизнесмена в колонии.

«Уважаемый суд, полагаю, что постановление Петушинского районного суда, которым осужденному Филиппову и его защитнику адвокату Овчинникову было отказано в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении Филиппова, является законным и обоснованным. При принятии решения судом учтено отсутствие поощрений и наличие взыскания в виде устного выговора, который до настоящего времени не снят и не погашен. Полагаю, что отсутствие поощрений — это такая формальность, которая препятствует условно-досрочному освобождению. Также учтена позиция руководства исправительного учреждения, которое в суде первой инстанции возражало против условно-досрочного освобождения Филиппова. Таким образом, я полагаю, что оснований для отмены вынесенного в отношении Филиппова вынесенного постановления не имеется. Прошу оставить данное постановление без изменения, а апелляционные жалобы — без удовлетворения», – заявила прокурор Лилия Онипко.

О сути предъявленного Александру Филиппову нарушения, допущенного в колонии ИК-2, подробнее в материале Зебра ТВ.

Напомним, Александр Филиппов был приговорен в общей сложности к 4,5 годам колонии за преступления по двум экономическим статьям – ему вменили в вину мошенничество с тарифами на электричество и махинации в связи с куплей-продажей гусевской котельной.

Следственные органы заинтересовались предпринимателем в период избирательной компании на пост губернатора Владимирской области в 2013 году, в рамках которой Александр Филиппов был намерен составить конкуренцию Светлане Орловой.

Филиппов выйдет из колонии не раньше, чем через три дня после оглашенного судом решения — этот срок понадобится для того, чтобы оформить документы и передать их руководству колонии.

«В течение трех дней должно быть изготовлено решение, оно должно быть подписано, печати поставлены. И потом оно направляется уже судом в колонию. И как только они получат этот документ, то сразу должны освободить, в этот же день», – пояснил Зебра ТВ адвокат Михаил Овчинников.

Если бы не условно-досрочное освобождение, то отбывать назначенный судом срок наказания Александру Филиппову предстояло бы до 20 июня 2020 года.

Заключение уполномоченного по защите прав предпринимателей во Владимирской области Дмитрия Третьякова:

Ходатайство уполномоченного по правам ребенка во Владимирской области Геннадия Прохорычева:

P.S.

В областном суде Зебра ТВ разъяснили процедуру исполнения приговора по УДО в случаях, когда подобное решение принимается судом апелляционной инстанции.

3 суток дается на вынесение мотивированного решения суда, 7 суток – на направление в суд первой инстанции (то есть, Петушинский районный суд), 3 суток – районному суду для направления решения в исправительное учреждение.

А исправительное учреждение, в свою очередь, должно исполнить судебное решение немедленно.

Пленум Верховного суда РФ рекомендует и дает право суду апелляционной инстанции вместе с направлением копии районному (городскому) суду, направить копию постановления об УДО и в исправительное учреждение – это делается с целью ускорения освобождения.

В случае с приговором, вынесенным в отношении Александра Филиппова, Владимирский областной суд направит решение в районный суд (и копию – в ИК-2 г.Покрова) в понедельник, 18 марта.

Источник: https://zebra-tv.ru/novosti/biznes/aleksandr-filippov-vyydet-iz-kolonii-po-udo/

Дорогое УДОвольствие

Через какое время после суда по УДО осужденного освободят?
Артем ИУТЕНКОВ
25.08.2015

СКОЛЬКО СТОИТ ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ РОССИЙСКИХ КОЛОНИЙ?

Суд Владимирской области удовлетворил ходатайство об условно-досрочном освобождении скандально известной экс-начальницы департамента имущественных отношений Министерства обороны Евгении Васильевой.

До конца срока ей оставалось два года, два месяца и 28 дней. Васильева покинула территорию женской колонии в поселке Головино.

Хотя само, столь раннее, прошение об УДО вызвало нешуточный резонанс как в обществе, так и в среде специалистов – следователей и адвокатов.

На фоне этих событий новый виток обсуждений приобрела тема несовершенства действующего механизма получения УДО.

Как сегодня обычные заключенные выходят досрочно на свободу? Действительно ли, условно-досрочное освобождение в колониях и тюрьмах стало настоящим бизнесом для администраций этих учреждений? И сколько сегодня стоит осужденному «скостить срок»? Об этом – в расследовании «Совершенно секретно».

Формально в деле Васильевой все по закону. Любой заключенный, отсидев полгода из срока, назначенного судом, имеет право на УДО. Васильева с ноября 2012 года находилась под домашним арестом. В начале мая этого года Пресненский суд Москвы признал ее виновной в махинациях с военным имуществом. Дал пять лет колонии общего режима, хотя гособвинение просило условный срок.

В июле Васильеву без шума и пыли отправили в колонию № 1 Владимирской области, где еще через месяц было подано прошение на условно-досрочное освобождение.

А еще через несколько недель Судогодский районный суд в оперативном порядке это прошение удовлетворяет.

Но что же тогда возмутило общественность? Во-первых, находясь под домашним арестом, обвиняемая в многомиллионных хищениях Евгения Васильева, не стесняясь, жила на широкую ногу.

В элитной квартире в Молочном переулке в непосредственной близости от Кремля экс-чиновницу обслуживала домработница, а по некоторым данным, даже личный повар и водитель. В свободное от ознакомления с материалами дела время ее видели в дорогих магазинах, она писала стихи и картины и даже участвовала в записи музыкального клипа.

Застегнутые на нежных руках бывшей высокопоставленной чиновницы наручники, казалось бы, вселили во многих надежду на неизбежность наказания. Но после ряда публикаций СМИ о подробностях жизни в камере СИЗО самой известной российской заключенной Васильева на несколько месяцев исчезла из поля зрения правозащитников. Только спустя две недели ее с трудом смогли отыскать во Владимирской колонии.

Евгений Курсков. ТАСС

СРЕДНЯЯ ТАКСА – 100 ТЫС. ЗА ГОД СВОБОДЫ

«У 97,9 процентов осужденных в России срок для УДО отсчитывается с момента прибытия его в колонию. Это железобетонная трактовка закона всех сотрудников воспитательных отделов, – рассказывает «Совершенно секретно» эксперт по защите прав заключенных Игорь Голендухин. – При этом к Васильевой применяют закон правильно.

Но на практике ни одного другого – Иванова, Петрова, Сидорова – никогда не освободят из исправительного учреждения, если он пробыл там всего 1,5–2 месяца». Впрочем, дело не столько в сроках.

Процесс получения условно-досрочного освобождения для осужденных, их адвокатов и родственников давно превратился в крайне запутанный квест, причем весьма дорогостоящий.

Интернет-форумы пестрят сообщениями родственников заключенных, в которых они делятся своим горьким опытом и советами получения условно-досрочного освобождения. Вот лишь некоторые из них:

«Нам УДО еще ждать почти 5 лет, но… пробивала эту тему недавно. У нас такса такая – 100 тыс. рублей за 1 год (чем больше хочешь оставить по УДО, тем, соответственно, дороже).

Актировка вообще заоблачных цен стоит –1,5–2 млн рублей (актировка – это специальная комиссия при исправительном учреждении, которая на основании медицинских показаний может вынести решение по заключенному о невозможности последнего находиться в местах лишения свободы. – Прим. ред.).

И я вообще не могу понять, кому давать на УДО: от ИК (исправительная колония. – Прим. ред.) нужна положительная характеристика, а решение окончательное принимает судья.

Прокурор тоже задействован в процессе и может палки в колеса вставить. Читала, через адвоката такие дела решают, но опять же – как на него выйти и не попасть впросак? Проходимцев, которые воз и маленькую тележку пообещают и денежку возьмут, а в итоге кинут на раз-два, – выше крыши».

«Начинается все со внутренней комиссии в зоне, и если они его «топят» перед самим судом, то это говорит о том, что не хочет начальник ИК рисковать, что судья сейчас «случайно» поверит в его исправление. С кого хотят взять, с того берут.

И обычно опера прекрасно знают, с кого сколько можно стрясти. Ведь для кого-то 100 штук за год нормально, а для кого-то и 50 за все – потолок. Сидящий в данной зоне не один год человек не может не знать хотя бы примерных расценок и к кому надо обратиться.

Уходящие по УДО нередко «советуют», как лучше сделать.

И начинает «шебуршить» сам сидящий. Если все ровно, то подключаются родственники: записываются на прием, прозрачно намекают.

А если администрация держит круговую оборону, то это первый знак, что что-то не так (либо мало предлагаете, либо сам зэк мордой не вышел или еще что-то).

С судьей я как-то разговаривала, так он в открытую сказал, что, если администрация колонии категорически против досрочного освобождения, так ей виднее, и мы против не идем. Дел по УДО приходит стопка, нет времени вчитываться во все, беру верхнюю половину».

Эту информацию подтверждает Игорь Голендухин: «Существуют несколько вариантов взимания денег с человека за УДО и дальнейшее их прохождение по цепочке вверх.

Один из вариантов, например, когда задействованы все.

Условно говоря, деньги заносятся одному из активистов, дальше они идут к сотрудникам воспитательного отдела, а сотрудники воспитательного отдела продолжают нарезать дальше «колбаску» в прокуратуру и судьям.

Но нужно понимать, что отправной точкой всегда являются сотрудники колонии и характеристика осужденного, которую он получает в исправительном учреждении и в которой указывается – целесообразно применение УДО к этому человеку или нецелесообразно. Есть негласная средняя такса, а дальше идет индивидуализация. Есть человек, который сидит за мошенничество, и у него в приговоре 8, 10, 20, 100 млн рублей ущерба.

Соответственно, для него ценник возрастает. Если это очень простой и, скажем так, незаметный осужденный, то расценки значительно ниже. Суммы очень разнятся – где-то это 30–50 тысяч, а где-то счет идет на сотни тысяч рублей, а иногда доходят до миллиона».

БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ

Но, как и в любом деле, в бизнесе на УДО есть нюансы. Даже если из колонии приходит положительная характеристика, то на суде прокурор может выступить против, и тогда судья отказывает в прошении.

Бывают случаи, когда и характеристика из колонии положительная, и взысканий у осужденного не было, и поощрений множество, но в положительной характеристике в конце приписка: «по выводам психолога условно-досрочное освобождение нецелесообразно».

При этом сам осужденный мог никогда и не встречаться лично с данным психологом. Или эта встреча была в самом начале отбывания срока, и с ним проводились какие-то элементарные тесты.

В 2009 году постановлением пленума Верховного суда РФ под номером 8 в закон была внесена, на первый взгляд, мелкая, но, как оказалось, очень значительная поправка – учитывать мнение прокуратуры при решении об условно-досрочном освобождении.

С этого момента, как отмечают адвокаты, представители прокуратуры начали активнее участвовать в рассмотрении дел по УДО.

В основном прокурорские резолюции отрицательные и сводятся к нескольким тезисам – не соблюдена социальная справедливость, предусмотренная статьей 43 УК РФ, или у подавшего прошение слишком большой не отбытый срок.

«К сожалению, на сегодня «торговля УДО» – это наиболее распространенный вид коррупционного поведения в среде недобросовестных сотрудников ФСИН, – рассказывает «Совершенно секретно» основатель социальной сети «Гулагу.НЕТ» Владимир Осечкин.

– Предатели интересов государственной службы и оборотни в погонах вместо настоящего исполнения наказания, основанного на букве закона и в духе справедливости, занимаются вымогательством и поборами с заключенных и их родственников.

С учетом того, что судья при рассмотрении прошения об УДО изучает личное дело осужденного полностью, любой сотрудник колонии может как улучшить, так и ухудшить положение просителя.

Известны случаи, когда на лиц, отказавшихся платить мзду, фальсифицировались рапорты о якобы имевших место нарушениях правил внутреннего распорядка. В их досье вносились кляузы о не застегнутых пуговицах, курении в неположенном месте, отказе здороваться или делать зарядку.

За первое такое незначительное нарушение накладывалось взыскание в виде выговора, но за повторное аналогичное нарушение уже человек водворялся в штрафной изолятор на 15 суток, и уже в личном деле ставилась отметка «злостный нарушитель ПВР» (правил внутреннего распорядка. – Прим. ред.

), что уже само по себе ставило жирную точку в вопросе представления УДО.

С другой стороны, мы фиксируем случаи, когда осужденный прислуживал администрации, помогал вымогать деньги у других осужденных, бил и пытал тех, кто писал жалобы или отказывался идти на поводу у вымогателей, занимался другими незаконными действиями. И в его личном деле при этом были сфальсифицированные данные о нем как якобы о человеке, вставшем на путь исправления и имеющим поощрения и благодарности».

«У меня есть конкретные факты, – продолжает тему Игорь Голендухин, – когда у осужденного было 35 поощрений за 10 лет и каких-то два нарушения, когда он еще не был осужден, а находился в следственном изоляторе. И прокурор заявляет, а судья радостно поддерживает, что у этого человека, подавшего документы на УДО, нестабильное поведение».

ПОМЕНЯТЬСЯ МЕСТАМИ

Сводки о задержаниях высокопоставленных сотрудников тюрем и колоний, пойманных на вымогательствах денег с осужденных за УДО, лишний раз подтверждают факт – бизнес на УДО в системе ФСИН цветет буйным цветом. Только за 2015 год таких случаев, ставших достоянием общественности, десятки.

Так, в Ивановской области судят одного из руководителей регионального УФСИН 44-летнего Владимира Трушкова. По данным следствия, в ноябре 2011 года Трушков через адвоката и сотрудника УФСИН получил от одного из осужденных взятку в размере 1 млн рублей за обеспечение его безопасности и общее покровительство.

За эту сумму он, в частности, пообещал предоставить заключенному положительную характеристику для условно-досрочного освобождения, поселил его в бытовке на территории хозяйственной зоны колонии, а не в общежитии для осужденных, а также разрешил ему пользоваться сотовым телефоном. Как выяснилось позже, полученный миллион был первым траншем.

Всего же сотрудник ивановского УФСИН запросил с осужденного 2 млн.

В Омской области вынесен приговор работнику исправительной колонии Сергею Трилю. Судом установлено, что с октября 2012 года по апрель 2013 года Триль ежемесячно получал от 30 до 100 тыс. рублей от одного из осужденных за свое покровительство. Всего супруга и друг заключенного передали ему около 250 тыс. рублей.

В феврале 2013 года Триль потребовал от мужчины еще 300 тыс. рублей за помощь в условно-досрочном освобождении. Осужденный, освободившись по УДО, сразу же обратился в правоохранительные органы с заявлением. После проверки Сергей Триль был уволен из колонии.

А суд приговорил его к семи годам и шести месяцам колонии строгого режима.

Но, пожалуй, самый крупный скандал произошел в Татарстане. Оперативники ФСБ задержали сразу семерых офицеров республиканского УФСИН.

По оперативным данным, все задержанные получали взятки за предоставление условно-досрочных освобождений, организацию длительных свиданий с заключенными и облегчение режима содержания. Сумма взяток составляла от 5 до 150 тыс. рублей.

Преступления, фигурантами которых стали офицеры УФСИН, совершались с 2013 по 2014 год. Не избежали наказания и заключенные колонии, участвовавшие в коррупционных схемах – они также были привлечены к ответственности.

По словам Игоря Голендухина, в пенитенциарных заведениях Татарстана действует четкая и хорошо отработанная схема вымогательств.

«Платить нужно за все, – утверждает он. – Хочешь уйти на УДО – плати 100–150 тыс. рублей, мечтаешь о свидании – тоже решаемо, даже если оно не положено.

Ценник гуляет по разным колониям, но в среднем свидание стоит от 3 до 7 тыс. рублей. Свидание с заключенным, не являющимся родственником, – причем длительное, на трое суток, – тоже возможно.

Но это уже дороже: 15–70 тыс. рублей. Такие цифры нам называли родственники осужденных».

Авторы:  Артем ИУТЕНКОВ

Источник: https://www.sovsekretno.ru/articles/id/5002/

При решении вопроса об УДО должны учитываться все обстоятельства, включая поведение осужденного

Через какое время после суда по УДО осужденного освободят?

28 февраля Конституционный Суд РФ вынес Определение № 557-О об отказе рассматривать жалобу осужденного на ряд положений законодательства об условно-досрочном освобождении.

После того как суд отказал Александру Германову в УДО, замене неотбытой части наказания более мягким, а также в изменении вида исправительного учреждения, он обратился в КС с жалобой на неконституционность ряда соответствующих норм. Так, оспариванию подверглись ч. 4 ст.

79 (условно-досрочное освобождение от отбывания наказания), ст. 80 (замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания) УК РФ, ч. 1 и 2 ст. 78 (изменение вида исправительного учреждения), ч. 2 ст.

175 (порядок обращения с ходатайством и направления представления об освобождении от отбывания наказания или о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания – в редакции Закона № 104-ФЗ от 5 мая 2014 г.

) УИК РФ, а также положения Постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 г. № 51 и от 20 декабря 2011 г. № 21.

По мнению заявителя, указанные положения предписывают суду при рассмотрении ходатайств об УДО учитывать данные о снятых и погашенных дисциплинарных взысканиях и лишают приговоренных к длительным срокам инвалидов первой и второй групп права на своевременную замену наказания более мягким. Кроме того, указанные положения обязывают администрацию исправительного учреждения, в котором отбывает наказание осужденный, давать характеристику на него за весь период отбывания наказания, тем самым позволяя характеризовать последнего от имени предыдущих пенитенциарных учреждений.

Конституционный Суд не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению.

Со ссылкой на ряд собственных правовых позиций он подчеркнул, что УДО зависит в том числе от поведения осужденного за все время отбывания наказания, и суд в каждом конкретном случае учитывает все обстоятельства, необходимые для принятия решения. Так, по смыслу ст.

80 УК при разрешении вопроса об УДО суд оценивает позитивные изменения в поведении осужденного, свидетельствующие о возможности смягчения уголовной репрессии (в частности, отношение к учебе и труду в течение всего периода отбывания наказания, к совершенному деянию, возмещение причиненного вреда).

В свою очередь в Постановлении Пленума ВС от 21 апреля 2009 г. № 8 разъясняется, что наличие у осужденного взысканий само по себе не может свидетельствовать о том, что он нуждается в дальнейшем отбывании наказания.

Разрешая этот вопрос, судам следует учитывать конкретные обстоятельства, тяжесть и характер каждого допущенного осужденным нарушения за весь период отбывания наказания, а не только за время, предшествующее рассмотрению ходатайства или представления.

Также необходимо принимать во внимание данные о снятии или погашении взысканий, время с момента последнего взыскания, последующее поведение осужденного и т.д.

Решение суда об изменении вида исправительного учреждения для заключенного также должно основываться на выводе о положительной характеристике последнего (ст. 78 УИК). Аналогичные разъяснения содержатся в Постановлении Пленума ВС от 29 мая 2014 г. № 9.

В частности, Верховный Суд указал, что заключение о положительной характеристике осужденного должно базироваться на всестороннем учете данных о его поведении за весь период отбывания наказания, а не только за время, непосредственно предшествующее рассмотрению соответствующего представления или ходатайства.

При этом учитываются соблюдение правил внутреннего распорядка исправительного учреждения, выполнение требований администрации, участие в мероприятиях воспитательного характера и общественной жизни, а также поощрения и взыскания и др.

КС отметил, что при рассмотрении ходатайства заявителя об УДО суд пришел к выводу о невозможности признания гражданина не нуждающимся в полном отбывании назначенного наказания, а не в связи с невозможностью такой замены для инвалидов первой или второй группы, осужденных на длительный срок.

Кроме того, Суд пояснил, что сведения, представленные администрацией пенитенциарного учреждения в суд для рассмотрения им ходатайства об УДО (характеристика заключенного и заключение о целесообразности условно-досрочного освобождения) не предопределяют решение суда по указанному вопросу. Таким образом, перевод осужденного из одного исправительного учреждения в другое не препятствует рассмотрению ходатайства об условно-досрочном освобождении или замене неотбытой части наказания более мягким.

Комментируя «АГ» позицию КС, адвокат АП Белгородской области Борис Золотухин отметил, что после изменения в 2015 г. в п.

6 Постановления Пленума ВС № 8 правоприменитель определил критерии применения УДО: признание судом, что для своего исправления лицо не нуждается в полном отбывании назначенного наказания, а также обязательное возмещение (полное или частичное) причиненного преступлением вреда в размере, определенном приговором.

«Именно на эти критерии обратил внимание КС, подтвердив обязанность суда, рассматривающего ходатайство, обосновать решение ссылками на конкретные фактические обстоятельства, исследованные в заседании, и применять УДО с учетом поведения осужденного за все время отбывания наказания», – пояснил он.

Партнер АБ «Бартолиус», адвокат Сергей Гревцов добавил, что рассмотрение вопроса об условно-досрочном освобождении или изменении наказания – самый волнительный для осужденных вопрос.

«К лицам, оказавшимся “за решеткой”, у общественности (в том числе у суда и сотрудников ФСИН) зачастую отсутствует доверие, поэтому реализовывать свои права им удается далеко не всегда, – отметил он.

– На практике на результат рассмотрения ходатайства влияет огромное количество факторов: тяжесть преступления, характеристика из колонии, возмещение вреда и т.д.

По мнению эксперта, суд принимает положительное решение по таким ходатайствам лишь при наличии бесспорных оснований.

«Это обусловлено не только внутренним убеждением судьи о достаточности доказательств, но и, по сути, “судейской солидарностью”, так как судебная власть уже определила наказание в отношении осужденного, и безосновательная инициатива конкретного судьи может нарушить весь механизм его исполнения, – полагает адвокат.

– Дополнительно это осложняется риском отмены постановления в вышестоящей инстанции. Как показывает практика, обвинительный уклон суда сохраняется как при рассмотрении дела по существу, так и при решении вопроса об УДО – по принципу “вор должен сидеть в тюрьме”».

Сергей Гревцов считает, что определение КС полезно концентрацией ранее высказанных позиций высших судебных инстанций по указанному вопросу и предоставляет собой возможность ссылаться на явно широкую формулировку: «рассмотрение таких ходатайств должно производиться при всестороннем учете данных о поведении осужденного за весь период отбывания наказания». При этом, подчеркнул адвокат, не стоит забывать другую правовую позицию Суда, согласно которой наличие идеальной характеристики не является безусловным основанием для удовлетворения ходатайства, поскольку она должна оцениваться в совокупности с иными обстоятельствами.

В свою очередь адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Сергей Колосовский с сожалением отметил типичный характер определения в виде «большого количества общих фраз при минимуме конкретики».

По его мнению, позиция КС сводится к тому, что даже снятые и погашенные дисциплинарные взыскания могут учитываться судом при решении вопроса по УДО, поскольку суд оценивает поведение осужденного в течение всего срока отбывания наказания.

«Данная позиция является корректной. Применить УДО – право, а не обязанность суда.

Если бы такое освобождение было обязательным, тогда ситуацию необходимо было бы рассматривать в парадигме юридических фактов, в которой погашенные взыскания не порождают юридических последствий.

На практике в зависимости от конкретной ситуации суды либо освобождают осужденных, либо нет, не руководствуясь при этом четкими формальными критериями», – пояснил Сергей Колосовский.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/pri-reshenii-voprosa-ob-udo-dolzhny-uchityvatsya-vse-obstoyatelstva-vklyuchaya-povedenie-osuzhdennogo/

Автоправо
Добавить комментарий